Роуэн Коулман – Моя дорогая Роза (страница 87)

Они могли работать вместе, обсуждать какие-то планы, проводить время с Джоном и Мэдди, и все четверо чувствовали себя в это время вполне комфортно в одной комнате, вот только ни Фрейзер, ни Роза не обменялись за последние дни и парой слов, которые бы что-то значили для них обоих.

Однако больше всего Розу волновало другое. Ее отец чересчур близко принял к сердцу все, что произошло у нее с Ричардом. Он ушел в себя, его мучили раскаяние и ненависть к «этому подонку». На следующий день после незваного визита зятя (подумать только!) отец даже отказался подниматься с постели, избегал смотреть ей в глаза и перестал есть. Он просто лежал и тупо глядел в голую стену возле кровати, выкрашенную белой краской. Даже Фрейзер, приехав, так и не смог, несмотря на все свои старания, поднять настроение другу. Во всем случившемся Джон винил только себя, хотя Роза бессчетно повторила ему, что это не так. И сейчас он был страшно зол прежде всего на самого себя: его раздражала собственная немощь, бесило, что он слаб и ни на что не годен. Но главная его забота состояла в другом. Он понимал, что очень скоро уйдет в мир иной, оставив дочь одну, безо всякой опеки.

Роза была в отчаянии. Совсем не такими она представляла себе последние дни жизни отца в их с Мэдди обществе. Ей было горько осознавать, что она все же плохо знает и понимает отца и, наверное, потому не может вывести его из столь мрачного расположения духа.

Трудно было понять по выражению лица Фрейзера, какие чувства обуревали его, когда он увидел ссадины и кровоподтеки на лице Розы. Она как раз стояла на кухне и готовила лазанью. Тед уже уехал к себе. Но в доме еще оставалась Дженни. Она затеяла нечто вроде генеральной уборки: пылесосила дом, перетряхивала все вещи, не упуская возможности сунуть нос в каждый ящик. От нее Фрейзер услышал укороченную версию того, что произошло в Грозовом доме накануне. Как всегда, Дженни изъяснялась без обиняков, называя вещи своими именами, и за пять секунд сумела ввести Фрейзера в курс дела. Чему Роза была только рада. Ей претила мысль, что придется самой живописать Фрейзеру, что и как было, а уж Дженни, несмотря на сжатость изложения, не упустила ни единой эффектной на предмет омерзительного поведения семейного доктора детали, свидетельницей каковых ей довелось стать.

– И где он сейчас? – поинтересовался у нее Фрейзер с каменным выражением лица.

– Чего не знаю, того не знаю! – покачала головой Роза. – В полиции считают, что вернулся домой. Они звонили мне сегодня утром. Сообщили, что никакого заявления на меня он не подал. Наверное, понял, что ему не удастся меня в чем-то обвинить. А вот если я подам иск, тогда разразится настоящий скандал. Вся его жизнь, его репутация, врачебная практика – все пойдет коту под хвост.

– Ну так и устрой ему такой праздник души! – азартно посоветовала Дженни, чуть не потирая руки в предвкушении вероятной возможности наказать «законченного мерзавца» за его пакостные злодеяния.

Роза неопределенно пожала плечами.

– Не хочу! Пусть убирается на все четыре стороны! Как представлю себе, сколько времени будут длиться все эти судебные разбирательства… Месяцы и месяцы! Но даже если суд вынесет обвинительный приговор, это ему ничем не грозит, по большому счету. Он же не уголовник какой-то, приводов в полицию ранее не имел, ни в чем предосудительном никогда не был замешан. Для него вся эта судебная тягомотина станет не более чем легким шлепком по руке. Дескать, чтобы впредь не повадно было. А выйдет из зала суда он еще более обозленным и все начнет сызнова. Не вижу смысла судиться с ним.

– Но если ты хочешь, чтобы этот страшный человек навсегда исчез из твоей жизни, то должна сама дать ему четкий посыл, что между вами все кончено! – справедливо заметил Фрейзер. – И полиция поможет тебе в этом.

Роза промолчала, видно в глубине души оставшись при своем мнении.

– Хорошо! Тогда я останусь у вас до тех пор, пока мы все не будем уверены, что он все же вымелся отсюда! – воскликнул Фрейзер, украдкой разглядывая обезображенную щеку Розы.

– А сегодня у нас ночевал Тед! – поспешила доложить домашнюю обстановку Мэдди, оторвавшись на время от просеивания муки. Роза намеренно поручила ей эту операцию, чтобы занять дочь делом на какое-то время. – Но я больше не боюсь папы! – доверчиво сообщила она Фрейзеру. – Мама его здорово огрела! Теперь он должен бояться мамы.

– Что ж, Тед – молодец! – похвалил парня Фрейзер несколько натянутым тоном. – Но поскольку он уже уехал, то тогда на дежурство заступлю я.

Фрейзер взглянул на Дженни.

– Кстати, нам нужно обязательно переговорить с вами, прежде чем вы тоже уедете. Я тут привез кое-что для вас: брошюры, рекламные проспекты, иллюстрации. Я их специально заказал. А потом в повседневной суете начисто забыл о нашем разговоре и вспомнил только тогда, когда мне прислали всю эту литературу. Думаю, вам будет небезынтересно познакомиться.

Не успела Роза спросить, какие такие деловые проекты могут связывать Дженни и Фрейзера, как услышала слабый зов отца – но скорее это был окрик.

– Папа зовет! – заторопилась она. – Я за него очень волнуюсь. Он сейчас в таком подавленном состоянии… Надо его как-нибудь разозлить, Фрейзер! Переключить его мысли на кого-то из нас. Как было бы здорово, если бы он накричал на тебя или запустил в тебя чем-то! Я бы сейчас отдала все на свете, только бы увидеть перед собой снова старого неуживчивого ворчуна, вечно всем недовольного.

– Ну, тогда надо срочно сообщить ему о выставке, – осторожно предложил Фрейзер. – Пойду прощупаю для начала почву!

Роза проводила Фрейзера до дверей кабинета. Оказавшись вне зоны слышимости для Дженни, которая принялась остервенело драить холодильник, бормоча что-то себе под нос о вредоносности кишечных палочек, и для Мэдди, которая продолжала сосредоточенно сыпать ложкой муку на мелкое сито, она быстро прошептала вполголоса:

– Папа очень тяжело воспринял вчерашний инцидент с Ричардом. Он во всем винит себя!

– Не он один! – Фрейзер поднял руку и нежно коснулся ее щеки, на которой пышно расцвел синяк. – Я тоже не должен был оставлять тебя!

– Какой резон тебе было здесь оставаться? Никому из нас и в голову не могло прийти, что сюда может нагрянуть Ричард, во всяком случае, именно в этот день… Вот папа вызывает у меня опасения, это правда. Эти его упаднические настроения мне совсем не по душе. Я боюсь, что если так продолжится, то он… он перестанет бороться со смертью.

– Что вы там шепчетесь? – возникла перед ними на нижней ступеньке лестницы Мэдди. Ее лицо и руки были в муке.

– Потому что это личное! – неожиданно твердо остудила любопытство дочери Роза. – Кстати, о личном. Нам с тобой, Мэдди, предстоит на днях наведаться в местную школу. Директриса была очень мила, пообещала, что специально придет в школу, чтобы показать ее нам. Хотя занятий еще нет и летние каникулы пока не закончились.

– Да? – Вся веселость слетела с Мэдди в одно мгновение. – Надеюсь, мне там понравится. Хотя, если нет, то я просто не стану ходить в школу!

– Так мы идем? – поторопил Розу Фрейзер, а Мэдди побрела обратно на кухню, чтобы продолжить просеивать муку.

– Ступай первым ты! – вытолкнула его вперед Роза. – У папы при виде меня сразу же вытягивается лицо, и он тут же погружается в меланхолию.

Фрейзер ласково погладил ее по плечу, словно пытаясь утешить, и быстро исчез за дверью.

Приблизительно через час Фрейзер пригласил Розу зайти к ним. Джон сидел на кровати, перед ним стояла небольшая конторка, а вокруг лежали кипы бумаг, издали похожих на документы. Все же Фрейзеру удалось отвлечь отца от его мрачных дум, подумала Роза с благодарностью. Пусть лучше возится с бумагами, чем лежит с отсутствующим выражением лица, тараща глаза в пустоту.

– А вот и ты! – решительным тоном воскликнул отец при ее появлении. – Мы тут с Фрейзером помозговали относительно твоей ситуации. Этот человек не посмеет более приблизиться ни к тебе, ни к Мэдди! Только через мой труп! А поскольку в моей ситуации всякое промедление подобно смерти, то я предпринял кое-какие меры, чтобы надежно защитить тебя и после того, как меня не станет.

– Меры? Какие меры? – растерялась Роза, присаживаясь на кровать рядом с отцом.

– Я позвонил в полицию города Кесвика. Они откомандируют сюда к нам своего представителя, чтобы он снял с тебя все показания, необходимые для возбуждения дела. Они изъявили желание побеседовать также и с Дженни. Часть фотографий, которые сделали вчера на месте наши полицейские, запечатлевшие все те увечья, которые нанес тебе этот гнусный тип, уже переправили им. Остальные они получат сегодня.

– Папа! – воскликнула Роза. – Вот этой шумихи я желала менее всего! Подумай о Мэдди! Как может отразиться на ней известие, что полиция начала криминальное расследование в отношении ее отца?

– Именно о Мэдди я и подумал! – отрезал Джон так энергично, что Роза невольно замолчала. Кажется, к отцу снова вернулось желание жить. – Ты не забыла о том, что Мэдди сама попросила вызвать полицию? Мне трудно понять, какими мотивами может руководствоваться человек, нормальный человек, чтобы вытворять все то, что вытворял вчера твой муж. И я ни на минуту не забываю, что он – отец Мэдди, и все же его следует остановить, и чем скорее, тем лучше. Как остановил меня в свое время Фрейзер, отучил от пьянства, изолировав меня на долгие месяцы от мира в специальной лечебнице. Можно сказать, посадил меня под замок. Вот и Ричарда надо тоже немедленно изолировать от общества, пока он не изувечил чьи-то жизни. Ведь он способен покалечить человека так, что потом ему никакое лечение уже не поможет. И такое он может проделать и с твоей дочерью. Наше обращение в полицию станет первым шагом на пути к тому, чтобы этого не случилось. Понимаю, мера жесткая, но, наверное, привлечение официальных властей – это единственный способ заставить его подумать над тем, что он творит, этот пакостник. Пусть поразмыслит над тем, в какое чудовище он превратился.