Роуэн Коулман – Моя дорогая Роза (страница 86)

– Не могу выразить словами, как я сожалею обо всем случившемся, – промолвил он несчастным голосом, глядя куда-то в пространство перед собой. – Как мне сейчас стыдно, по-настоящему стыдно за то, как я повел себя, за то, что наговорил тогда и даже лез… – Он сконфуженно умолк, вспомнив, как пытался силой поцеловать Розу. Только сейчас до него наконец дошло, почему она тогда с таким отвращением оттолкнула его от себя. Грубая сила, вот что напугало ее в тот момент! – Но я ведь не такой, как он, Роза! Ты же это знаешь, как никто! Просто мне, дураку, в тот миг стало так обидно… Да, я повел себя неправильно, лгал, но я бы никогда… Нет, я не такой, как он. И… мне очень жаль…

– Жаль… чего? – спросил Джон, уперев тяжелый взгляд в Теда.

– Ничего особенного, папа! – поспешила успокоить отца Роза. – Просто ситуация немного вышла из-под контроля, только и всего! – Роза посмотрела на Теда. – Я знаю, Тед, что ты не такой! Хотя ты меня изрядно напугал тогда, не скрою… И много чего наврал. Ты был первым мужчиной, которого я встретила за долгие годы и которому, как мне казалось, я могла доверять, а ты оболгал меня.

– Ненавижу себя! – покаянно воскликнул Тед. – Ненавижу!

– Вижу! – промолвила Роза, чувствуя, как в свете недавних событий вся ее прежняя злость на Теда улетучивается сама собой. Она снова взглянула на него. – Во всем, что случилось, была не только твоя вина. Так что давай забудем об этом, ладно? Как говорится, было и прошло.

– Спасибо! Большое спасибо! – прочувствованно ответил Тед и, перехватив сверкающий взгляд Джона, который продолжал буравить его глазами, торопливо добавил: – Послушайте! Может, вам мое предложение придется и не по вкусу… К тому же в последний раз я повел себя как самый законченный болван, но я твердо решил. И решения своего не изменю! Я остаюсь ночевать у вас! Буду спать здесь, на диване. Вот тогда я буду точно уверен в том, что с вами все в полном порядке, даже если этот негодяй надумает вернуться сюда.

Нельзя сказать, чтобы Розе понравилась идея Теда остаться у них на ночлег, особенно с учетом того, что он сотворил в прошлый раз. Но, с другой стороны, присутствие в доме молодого сильного мужчины в их ситуации будет совсем не лишним. Во всяком случае, все они будут чувствовать себя увереннее. Правда, полицейский высказал сомнение в том, что Ричард может вернуться. Дескать, не безумец же он. Действительно, в здравом уме на такой шаг никто не рискнул бы. Вопрос лишь в том, сколько этого здравого ума осталось у Ричарда, и осталось ли вообще.

– Спасибо! – коротко ответила Роза. В голове у нее все плыло, и она удивлялась, что могла еще вести осмысленный разговор. Как же непросто начинать новую жизнь! Может быть, дальше оно пойдет легче?.. – Рядом с тобой я буду чувствовать себя в гораздо большей безопасности.

– Вот и хорошо! – обрадовался Тед, получив крохотную возможность хотя бы частично загладить свою вину. – Замечательно!

– Что замечательно? – переспросила Дженни, появившись на лестнице. – Что ты задумал на сей раз, Эдвард?

– Ничего такого, мама! Останусь здесь на ночь. Буду приглядывать за ними.

– Тогда и я остаюсь… чтобы приглядывать за тобой! Я устроюсь на диване, а ты перекантуешься вон в этом кресле.

– Но мама! – начал Тед протестующим тоном.

– И не вздумай спорить с матерью! – отрезала Дженни, скрестив на груди руки. – Сказала, остаюсь, значит, остаюсь!

– Никому из вас не надо оставаться! – подал голос Джон. Обилие народу в доме его явно не приводило в восторг, какими бы благородными целями ни руководствовались все эти люди. – Не будем устраивать здесь столпотворение. Я пока еще сам в состоянии позаботиться о своей дочери.

– У вас и на котенка-то не хватит сил, не говоря о дочери! – с грубоватой прямолинейностью отрубила Дженни. К счастью для нее, Джон всегда ценил прямолинейных людей, а потому не стал артачиться. – Мы остаемся, и вопрос закрыт! Вот только позвоню своему Брайану и сообщу ему, что сегодня не вернусь домой ночевать. Иначе, чего доброго, подумает, что я сбежала от него с каким-нибудь местным владельцем фермы, – она хохотнула с довольным видом. Видно, подобные шуточки были у них в ходу и очень ободряли обоих, чем помогали сохранить живые отношения в многолетнем браке. Любая телега требует смазки, иначе остановится и развалится.

Спустя время, когда Дженни занималась тем, что укладывала Мэдди в постель, а Джон опять задремал, сидя в кресле, Тед и Роза остались наедине. Можно сказать, впервые с того злополучного утра во флигеле. Оба молчали. Роза растерянно соображала, что можно сказать этому неплохому, в общем-то, парню, которого она вполне искренне считала своим другом, а он взял и с такой бесшабашной легкостью превратил в прах все ее ожидания.

– Ты должна ненавидеть меня! – неожиданно взволнованно сказал Тед, не глядя на Розу. – Ведь я тоже пытался силой поцеловать тебя, почти… как это животное. Я догадывался, что тебе пришлось пережить что-то очень страшное, иначе бы ты не боялась так всего этого… Но я и подумать не мог… – Он не стал заканчивать фразу. – Вот и получается, что я ничем не лучше его. Неудивительно, что ты меня ненавидишь!

– Никакой ненависти у меня к тебе нет! – возразила ему Роза тихим голосом, слегка подавшись вперед. Сильно болела шея, на затылке и на щеке проступили огромные синяки. Но в голове немного прояснилось, и она почувствовала себя легче. – У меня сейчас вообще нет сил, чтобы ненавидеть кого бы то ни было.

Но Тед энергично затряс головой, смахнув украдкой слезы, брызнувшие из его глаз. Он не хотел, чтобы Роза заметила, что он плачет, как какой-нибудь малолетка.

– Послушай, Тед! – начала Роза, заставив его посмотреть на нее. – Ты в тысячу раз лучше, чем он. Даже в миллион раз! Да, ты повел себя, как самый последний идиот, но я ведь помню и то, как ты был добр ко мне. Во всем случившемся есть и моя доля вины, и немалая. Я не должна была допустить, чтобы у нас все зашло так далеко. Просто ты случайно оказался втянутым в круг очень запутанных проблем одной очень глупой женщины.

– То есть ты не испытываешь ко мне тех чувств, что я питаю к тебе? – спросил Тед напряженно, глаза его горели каким-то глубинным огнем. И этот взгляд был исполнен такой мольбы, что на какое-то мгновение Розе стало жаль, что она не может ответить этому славному парню взаимностью. Но кто знает, поймала она себя на мысли, чувства могут проснуться постепенно, со временем… И тут же поспешно отмела эту мысль. Если чему и научила ее жизнь за последние несколько недель, так это более внимательно прислушиваться к своему внутреннему голосу. Этот тихий голос всегда безошибочно ей подсказывал, что для нее хорошо, а что плохо, какие бы радужные перспективы ни рисовало ей в это время воображение.

Роза отрицательно качнула головой. Одинокая слеза выкатилась из-под ресницы и побежала по ее щеке.

– Прости, но нет!

Тед молча отвернулся от нее, сделав глубокий вдох.

– Но мы ведь можем хотя бы попытаться снова стать друзьями. Мне сейчас позарез нужен хороший друг. Да и Мэдди тоже! – предложила Роза.

– Вот уж не думал, что когда-нибудь удовольствуюсь от женщины всего лишь предложением дружбы! – невесело пошутил Тед. – Но будь по-твоему! Давай будем дружить! Послушай, Роза! Хочешь, я перекинусь парой слов с этим твоим… Фрейзером, расскажу, как было дело…

– Не стоит! – покачала головой Роза. – Эту страницу своей жизни я тоже перевернула. Наверное, все к лучшему.

– Так я и поверил! – возразил ей Тед печально. – Говоришь одно, а сама думаешь совсем другое. Достаточно взглянуть на твое лицо, чтобы понять, что ты все еще сохнешь по нему. Уж я-то хорошо разбираюсь в выражениях женских лиц! Можешь мне поверить.

Роза не стала отрицать его последних слов.

– Знаешь, – проронила она, – что бы я там ни чувствовала где-то в глубине души, но сейчас у меня других забот выше крыши. И мне просто некогда думать о Фрейзере. У меня на руках больной отец, у меня Мэдди… Мне надо обустраивать свою жизнь на новом месте. Да, то, что случилось между мной и Фрейзером, оно до сих пор болит. Это правда! Но пусть лучше так, чем что-то еще. А сейчас мне пора подумать о себе и встать наконец на собственные ноги.

– Ну, как вы тут без меня справляетесь? – первым делом поинтересовалась Дженни, спустившись вниз и бросив подозрительные взгляды на них обоих. Ее громкий голос заставил Джона слегка пошевелиться в кресле.

– Все прячетесь от людей, словно пара каких-то глупых подростков! Просто детский сад какой-то! – фыркнула она неодобрительно. – Хотя, если честно, то надо признать, что в прошлый раз я изрядно перегнула палку. Забыла, что Тед все же уже взрослый мужчина. Наверное, потому и забыла, что ведет он себя, как ребенок. Ну, да кто прошлое помянет…

– Так что тогда будет, мама? – подначил ее Тед, весело подмигнув Розе.

– То и будет!

– Что «то»? – упорствовал Тед.

– То и будет, что мне жаль, что я тогда сорвалась. Прошу простить меня! – бухнула Дженни на одном дыхании и поспешила к кухонной раковине, начав с шумом перемывать скопившуюся там посуду. – Это же надо! Чтобы в наше время обходиться без посудомоечной машины! – пробормотала она громко и с явным осуждением в голосе.

18

Ясно было одно! Ни Фрейзер, ни Джон не имели ни малейшего представления о том, что делать и как поступить в связи с возмутительной выходкой Ричарда. Каждый из них чувствовал собственную беспомощность, и оба сильно переживали, но каждый на свой манер. Фрейзера особенно больно задело то, что на помощь к Розе пришли Дженни и, главным образом, ее сын, а не он. Но вообще-то Роза слабо представляла себе ход его мыслей. Фрейзер был безукоризненно вежлив, очарователен и вел себя в высшей степени дружелюбно. Словом, все, как и раньше. Разве что между ними возник какой-то незримый барьер, он стал вести себя с нею еще сдержаннее и, как заметила Роза, при первой же возможности старался уклониться от общения. Впрочем, подобные перемены в поведении Фрейзера совсем не удивили Розу. Наверное, всегда непросто находиться рядом с женщиной, которую когда-то любил, а потом взял и разлюбил. Она ведь и сама ощущала постоянную неловкость в его присутствии: постоянный страх сказать что-то не то или сделать что-то не так. Если бы не та их размолвка, то Роза была бы счастлива быть рядом с ним. Она бы сама умоляла его об этом. Но теперь все иначе. Между ними стена, и ее не перепрыгнуть.