Роуэн Коулман – Моя дорогая Роза (страница 89)

Джон молча смотрел на картину, снова и снова обшаривая ее глазами. И вид у него был такой, словно он только что встретился со своим лучшим другом, которого не видел очень давно и уже не чаял с ним свидеться. Судя по выражению его лица, он пребывал в полной растерянности, не зная, что и сказать.

– Ради нее, – проговорила Роза, глядя на отца поверх картины, – точнее, ради эскиза к этой картине Фрейзер исколесил всю страну, пытаясь отыскать тебя. – Роза бросила короткий взгляд на Фрейзера. – Собственно… благодаря этой картине я и познакомилась с ним, и приехала сюда, и отыскала тебя… Я знаю, ты никогда не забывал об этом своем полотне, потому что ты повторил его снова.

Несколько долгих секунд отец и дочь молча смотрели друг другу в глаза, но их молчание было красноречивее любых слов, какие они могли бы сейчас сказать. Ибо вот оно, вещественное доказательство того, что Роза никогда не забывала о нем, и его живописный ответ, подтверждающий, что и он постоянно думал о ней. Дочь была в его мыслях даже тогда, когда он уже почти потерял человеческий облик.

– Неужели ты назовешь эту картину поделкой для рынка, годной разве что для конфетных коробок? – спросила у отца Роза. – Ведь ты рисовал ее не ради денег или славы. Просто писал от души. Выражал то, что чувствовал. Я всегда хранила эту картину. Что бы ни происходило в моей жизни, она всегда была рядом со мной. Я даже не отдала ее Фрейзеру, хотя он очень просил, а я чуть не уступила ему. Но я берегла ее, потому что всякий раз, когда я глядела на девочку с этой картины, я чувствовала твою любовь ко мне. Я не могла расстаться с ней, потому что она стала той единственной вещью, которая осталась у меня от тебя. Можно сказать, она была для меня осязаемым напоминанием о тебе.

Джон долго разглядывал картину, а потом заговорил, медленно роняя слова:

– Ты сидишь на подоконнике и смотришь в окно. Солнце играет и переливается в твоих волосах. Я тогда, помнится, сделал быстрый набросок. Хотел запечатлеть наклон головки, то, как ты скрестила ноги, как сложила ручки, но все же большую часть деталей я рисовал по памяти, и кистью двигала моя любовь к тебе, Роза. Моя дорогая девочка… Ты права! Я никогда не забывал того мгновения… Оно-то и соединило нас на веки вечные… И ему мы обязаны этим вот днем, когда мы с тобой говорим…

– А я добавлю, что образ этой девочки многократно повторен вами, – заметил Фрейзер, рискуя обрушить на себя гнев Джона. – Вы снова и снова воспроизводили его. Вспомни ту картину, Роза, которую я показывал тебе в галерее. То же самое и на тех работах, которые хранятся в мастерской.

– Это правда, папа? – Роза бережно подняла картину с кровати и приставила ее к стене.

Джон молча кивнул, избегая смотреть на дочь.

– Вот так я и прожил свою непутевую жизнь! Всего лишь одно-единственное воспоминание о том, что есть настоящая любовь. Но оно прошло со мной через всю мою жизнь. Маловато, да? Если бы ты только знала, Роза, как мне стыдно, как мне бесконечно стыдно за свое прошлое! Не хочу превращать свой позор в славу, тем более посмертную.

– А зачем что-то превращать во что-то? – Роза снова вернулась к постели отца. – Почему не представить выставку как историю жизни? Обычная житейская история с продолжением, но уже для меня. Может быть, она станет той самой тропинкой, которая приведет меня к тебе, поможет лучше понять твой внутренний мир. Не говоря о том, что выставка сопряжена с целой кучей всяких организационных вопросов, решить которые без твоего участия просто немыслимо. Ты снова получишь возможность гонять Фрейзера в хвост и в гриву, станешь демонстрировать всем свой капризный нрав… И вообще, мне кажется, что чем больше ты будешь поглощен делами, тем…

Спохватившись, что она чуть не выболтала то, о чем подумала про себя, Роза сконфуженно умолкла.

– Тем дольше я проживу, да? – закончил ее мысль Джон. – Ради этого все и затеяно?

– Подумай сам, папа! Я только-только нашла тебя. Мэдди еще толком даже не узнала своего дедушку. Мне дорого каждое лишнее мгновение…

– Уговорила! – вздохнул Джон, беря дочь за руку. – Вот с этого и надо было начинать!

Каким же длинным выдался следующий день! Роза не могла дождаться, когда она наконец распрощается с Дженни, уложит спать Мэдди в ее крохотной спаленке наверху, потом еще проводит Тильду, которая нагрянула к ним под вечер. Ей тоже хотелось побыть какое-то время наедине с мужем.

Но вот все вместе и каждый по очереди они доели лазанью, приготовленную Розой, Тильда уединилась с Джоном в его комнате, а Роза, уложив Мэдди в кровать, спустилась вниз. Картину она там застала поистине рвущую душу… Фрейзер сидел на диване, широко раскинув руки по спинке, словно приглашая ее броситься к нему на грудь, чтобы он мог заключить ее в свои объятия. Но, конечно же, ничего такого он не имел в виду, подумала она с горечью. Едва ли он захочет когда-нибудь обнять ее и прижать к себе. Взяв бокал вина, который Фрейзер успел для нее наполнить, Роза устроилась напротив в отцовском кресле.

– Как прошла встреча с полицией? – спросил у нее Фрейзер. Днем сразу же после ленча Роза успела съездить в поселок, встретившись с полицейскими из Кесвика в гостинице Дженни. А Мэдди она обманула, сказав, что ей нужно срочно купить кое-какие хозяйственные мелочи.

– Разговор был нелегким, – призналась она. – Знаешь, самое неприятное – это видеть, с каким выражением лица смотрят на тебя все эти люди, когда ты пытаешься им объяснить что-то о своей жизни. Могу точно сказать, что они в этот момент думали обо мне примерно следующее: «Ты, глупая корова! Почему же ты не ушла от него при первых признаках его агрессивного нрава?» Беда лишь в том, что никаких первых признаков не было. Было что-то вроде эксперимента, который любят проделывать некоторые жестокосердные дети. Бросают лягушку в кастрюлю с холодной водой и ставят ее на медленный огонь. Варят лягушку живьем, а та на первых порах и не замечает этого. Вот так было и со мной. Ричард медленно, но неуклонно перекрывал мне кислород, а я поначалу ничего и не чувствовала! – Роза сделала глоток из бокала. – Но как бы то ни было, они приняли от меня заявление. Оно зарегистрировано, то есть делу дан официальный ход. Дженни тоже оставила письменное заявление. Слава богу, у них не возникло потребности пообщаться с Мэдди. Сейчас я чувствую себя гораздо увереннее. Все же начало положено. Я снова становлюсь хозяйкой своей судьбы.

Роза посмотрела на Фрейзера с благодарной улыбкой. Их разделяло такое небольшое пространство, всего ничего! Но оно казалось ей непреодолимым, словно полноводная река.

– Спасибо, что побыл здесь, пока я отсутствовала.

– Да если говорить честно, мне и податься больше некуда! – невесело пошутил Фрейзер. – Придется вот потратиться и купить себе новый диван. Поставлю его здесь внизу и оборудую себе классное спальное место. Или лучше сразу купить диван-кровать?

Оба замолчали. Фрейзер погрузился в свои, видно, не очень веселые думы, а у Розы вдруг мелькнула шальная мысль. Взять Фрейзера за руку и отвести его прямиком к себе в спальню.

– Ты никогда и ничего не рассказывала мне! – неожиданно упрекнул ее Фрейзер, когда она рискнула взглянуть на него. – Я догадывался, что твой брак с Ричардом неудачен, что ты глубоко несчастна в этом супружестве, но я и подумать не мог, что все настолько ужасно… Через какие гадости он заставил тебя пройти!

Роза слегка повела плечами и опустила глаза в бокал с вином.

– Меньше всего мне сейчас хочется говорить об этом. Я кажусь себе такой глупой, такой слабой и жалкой…

– Только не жалкой! Ты сильная и смелая женщина. Ты упорная, у тебя завидная стойкость духа. Нет, ты просто великолепна!

Роза грустно улыбнулась.

– Это ты по доброте своей пытаешься меня утешить, Фрейзер! Но все перечисленные тобой качества совсем не нужны тем, кто пытается завести знакомство по Интернету. Там о таком наборе качеств даже не упоминается, не так ли?

– А ты уже планируешь начать знакомиться по Интернету? – спросил Фрейзер обеспокоенно.

– О чем ты? Глупости! Где я возьму Интернет в этом доме? Ты, правда, упоминал о каком-то мифическом компьютере, который якобы есть у отца, но его еще нужно отыскать. Так что никаких знакомств, ни по Интернету, ни без него! Да и вообще, постараюсь пока держаться подальше от мужчин. От них, в большинстве случаев, одни неприятности. Мои поцелуйчики с Тедом – лучшее тому подтверждение.

Фрейзер молча кивнул, но выражение его лица осталось непроницаемым.

– А ведь в сущности поцелуями все и ограничилось! – бокал вина придал Розе храбрости, и она рискнула вернуться к щекотливой теме. – И я, представь себе, совсем не жалею, что целовалась с Тедом. Хотя… хотя это и разрушило наши с тобой отношения. Тед был добр ко мне, он все понял правильно. Он мне дал почувствовать что-то такое, чего у меня никогда не было, и ничего не потребовал взамен. Мне жаль, что потом он увлекся мною по-настоящему. Я этого не хотела и не пыталась ничего для этого делать. Но еще больше я жалею о том, что мои глупые эксперименты стоили мне разрыва с тобой. А вот о том, что я целовалась с Тедом, совсем не жалею. Благодаря Теду я впервые поняла, какая же это замечательная штука – просто целоваться с мужчиной.