РОСТИСЛАВ ЗАРЕЧНЫЙ – Неугасимый свет (страница 1)
РОСТИСЛАВ ЗАРЕЧНЫЙ
Неугасимый свет
ВСТРЕЧА
I
Женщина сидела на кровати, держа на коленях шкатулку. Свет лампы на шкафчике у изголовья тускло освещал комнату. Стрелки часов ритмично отсчитывали время. За окном стояла ночь. Ее дыхание накрывало город, проникало в жилища, склоняя людей ко сну. Покоряясь ее власти, в окнах домов один за другим гасли огни. Земля погружалась во мрак.
Но одинокой женщине не спалось. Нет, она вовсе не страдала от одиночества — за пять лет вдовьей жизни она свыклась с ним. К тому же дети и внуки часто навещали ее и проявляли заботу, так что она не чувствовала себя одинокой. Уединение не страшило ее и не мучило.
Ее угнетали воспоминания — деспоты человеческой души. У каждого из нас бывают подобные моменты. Иногда достаточно малейшего повода или мимолётно оброненного слова, чтобы нахлынули воспоминания. Они могут нахлынуть и внезапно. Мы начинаем вспоминать те или иные моменты нашей жизни, как бы заново переживая их; мы испытываем те же чувства и впечатления, радуемся удачам и огорчаемся невзгодам. Мы грустим и мечтаем вернуться назад — в детство, в юность, в ту пору, когда мы были особенно счастливы. Но понимаем, что повернуть время вспять невозможно. И от этого становится ещё грустнее. Воспоминания тяжким грузом ложатся на душу, давят на мозг, терзают сердце. Нет муки тяжелее. Отрицательные воспоминания удручают нас, положительные — мучают. Жить воспоминаниями — ужасно. Но ещё ужаснее — совсем не иметь воспоминаний. Воспоминание — самое прекрасное и самое страшное порождение разума.
Женщина сидела, сложив ладони на шкатулке. По лицу ее текли слезы. Она вспоминала о своей юности, о первой любви, о счастливых и беззаботных днях своей жизни, и о войне. О войне, похитившей ее счастье.
Володенька — так она его называла. Он же звал ее Аннушкой. Больше никто и никогда ее так не называл. Их любовь была самой искренней и нежной; то был дар свыше. Минуты, проведенные вместе, были самыми счастливыми в их жизни.
Но счастье продлилось недолго. Через три месяца после их знакомства началась война. Володенька отправился на фронт; Анна же стала работать медсестрой в тыловом госпитале. Он писал ей письма — нежные, искренние, полные любви и душевного тепла; она всегда отвечала ему. Сердце ее тревожно сжималось всякий раз, когда она слышала последние известия с фронта. «Только бы Володенька остался жив» — мысленно повторяла она. Он отступал вместе со всей армией, храбро сражался в битве под Москвой, был ранен под Сталинградом, бился на Курской дуге, в Белоруссии, вместе со всеми вышел к границе СССР... Казалось, ещё чуть-чуть — и они снова будут вместе, и больше ничто уже не помешает их счастью.
Однако жизнь распорядилась иначе. В феврале 1945 года пришла похоронка, в которой было сказано: «погиб в боях на территории Польши». И больше ничего. Престарелая мать Володи, недавно овдовевшая, не выдержала вести о гибели сына. Ее схоронили на следующий день.
Весть о гибели Володеньки больно ударила в сердце Анне. Казалось, что жизнь ее кончена. Она долго страдала, плача по ночам, вновь и вновь перечитывала его письма и пыталась понять: почему жизнь так жестоко обошлась с ней? И не находила ответа.
Но со временем рана затянулась. Она окончила институт, вышла замуж, переехала в Москву. Двое детей — сын и дочь — осчастливили ее жизнь. На работе ее ценили, муж сделал неплохую научную карьеру; жизнь протекала благополучно, без потрясений. Дети выросли, появились внуки. Пять лет назад она овдовела. Но жизнь продолжалась. Все шло своим чередом.
Ее судьба сложилась удачно, ей было грех жаловаться. По крайней мере, ей так казалось.
...А вчера она встретила его. Того, которого давно считала погибшим. Того, кто впервые пробудил в ней чувство любви. Того, о ком вспоминала лишь изредка, мимоходом. Она встретила Володеньку.
Он сидел в инвалидной коляске, которую катила перед собой шедшая ей навстречу женщина лет сорока. Сначала Анна даже не обратила внимания на человека в коляске, и только поравнявшись с ней, взглянула на него. Что-то до боли знакомое увидела она в чертах его лица. И вдруг — узнала: это он. Но как это возможно? Ведь он погиб...
Пройдя два шага вперед, она вдруг резко обернулась, и, не осознавая ничего, словно в тумане, нагнала женщину с коляской, положила руку на плечо сидевшему в ней человеку и произнесла еле слышно: «Володенька...» Он поднял голову, взглянул на нее и сказал удивлённо: «Аннушка...»
Они смотрели друг на друга и не могли вымолвить ни слова. Женщина, что везла коляску, остановилась и недоуменно глядела на них. А они, казалось, не замечали ее и всё не могли оторвать глаз друг от друга.
Так продолжалось несколько минут. Наконец Анна, немного оправившись от потрясения, спросила его: «Но как же так, Володенька? Ведь ты же погиб...» Он отвёл взгляд, отвернулся и произнес: «Нет, ты не знаешь... Все не так было. Совсем не так. Это долго объяснять...» А она слушала его и все не могла понять: чего она не знает? Как же тогда все было? Что объяснять? Ведь вот он, ее Володенька, здесь, живой, значит, он не погиб. Почему же тогда пришла похоронка? И если он остался жив, то почему не вернулся? Как он оказался в Москве? И кто эта женщина?
Все эти вопросы с быстротой молнии проносились в ее голове, и она не могла найти на них ответов. Сейчас, сидя в своей комнате, Анна не понимала, как она могла быть такой бестолковой. Ведь ответы лежали на поверхности. Теперь, когда она узнала обо всем, вопросы, которые она себе задавала в тот миг, казались ей нелепыми и слишком наивными. Все было просто. Даже слишком просто. И в то же время все было сложно и запутано. Так порой бывает в жизни — самое простое одновременно является самым сложным. Анна поняла это только вчера.
II
Когда прошло первое оцепенение от нежданной встречи, Володенька вновь поднял на нее глаза и, словно прочитав ее мысли, сказал: «Я не погиб, как видишь... Похоронка пришла по ошибке». Он был в замешательстве. Бросив беглый взгляд на свою спутницу, он, обратясь к Анне, произнес: «Познакомься, это Маша, моя племянница». А затем сказал, обращаясь к все ещё ничего не понимавшей женщине: «А это Анна, моя...» Он осекся. Анна подумала: «Как он представит меня ей? Что именно скажет? Как назовет меня? Неужели любимой?..» Сердце ее бешено забилось. Наконец он оправился от замешательства и проговорил: «Моя старая знакомая. Мы не виделись с самого начала войны».
Сердце Анны упало. Старая знакомая... Вот как он решил назвать ее. И это после всего, что было... После пылких признаний в любви, нежных и ласковых слов, клятв в верности; после прогулок под луной, слез прощания на вокзале, проникновенных писем с фронта... Всего лишь старая знакомая. Неужели он забыл обо всем? Ведь с тех пор прошло столько лет... Но разве время властно над любовью? Разве годы могут стереть из памяти столь прекрасные моменты? Неужели не остаётся даже воспоминаний о них? Как это возможно? И тут же она сама себе дала ответ: возможно. Ведь она же забыла... Все эти годы она лишь изредка вспоминала о нем, но эти воспоминания не волновали ее и не трогали сердца. Они возникали в памяти лишь на короткие мгновения и тут же исчезали, уступая место повседневной суете и насущным проблемам. Анна порой и сама не могла бы с уверенностью сказать, было ли это все на самом деле или нет. Так почему же он должен был помнить о ней? Зачем ему хранить в памяти воспоминания об их любви? Ведь прошло столько времени...
Анна не слышала, что сказала ей Маша, не слышала своего ответа. Даже сейчас она не могла вспомнить, что они сказали друг другу. Скорее всего, это были те дежурные фразы, которыми люди обмениваются при знакомстве, произнося их как бы механически, без капли искренности, а может быть, и что-то другое. Но это было не важно. Важно было лишь то, что он, ее Володенька, был жив, и они вновь встретились спустя много лет. Она смотрела в его глаза, разглядывала его лицо, и ей казалось, что этих сорока с лишним лет как не бывало. В ее памяти вновь всплыли картины прошлого; за несколько мгновений она с поразительной ясностью вспомнила обо всех ярких и счастливых моментах их юности, о встречах и прогулках до поздней ночи, о том, как провожала его на фронт, о письмах, что он ей писал... На короткий миг ей показалось, что к ним вернулась юность, что не было ни войны, ни похоронки, ни страданий, ни ее замужества, ни этих долгих прожитых лет. Все было так, как раньше. Все, кроме...
Взгляд Анны упал на инвалидную коляску и осознание действительности вновь вернулось к ней. Все стало на свои места. Иллюзия разрушилась. Наваждение отступило перед суровой реальностью. Да, он был жив, но теперь все было по-другому. Их молодость бесследно прошла. Все кануло в Лету. Теперь она — пожилая, одинокая вдова, а он — инвалид войны. Такова была действительность — жестокая и беспощадная. Впервые в жизни она ужаснула Анну.
Он поймал ее взгляд, опустил глаза и проговорил еле слышно: «Вот как оно все вышло, Аннушка... Но такова уж жизнь ».
Сейчас, прокручивая в голове эти его слова, Анна поражалась тому, как спокойно и обыденно он произнес их. Ей было непонятно подобное смирение. Да, он был прав — жизнь не всегда складывается согласно нашим желаниям, и порой мы не вольны в своих действиях; обстоятельства часто оказываются сильнее нас. Все это так, но... Ведь все могло быть иначе, если бы тогда он вернулся в домой, если бы его по ошибке не посчитали погибшим, и если бы не началась война... Если бы... Слишком много «если» для одной жизни.