Ростислав Тункин – ШЕСТОЙ ДЕНЬ (страница 7)
Она тогда сказала ему: «Иди в машину». Он сказал: «Сейчас». И не пошёл.
В три часа ночи у неё зазвонил телефон.
— Тихо, — сказал Орлов.
— Знаю, — сказала она.
Так потом было каждую ночь.
* * *
Вторник, 9 сентября
К вечеру волонтёров было больше двухсот. Они приезжали из Самары, Тольятти, Сызрани, на своих машинах, в своих куртках, с термосами и картами в планшетах. Таня, координатор, стояла у раскладного стола на опушке и раздавала квадраты охрипшим голосом. Её отряд нашёл за прошлый год сорок три человека. Тридцать девять живыми.
Штаб поставили на поляне у развилки, в трёх километрах за мостом. Две палатки, генератор, полевая кухня МЧС. На доске, прибитой к сосне, — шестнадцать фотографий.
Савина помнила, как их вешали. Мать Гриши Ветрова принесла снимок в рамке, хотя просили просто распечатку. Аккуратная женщина в светлом плаще, она вынула фотографию из рамки сама, рамку забрала, а снимок отдала Тане и стояла рядом, пока его прикалывали кнопкой. Попросила: «Поровнее». Таня переколола.
Кинолог с первой собакой начал от моста. Собаке дали понюхать Машину расчёску из ванной, потом шапку Лёши Гарина, потом рукавичку Серёжи Ковалёва. Собака взяла что-то у самого моста — то ли воздух, то ли асфальт, — прошла по обочине метров двести и села.
Кинолог постоял над ней, потом сел рядом на корточки. Гладил её по голове и молчал. Савина подошла.
— Что?
— Ничего, — сказал кинолог. — Не было их тут. Не выходили. По земле не ходили.
— А по асфальту?
— По асфальту она бы сказала. — Он гладил собаку. — Она говорит, что их тут нет.
Вторая собака дала то же самое. Третья, вечером, — то же.
Ковалёва — мать Серёжи — во вторник утром вышла на мост, посмотрела вниз, на реку, и закричала. Не заплакала, а именно закричала, долго, на одной ноте, и её увели в палатку МЧС. С этого дня на штабе перестали говорить при родителях «река». Говорили «водный участок», «прибрежная зона». Как будто от слова что-то менялось.
Ночью дождь кончился. Орлов остался на мосту.
* * *
Среда, 10 сентября
Вертолёт пришёл в два часа дня. Родители высыпали на поляну и смотрели вверх. Савина видела их лица: впервые за двое суток на них было что-то кроме страха. Вертолёт — это было по-настоящему. Его прислали из области. Значит, всерьёз, значит, найдут.
Он ходил над лесом до темноты, потом ещё два часа в темноте, с тепловизором. Нашёл лосиху с лосёнком, двух кабанов, костёр охотников на дальнем кордоне. Охотников проверили. Охотники были пьяные и ничего не видели с прошлой субботы.
Дроны волонтёров работали параллельно — шесть машин, у каждой свой квадрат. К вечеру у Тани был ноутбук, полный снимков леса сверху: сосны, сосны, просека, болотце, сосны. Двое ребят из отряда сидели до часу ночи и листали кадры, увеличивая каждое светлое пятно.
На телефон дежурной части в этот день позвонили сорок раз. Восемь раз автобус «видели». Женщина из Кошек позвонила в первый раз — в среду вечером. Она сказала, что дети в шахте под старым элеватором. Что она это видит, ей было знамение, она всю ночь не спала. Элеватор у старой железнодорожной ветки проверили в четверг утром: два наряда, фонари. Голуби, битое стекло, пустые бутылки. Шахты под элеватором не было никогда.
Женщина звонила потом каждый вечер. Савина распорядилась записывать её звонки и не реагировать.
Ночью снова пошёл дождь. В три часа Савина сидела в машине на штабной поляне и слушала, как он стучит по крыше. Телефон завибрировал. Орлов.
— Тихо.
— Знаю.
Больше они ничего не сказали.
* * *
Четверг, 11 сентября
В четверг утром поиск переложили на реку.
Это было решение Савиной. Она приняла его в среду ночью, после вертолёта, и утром объявила на штабе, и видела, как люди понимают, что оно значит. Никто не сказал этого вслух. Лес прочесали дважды, собаки ничего не взяли, вертолёт ничего не нашёл. Оставалась вода. Автобус мог уйти в воду — теоретически, если бы съехал с моста, но съехать с моста было негде: отбойники целые, перила целые. Река в самом глубоком месте у моста — три метра. Автобус в трёх метрах воды видно с моста.
Водолазы прошли у моста за два часа. Ничего. Ушли вниз по течению.
Пост на мосту сняли в обед: людей не хватало, все нужны на реке. Мухин спросил Савину, оставлять ли кого-нибудь на ночь. Она подумала и сказала: «Там будет Орлов».
Дождь шёл весь день, плотный, холодный. К вечеру река поднялась на двадцать сантиметров, и водолазам пришлось прекратить работу до утра.
В шесть вечера в школе собрали родителей. Савина говорила полчаса: что сделано, что делается, что будет завтра. Отец Литвиновых встал посреди её доклада и спросил, почему автобус до сих пор не найден, если он не иголка. Она ответила. Он спросил ещё раз, громче. Она ответила ещё раз. Тогда он сел, закрыл лицо руками и сидел так до конца, а дочь Палыча, Лена, которая пришла прямо из леса, в мокрых штанах до колен, положила ему руку на спину.
Лена искала отца все пять дней. Не на штабе, а в лесу, со своим отрядом. Брала самые дальние квадраты. Во вторник Таня запретила ей выходить, потому что Лена не спала тридцать часов. Лена сказала: «Я фельдшер, я знаю, сколько мне можно не спать», — и ушла в квадрат.
Ольга Орлова на собрании не была. Ольга со вторника стояла на штабе у полевой кухни, наливала волонтёрам чай из огромного зелёного термоса и раздавала бутерброды, которые сама же и резала. Никто её об этом не просил. Савина видела, как она режет хлеб: ровными ломтями, один в один, очень быстро, не глядя на нож.
* * *
Пятница, 12 сентября
Савина не дописала строку тогда, в пятницу. Не дописала и сейчас. Режим назывался «поиск в формате поисковых работ по обнаружению пострадавших без признаков жизни». Формулировка была из инструкции. Сама инструкция была правильная. Но это слово — «без признаков» — Савина в пятницу вечером так и не смогла вписать в распоряжение. Подписала его в общем виде: «в расширенном формате».
На пятый день поиск меняется. Его не сворачивают — никогда не сворачивают на пятый, — но в нём меняется что-то, чего не напишешь в плане. Волонтёры из других городов начинают уезжать: у них работа, дети, понедельник. Волонтёры, которые остаются, говорят тише. Родители перестают спрашивать «когда» и спрашивают «что ещё можно сделать». Это значит — ничего.
В пятницу утром мать Насти и Ксении Рощиных пришла на штаб с распечатанной фотографией и попросила повесить её на доску рядом с официальной. На фотографии обе сестры были вместе, обнявшись, на каком-то дне рождения. Таня повесила. Через час кто-то из родителей, Савина не видела кто, принёс ещё одну. Потом ещё. К вечеру на доске было уже не шестнадцать снимков, а сорок. Дети на море, дети с котами, дети в школьной форме на линейке. Вера Павловна с выпускниками. Палыч у автобуса, в кепке, с тем же квадратным лицом.
Мать Гриши Ветрова не принесла второй фотографии. Она ходила по штабу и складывала в аккуратные стопки листовки, которые никто уже не раздавал.
Дождь кончился к полудню. Небо очистилось, стало высоким и холодным. Ночью на открытых местах был заморозок, первый за осень: трава на штабной поляне утром стояла белая, хрусткая. Орлов в ту ночь позвонил в три, как всегда, и сказал не «тихо», а:
— Холодно им.
Она помолчала. Потом сказала, чтобы в шесть он ехал домой. Что это не просьба.
Он отключился, не ответив.
* * *
Она подняла голову от стола. Было без двадцати час. В коридоре гудела лампа, которую давно собирались поменять. Уборщица ушла. Где-то на первом этаже дежурный смотрел футбол с выключенным звуком: она видела отсвет экрана на стене, когда проходила мимо.
На столе лежала карта района, та же, что на штабе, только чистая. Она провела по ней пальцем от моста до точки последней отметки ГЛОНАСС. Взяла линейку. Триста метров. В масштабе карты — шесть миллиметров.
Пять суток. Двести человек. Сорок квадратных километров леса, девять километров реки, вертолёт, шесть дронов, три собаки. А последняя известная точка была в шести миллиметрах от креста, который Орлов в понедельник прорвал маркером на своей карте. Он стоял там каждую ночь. Пять ночей подряд он стоял в трёхстах метрах.
Она села обратно и написала справку. Получилось три страницы: хронология, меры, силы и средства. В конце она написала: «13.09.2025 в 07:14 транспортное средство с 16 лицами обнаружено на 14-м км автодороги… Местонахождение несовершеннолетних и сопровождающих лиц в период с 08.09.2025 по 13.09.2025 устанавливается».