Ростислав Самбук – Счастливая звезда полковника Кладо (страница 9)
— Не надо взывать ко мне, Жан. Я сделаю все, что смогу…
В префектуре господин Анри Кан немного задержался. Чиновник, оформлявший визы, запросил столько, что Анри схватился за голову.
— Побойтесь бога, мосье Гамэль, такое могут позволить себе только богачи!
— А сейчас в Давос только они и ездят, — спокойно возразил тот.
Кан молча направился к двери. У порога он готов был согласиться, но чиновник не знал этого. И нервы Гамэля не выдержали.
— Один момент, мосье Кан. Может мне удастся что-то сделать для вас. Правда, я не уверен…
Он отступал с достоинством, но Кан был безжалостен и, назвав половину суммы, запрошенной чиновником, закончил категорично:
— … и ни франком больше.
— Но ведь сам я… швейцарскими визами не занимаюсь…
— Меня это не интересует.
— Вас — да. Но я не могу обойти
— Хорошо, я накину десять процентов, — согласился Кан. — Когда будет виза?..
Он вышел из префектуры довольным, и никто из прохожих, глядя на этого элегантно одетого мужчину, даже подумать не мог, как сильно тот рисковал: ведь стоило чиновнику снять трубку и позвонить в гестапо…
Но вряд ли мосье Гамэль откажется от своих франков: такие деньги с неба не падают. Кто не рискнет ради них? К тому же мосье Гамэль, как и любой француз, никогда не откажет себе в удовольствии утереть нос гестапо. Один идет в маки, другой сидит в префектуре. Как говорится, c'est la vie[12], но ведь и там можно быть патриотом…
Со спекулянтом разговор был проще.
— Швейцарские франки? Пожалуйста, мосье, можно также лиры, доллары, фунты стерлингов... Но мосье знает, какие нынче времена? И что грозит тому, кто меняет валюту?
— Слушайте меня внимательно, мосье, — ответил Кан, выслушав весь словесный поток. — Тридцать процентов от сделки, и мне нужны крупные купюры.
— За крупные, — оживился спекулянт, — не меньше сорока процентов. Их достать труднее.
— Тридцать, — не поддавался Кан, зная, что обычный процент за обмен не превышает двадцати. — И деньги должны быть на этой неделе.
Спекулянт сразу сдался: не каждый день бывают такие клиенты.
Через три дня Жан Дюбуэль садился в поезд, шедший в Женеву. В тонком, зато широком поясе под бельем он вез десять тысяч швейцарских франков.
— Что у нас сегодня, Крейцберг?
— Фирма «Поло», штандартенфюрер.
— Подряды на строительство бараков?
— По большей части.
— И каковы предварительные данные?
— Контора на бульваре Бертье. Фирма солидная, на расходы не скупится. Подряды выполняет быстро и недорого. Жалоб на качество пока не было.
— Гестапо служащих проверяло?
— Их всего трое. Директор фирмы, старый французский коммерсант... — Крейцберг заглянул в блокнот, — Анри Кан. В тридцать четвертом переехал в Париж из Гренобля, ничего подозрительного за ним не замечено. Лоялен.
— В каком году переехал?
— В тридцать четвертом. Гестапо делало запрос в Гренобль. Ответ положительный.
— Не нравится мне этот год. В тридцать третьем и тридцать четвертом евреи стали расползаться из Германии…
— Все может быть, — согласился Крейцберг.
— Кто еще?
— Помощник Кана Жан Дюбуэль. Работает недавно, занял место человека, возглавившего филиал фирмы в Нанте. Документы в порядке, аттестации неплохие, раньше работал в Марселе… Секретарша Жервеза Пейрот. Парижанка, до войны училась, потом работала манекенщицей.
— Договорились о визите?
— Да. Полковник Копф будет сопровождать нас. В одиннадцать.
... Жервеза встретила представителей организации Тодта любезной улыбкой.
— Директор ждет вас, господа, — распахнула она дверь кабинета.
Крейцберг смерил девушку похотливым взглядом: хороша киса, надо бы пригласить ее на ужин.
Анри Кан с достоинством поклонился гостям.
— Прошу садиться, господа. Кофе? Коньяк?
— Кофе... — начал было полковник, но Беккенбауэр перебил его.
— Сперва дело, герр оберст, это мой принцип.
Кан внимательно глянул на Беккенбауэра. Полковник Копф не пешка в организации Тодта — Кан слышал, что он вскоре станет генералом, — и так оборвать его может не каждый. Правда, полковник предупреждал, что речь пойдет о строительстве временных казарм для восточных рабочих. Значит, эти двое в штатском имеют отношение к СС, а там свои порядки. И все же…
Беккенбауэр бесцеремонно рассматривал Кана, словно приценивался к нему. Этот француз не понравился ему с первого взгляда. Держится с достоинством, не переигрывает. Ладно, не знает, кто они с Крейцбергом, но ведь полковник Копф здесь не впервой... Чертова французская свинья, жаль нельзя их всех упечь в концлагерь.
— Возьмется ли ваша фирма построить двадцать бараков в районе Гавра? — спросил он. — Нас интересуют условия... И сроки, конечно.
— Мы будем иметь честь сотрудничать с вами, — ответил Кан, — но, чтобы гарантировать своевременный ввод объектов в эксплуатацию, мы должны знать примерный объем работ.
— Двадцать бараков летнего типа, — буркнул Беккенбауэр.
— И на какой срок вы рассчитываете?
— Через два месяца должны быть готовы.
— Времени, конечно, мало. — Кан на секунду задумался. — Но, думаю, мы успеем.
— Мне не нужны ваши гадания. Да или нет?
Кан поморщился.
— Через четыре дня вернется мой помощник месье Дюбуэль. Он съездит на место, и тогда мы определимся с окончательным сроком. Возможно, мы сумеем сократить его.
— А где сейчас Дюбуэль? — вырвалось у Беккенбауэра.
— Видите ли, наша фирма ведет строительство в разных районах Франции, а также в Бельгии и на Балканах. Мосье Дюбуэлю часто приходится выезжать в разные места…
— Да-да, конечно, — отступил Беккенбауэр. — Мы позвоним вам в пятницу.
Кан повел их к выходу, но Крейцберг задержался в приемной.
— Простите, не желает ли прелестная мадмуазель сегодня поужинать со мной? — спросил он Жервезу.
— Нет.
— А завтра?
— Я вообще не ужинаю с малознакомыми мужчинами.
— Ого, да ты — недотрога!
«Странные эти боши, — подумала Жервеза, — считают, что с каждой француженкой можно говорить в таком тоне...»