Ростислав Самбук – Счастливая звезда полковника Кладо (страница 8)

— Когда связь с ПТ-иксом в Швейцарии? — спросил тревожно генерал.

— Последнее сообщение приняли позавчера. А сегодня, — полковник глянул на часы, — Коломб должен выйти в эфир через сорок семь минут. Я рискнул…

— Отменить сеанс?

— Да.

— Правильно, — одобрил Русанов. — Не исключено, что абвер теперь имеет ключ к нашему шифру.

— Но Коломб не может молчать. Информация, которую он поставляет…

— Именно, — одобрительно склонил голову генерал. — Поэтому передайте приказ Кладо: пусть любой ценой доставит Коломбу новый шифр.

— Опасно, но другого выхода нет. Можно, конечно, послать курьера в Швейцарию, но это долго, и мы не знаем, доберется ли он вообще туда. Возможно, Кладо воспользуется услугами Виталия Торшина. Вилли Бут сейчас в зоне Виши[9], и ему проще получить швейцарскую визу.

— Мы точно не знаем, как у них там, — возразил генерал, — так что пусть Кладо сам решает. Ему видней. Но учтите, Кладо предстоит выполнить еще более сложную задачу: никто, кроме него, не сможет передать кодовую книгу «Полковнику».

— Да, «Полковник» знает только Кладо и Коломба.

— А если Коломб предложит «Полковнику» выехать в Швейцарию?

— Но по возвращении в Германию за ним непременно установит слежку гестапо. Понимаете, чем это грозит?

— Понимаю, — согласился Шитиков.

— У «Полковника» безупречные биография и репутация. Его связи в ОКР и положение в абвере уникальны. Так что мы должны беречь его, как зеницу ока.

— Не завидую я Кладо, — вздохнул Шитиков.

— Да, веселого мало. Но что поделать, наших людей там по пальцам можно пересчитать, и вся надежда теперь только на счастливую звезду Андрея Васильевича.

Полковник с удивлением посмотрел на Русанова: он впервые слышал от него такое. Положение Кладо действительно не из легких, куда сложнее, чем он, Шитиков, представлял себе, а полковник никогда не тешил себя иллюзиями…

— И еще, — добавил Русанов, — передайте Кладо, что он должен перевезти деньги через швейцарскую границу. Коломбу нужны франки. Валюту в Швейцарии теперь сложно поменять, а обращаться к теневым дельцам Коломб позволить себе не может. Согласны со мной?

— Все правильно, товарищ генерал. Ему и так приходится тяжело.

— А кому сейчас легко?

— Это точно. Последние данные из-под Сталинграда…

Глаза Русанова вспыхнули гневом.

— Ничего, выстоим. И по шее надаем им так, что долго помнить будут!

Полковник выпрямился на стуле.

— Я хочу напомнить вам, товарищ генерал, о моем рапорте. Вы тогда отказали мне…

— Забудьте, товарищ полковник, — подчеркнуто официально ответил Русанов. — Я бы сам попросился на фронт, но кто будет работать здесь? Вы понимаете, чего стоит информация «Полковника»?

— Конечно. Но ведь кроме мозга у меня есть сердце…

— Так берегите его от инфаркта. По крайней мере, до конца войны.

— Слушаюсь, товарищ генерал!

— Вот так-то лучше. Когда у вас связь с Кладо?

— Через два часа.

— Передайте лично от меня: верю в его счастливую звезду. Он поймет…

Директор фирмы «Поло» господин Анри Кан единственный в Париже знал, кто такой на самом деле его помощник Жан Дюбуэль. Хотя и Жан Дюбуэль был единственный, кто знал, что в директорском кабинете фирмы восседает член Компартии Германии, известный антифашист Карл Ризе, которому удалось после прихода Гитлера к власти эмигрировать во Францию.

Анри Кан имел в Париже прочные связи с коммунистическим подпольем. Когда немцы оккупировали Францию, и Кладо предложил ему сотрудничество, он смог в самый короткий срок наладить работу трех передатчиков.

Радисты работали по системе, сводившей к минимуму возможность пеленга: каждый имел по пять квартир в разных концах города. Меняя квартиры и время передач, радисты ставили перед членами «команды Ланвица» почти невыполнимую задачу — мощные «Майбахи» безрезультатно сновали по парижским улицам, тщетно пытаясь определить месторасположения ПТ-иксов. Помогало радистам Анри Кана и то, что в Париже всегда работало несколько десятков раций движения Сопротивления, которые вели передачи преимущественно на Англию. Радисты там были плохо обучены и не умели маскироваться, поэтому пеленгаторы Ланвица обнаруживали их без особого труда. Вместо уничтоженных точек появлялись новые — «Интеллидженс сервис»[10] не жалел ни людей, ни техники, но в их общем хоре ПТ-иксы чувствовали себя вполне уютно.

К тому же у Анри Кана обнаружился талант к коммерции. Квартиры радистам надо было оплачивать, в деньгах нуждались Коломб в Швейцарии, Клод Тюрбиго в Бельгии, так что обе фирмы — «Поло» и «Гомес» — должны были решать и финансовый вопрос.

Фирма «Поло» занимала половину второго этажа в доме на бульваре Бертье. Центр был недалеко, и это облегчало личные контакты ее работников с заказчиками, ведь фирма «Поло», как и «Гомес», работала в основном на организацию Тодта, выполняя всевозможные строительные работы преимущественно в Северной Франции.

В первой, самой большой комнате фирмы с тремя окнами, выходившими на улицу, сидела секретарша мадемуазель Жервеза Пейрот.

— Что должно, прежде всего, впечатлять посетителя нашей фирмы? — любил повторять Анри. — Респектабельность и деловая солидность, олицетворенная в нашей милой Жервезе. Плюс, конечно, все остальное ... — улыбался он загадочно.

Под «остальным» Кан имел в виду внешность Жервезы — миниатюрной блондинки с широко поставленными голубыми глазами. Офицеры Тодта неохотно покидали приемную фирмы, кое-кто пытался пригласить мадемуазель на ужин, но Жервеза, улыбаясь всем одинаково любезно, отклоняла предложения. Девушка была влюблена. Пьер — ее жених попал в лагерь для военнопленных, но потом бежал. Перейдя в зону Виши, он воевал теперь в отряде маки[11] и подавал иногда весточку о себе.

Из приемной вели две двери — в обшитый дубовыми панелями кабинет директора фирмы и в комнату поменьше, где стоял стол помощника директора господина Жана Дюбуэля.

Утром Дюбуэль позвонил Кану:

— Я хотел бы вас увидеть, Анри. В кафе на ля Федерасьон, если не возражаете?

— Но я назначил встречу представителям «Люфтваффе».

— Я уже позвонил Жервезе и отменил ее.

— Хорош помощник, принимающий решения через голову директора! Вы хотите сохранить свое место, Жан?

— Конечно, и поэтому я хотел бы, чтобы вы не теряли времени…

— Уже иду, — ответил Анри.

Они заняли отдельный столик в углу, и гарсон принес им кофе. Кан понимал: произошло что-то важное, иначе Жан бы никогда не отменил перспективную для фирмы встречу.

Отхлебнув кофе, Дюбуэль сообщил:

— Пришла радиограмма из Центра. Я должен срочно уехать в Швейцарию. Вы можете сделать визу, Анри?

— И конечно сегодня?

Жан кивнул, Кан покачал головой.

— Трудно, — ответил он, — почти невозможно.

— А если очень надо?

— Вы знаете, сколько это будет стоить?

— Плевать. Это нужно сделать, даже если лопнет вся наша фирма.

— Ну тогда другое дело, — усмехнулся Кан, — я тотчас же еду в префектуру.

— Стойте, нужны еще швейцарские франки.

Кан смерил Жана ироничным взглядом, потом спросил:

— Я что, похож на магистра черной магии? Или алхимика?

— И, тем не менее, франки должны быть.

— Я дам вам ответ к обеду. Есть тут один спекулянт…

Дюбуэль повеселел: если есть спекулянт, вопрос только в цене.

— На той неделе я должен уехать, Анри. — Какие-то интимно-просящие нотки появились в его голосе, и Кан сразу заметил это.