Ростислав Прохоров – "Преступление и..." (страница 3)
― Вы снова правы…
Староверов с опаской оглянулся на хозяина распивочной. Тот стоял в своих огроменных, начищенных до блеска сапогах, в широченных брюках из грубой ткани и в замызганной кожаной жилетке. Рукава его рубашки были закатаны до локтей, приоткрывая мускулистые волосатые руки. Хозяин застыл, уперев руки в боки, и внимательно слушал их разговор, отчего бывшему студенту стало совершенно неуютно. ― Послушайте, Мармеладов, вы вроде уже достаточно захмелели, позвольте я провожу вас домой…
― Ну, разве что, после еще одного стаканчика…
Сделав задуманное, Мармеладов поднялся.
― Идемте на улицу… Проводите меня… Дом Козеля… Это рядом…
Идти им было недалеко. Шагов, наверное, триста. Не больше. Мармеладов оказался пьянее, чем ожидал студент и еле переставлял одеревеневшие ноги.
― А, где же вы, сударь, учиться изволили? ― спросил Мармеладов, наваливаясь на Староверова все сильнее.
― В университете учился… Почвенный факультет…
― А я, знаете ли, юрист! ― вскричал в ответ спутник бывшего студента, останавливаясь и задирая кверху указательный палец. ― Кондицио сине ква нон!
Мармеладов изрек это с таким важным видом и так громогласно, что прохожие стали оборачиваться.
― Шляпа ты немецкая! ― беззлобно крикнул, не то Староверову, а не то, пьяному до безобразия Мармеладову, какой-то парень из довольно крупной компании, прогуливающейся по улице. Малый этот лихо играл на гармони, а идущие рядом девицы с хохотом подпевали.
Мармеладов на этом не остановился и выдал еще несколько латинских фраз, впрочем, никак между собою не связанных. Прохожие смеялись, а Староверов уговаривал его прекратить представление.
― Отчего же вы бросили учебу? ― выговорившись на латыни, обратился к неожиданному новоиспеченному приятелю бывший сыщик.
― Да надело до смерти…
Староверов был рад, что они опять отправились в путь, приближаясь к старому внушительному четырехэтажному дому, типичному сооружению для промышленного квартала.
― А вы, почему оставили службу? ― помогая спутнику подниматься по темной и узкой лестнице, зачем-то спросил Староверов.
― А… Дело-то уж и давнее… Сколько же лет прошло?! Странно… Не помню!
На лестнице становилось все темнее, а прелый запах, ударивший в ноздри еще во дворе, теперь многократно усилился.
― Темень-то какая, даром, что белые ночи… ― сказав это, бывший студент чертыхнулся.
― Серия кошмарных убийств, на фоне бедности и социальных проблем… Благоприятная среда для преступников… Коррумпированная полиция некомпетентна… Технологическая отсталость в методах сбора доказательств и экспертизы… ― Продолжил Мармеладов, остановившись перед покосившейся, почерневшей от старости дверью, в конце лестницы, на самом верху. ― Так судачили разного рода умники, и их поддерживали обыватели, подогреваемые писаниной проклятых газетчиков! Дело вампиров, прозвали еще тогда эти ужасы… С него-то и началось мое падение в бездну!
― Отчего же вампиров? ― искренне удивился Староверов.
― Чушь, конечно, полнейшая, но были там и правда мистические обстоятельства, ― кивнул собеседнику Мармеладов и постучался в дверь.
― Какие обстоятельства? ― быстро спросил Староверов.
― Тссс! ― прикладывая к губам указательный палец, произнес Мармеладов. ― Это уже служебная тайна!
Дверь отворилась, открыв перед собутыльниками худую высокую женщину с болезненным бледным лицом. За спиной этой женщины, царил ужасающий беспорядок. Комната была маленькая, заваленная какими-то детскими вещами, заставленная старой мебелью… Все это отвратительно освещалось жалким коптящим огарком…
― Пропил все деньги, да? ― спросила женщина у Мармеладова, на удивление спокойным тоном.
― Что ты называешь деньгами? ― подмигнув студенту, ответил бывший сыщик. ― Жалкую медь… Гроши! Не позорь меня перед другом, Катерина…
Из-за соседней двери раздавался безумный хохот, какие-то нецензурные выкрики… Кажется там курили сигары, играли в карты и пили вино.
― Это моя супруга, господин Староверов, а это…
Мармеладов видимо хотел, со свойственной ему вычурностью представить жене нового товарища, но та вдруг, отпихнула молодого человека самым бесцеремонным образом и принялась шарить у мужа по карманам.
― Шмон… Облава! ― расхохотался бывший сыщик, покорно поднимая вверх руки. ― Всем оставаться на местах! Сохранять спокойствие и порядок! Готовим документы, граждане!
Веселье это было прервано звонкой пощечиной. Екатерина ухватила супруга за отворот пиджака и бесцеремонно втянула за собою в комнату. Дверь перед носом Старовера громко захлопнулась.
― Двенадцать целковых было! Все пропил… До последней копейки!
Дверь внезапно распахнулась заново и женщина, растрепанная, вспотевшая, похожая теперь на разъяренную фурию, уставилась на, застывшего на пороге, студента.
― Стыдно вам должно быть, молодой человек! У нас детям есть нечего, а вы с ним пьете!
Староверов молча попятился, затем быстро, перескакивая через ступени, понесся по лестнице вниз.
Уже выбегая во двор услышал он женские крики, раздававшиеся из окна на четвертом этаже…
«Ну, что за вздор это все! ― подумал бывший студент. ― Она же могла на меня наброситься… Не хватало еще вернуться к себе с расцарапанной рожей…»
Пошарив в кармане и нащупав какую-то медь, Староверов подумал было вернуться, всучить эту мелочь несчастной женщине… Потом, махнувши рукой, отправился прочь со двора.
Глава вторая
Дмитрий Разумихин.
Ночью Староверову приснился кошмарный сон… Да, в самом начале и не кошмар даже вовсе, а скорее история, почерпнутая им из книг и научных статей… В царстве гигантских ящеров, где среди растений властвовали исполинские папоротники, в океанах обитали колоссальные по размерам хищники, а небо застилали густые молочные облака, в тени громадных деревьев, прятались крохотные грызуны. Их подземные убежища, затерянные в лабиринтах корней, становились оазисами тишины в мире быстрых зубастых рептилий и бурной доисторической жизни. Мир принадлежал динозаврам, их громоздкие тела сотрясали первобытную землю, а в небе мелькали грозные и стремительные силуэты летающих ящеров. Грызуны вели скромную жизнь, лишь ночами решались они покидать свои норы, чтобы добраться до крошек, оставшихся после трапезы непобедимых гигантов. В маленьких, слабых мозгах, зарождались первые, слабые искорки той небывалой мощи, что впоследствии, многократно усилившись, приведет к появлению на Земле человечества. Прошли миллионы лет… Говорят: миллионов двести!.. Динозавры канули в лету, уступив место новым обитателям. На всепланетарную сцену явились приматы, по-прежнему ведущие ночной образ жизни. Их мозг, уже более сложный, собирал информацию об окружающем мире, анализировал ее и делал простые, пока краткосрочные прогнозы. С каждой новой ночью, с каждым новым днем, их мозг ― эта сложная электрохимическая машина, накапливала данные, пытаясь предвидеть опасность, найти пищу, отыскать подходящую пару для производства потомства… И вот, наступил новый этап ― на планете возник человек. Шестеренки вселенских часов крутились теперь все быстрее… В глубинах человеческого сознания, в вихре нескончаемых импульсов и переплетении мыслей, зародилось новое качество ― способность не только анализировать и предсказывать окружающую реальность, но и познавать весь огромный мир в его необъятной, бескрайней картине. Кроме того, возникла потребность исследовать свое Я… Что позже окажется более важным и сложным, чем изучение всей Вселенной…
Постепенно человек превратился в самое сильное существо на Земле. Ни крупные хищные птицы, ни саблезубые кошки, ни гигантские крокодилы уже не могли соперничать с человеком, который завоевал всю планету… Но эволюция не стояла на месте… Исподволь, в тайне от большинства людей, среди них зарождалась новая, небывалая по возможностям раса… Невидимая вначале, почти неощутимая, сила, превращала мозг этих новых властителинов планеты из сложной Машины способной анализировать информацию в нечто гораздо более могущественное… В нечто, способное не только ежесекундно прогнозировать будущее, опираясь на жизненный опыт, но и воздействовать на реальность…
Бывший студент вдруг увидел себя за столом… С любопытством и ужасом вглядывался он в зеркало, видя в нем, как работает его мозг ― чрезвычайно сложная система, анализирующая огромные объемы информации. Десятки миллиардов нейронов мерцали, подобно звездам, формируя сложные сети. Каждая мысль была как маршрут, проложенный по этим звездным тропам. Каждое воспоминание ― яркая вспышка. Затем, он неожиданно понял, что находится в новом месте… В чистой уютной комнате с большой кроватью, застеленной разноцветным дорогим покрывалом. В комнате с огромным старинным комодом, рядом с которым соседствовал застекленный шкафчик с иконами…
«Где это я?» ― подумал Староверов и с ужасом обнаружил, что руки его перепачканы кровью и держит он в них внушительную связку ключей, позвякивающую от мелкой нервной дрожи в этих самых руках.
На пороге вдруг возник силуэт…
«Боже! Старуха-процентщица. Та самая, из газетной заметки!»
― Здравствуйте Алена Ивановна, ― хотел сказать Староверов, но из горла его вырвался лишь жалобный, сдавленный всхлип.
Старуха смотрела на студента с каким-то злобным недоверием, будто пытаясь понять, что делает он в ее спальне… Затем она от чего-то захохотала…