Ростислав Прохоров – "Преступление и..." (страница 11)
― Тогда пойдем ко мне, что ли? ― быстро предложил Староверов. ― Проспишься сперва, потом позавтракаем и дело одно обсудим…
Глава пятая
Семен Мармеладов.
― Ну и чего они там сказали? В сыскной конторе этого Беккера?
Бывший студент впервые общался с Мармеладовым в трезвом образе, но вид его друга с похмелья был что ни на есть плачевный, лицо имело зеленоватый оттенок и выражало страдания тяжкие, а руки тряслись мелкой дрожью.
― Как себя чувствуешь? ― спросил Староверов.
― Опохмелиться бы, ― жалобным голоском ответствовал Мармеладов.
― Ты мне трезвый нужен…
― Так я уж и есть теперь трезвый… Только башка-то не соображает… Нужно, хоть шкалик один пропустить, для ясности этого…
― Сознания, ― кивнул Староверов.
Спустя полчаса, сидели они за столиком в относительно приличном трактире. В таком, в каких Мармеладов давно уж и не бывал.
― В общем, сухарь какой-то, выбритый наголо, в очках с толстенными стеклами, уставился на меня, безо всякого сочувствия, словно я преступник, ищущий их покровительства… Ни слову ни одному не поверил… Но, напрямую этого не сказал, а начал издали… Мол, дело громкое, сложное, полиция ведет расследование и соваться во все это ― верное средство навлечь гнев властей…
― Ну, тут он прав, ― кивнул Мармеладов, уплетая за обе щеки омлет с грибами и сыром, макая в масло блины, и подливая себе при этом уж третью рюмку.
― Риск говорит для агентства большой… Один неверный шаг и самих привлечь могут, как сообщников…
― И это в точку! ― хохотнул Мармеладов и потянулся снова к графину с водкой, да бывший студент остановил его руку.
― Третье… ― Не обращая внимания на укоризненный взгляд приятеля, продолжил бывший студент. ― Репутация клиента… Мол, я под подозрением у полиции, слова мои не вполне надежны… Если доказывать мою невиновность, то усилия потребуются титанические. Для расследования необходимы будут самые опытные детективы, которым придется работать в строжайшей тайне… Такое стоит дорого…
― Ну это понятно…
― Расходы, мол, больно значительные… Ведь недостаточно разыскать настоящих преступников, надо собрать неопровержимые доказательства! Это может потребовать много времени…
― Ну, как ты хотел, тут не поспоришь…
― Ну и последнее… Не исключено, сказали мне там, что я и являюсь тем самым убийцей… В любой момент могу быть арестован или в бега податься… И плакали тогда их денежки… Особые, сказали, условия…
― Так, стало быть, не отказали, а цену себе набивали?
― Сто рублей потребовали, только за то, чтоб они предварительно разобрались и дали ответ, будут ли браться за это дело… А если будут, то скажут через неделю полную сумму, и она вперед должна быть уплачена…
― А, если, не возьмутся, то сто рублей за что же тогда? ― с набитым ртом пробубнил Мармеладов, с жадностью расправляясь с едой до последней крошки.
― За риск, с которым контора их будет вынуждена столкнуться, впутываясь во всю эту кутерьму… Это, сказали, и мало еще ― сто рублей, но учитывая мои финансовые затруднения, готовы пойти на уступку.
― В общем, ты их послал с такими дельными предложениями?
― Откланялся… Сказал, что подумаю… Сто рублей для меня неподъемная сумма…
― Ну, с ними все ясно… От меня-то ты чего хочешь?
Мармеладов спросил это и снова потянулся к графину.
― Одену тебя прилично… Пятнадцать рублей дам… Но не тебе, а твоей Катерине Ивановне… Тебя каждый день обедом буду кормить, а ты мне будешь отчитываться о ходе расследования… Если, поможешь мне от претензий Порфирия этого избавиться, после обговорим окончательный твой гонорар…
― Ловко придумано, ― сказал Мармеладов, вытирая салфеткой губы. ― Опытного сыщика… А может быть, даже и гения дела сыскного! Это как еще посмотреть на вещи… За пятнадцать рублей купить собираешься?!
― Ладно, ― сказал Староверов, ― я уж особо на тебя не надеялся… Так и думал, что бесполезно все это.
Бывший студент собирался подняться, но Мармеладов схватил его за руку.
― Да погоди ты…
― Неужто возьмешься?
― Не из-за денег… Другая причина…
― Это какая же? Из жалости, что ли?
― Жалеть? Ну нет… Не в жалости дело! Затронул ты мою душу, вот, что…
Бывший полицейский, налил себе еще, Староверов больше ему не мешал.
― Сам я от несправедливости пострадал… Сам вкусил в полной мере горькую чашу, злодеями поданную… Сам…
― Да ты опять в стельку пьян, на нас уж и тут оборачиваются, ― с досадой махнул рукой Староверов.
― Пятнадцать рублей отнеси Катерине, а на костюм мне денег не нужно… Мундир мой заложен в весьма пристойной таверне, что у Египетского моста… Он еще очень даже приличный имеет вид… Так, что одеть меня не так дорого обойдется… Вот, погоди, тут квитанция есть… Сколько на выкуп понадобится… Да, еще, пожалуй, оружие будет нужно… Купишь мне в оружейной лавке какой-нибудь револьвер… «Уэбли энд Скотт», конечно, неплохо бы… Хорошая штука… Подержанный вроде бы видел в одном магазинчике на Дворянской…
― С оружием связываться не буду… Ни мне, ни тебе это оно пользы не принесет…
― Ну и хрен с ним тогда, ― без особенного сожаления, сказал Мармеладов.
― Дальше что? ― спросил Староверов.
― Завтрашним утром явлюсь к тебе трезвый и при параде. Будем кумекать о деле твоем… Ну что? По рукам?!
― Что же… Тогда по рукам, ― кивнул бывший студент.
Тем же вечером, говорил Староверов с женой Мармеладова. Денег брать она не хотела… Сильно бранилась и угрожала студенту в участок пойти, если тот немедленно не расскажет, что за дела такие имеет он с ее мужем. К счастью, вмешалась вовремя старшая дочь Катерины Ивановны, уже вполне взрослая и рассудительная.
― Деньги эти Семеном заработаны честно! ― уверял студент двух уставших, измученных женщин пихая конверт с авансом поочередно им в руки.
«Что ж, начало положено… Я свое обещание выполнил… Пятнадцать рублей насилу всучил этой дамочке… Теперь дождемся ее благоверного и постараемся выпутаться, наконец, из всей этой суматохи… Другого у меня сейчас все равно ничего нет… Пусть хоть так, но попробуем выпутаться…»
Уговаривая себя таким образом, шел Староверов домой. У крыльца бакалейного магазина, уже в двух шагах от своего дома, Родиону на глаза, попался знакомый дворник, который о чем-то тихо разговаривал с угрюмым, низкорослым мужчиной. Незнакомец имел густую черную бороду, которая придавала ему особенно грозный вид.
О чем они говорили Староверов не слышал, однако, одно слово его слух уловил весьма точно…
«Убивец!» ― это вот прозвучало довольно отчетливо.
Узрев студента, дворник торопливо исчез за дверями своей каморки, после чего, незнакомец, поправил фуражку, поглядел на Староверова исподлобья и не спеша, направился прочь со двора.
Родион хотел было броситься за ним следом, но бородатый тип этот сам вдруг вновь обернулся и взглянул на бывшего студента с такой нескрываемой злобой, что коленки у Староверова задрожали, а душа ушла в пятки.
Убедившись, что преследовать его никто не намерен, подозрительный господин этот спокойно ушел.
«Лучше пусть Мармеладов с ним разбирается, я, пожалуй, если вмешаюсь, только испорчу все…»
С этою мыслью, студент быстро взбежал вверх по лестнице и заперся у себя в комнате, чувствуя, как предательски дрожит все его тело…
Вицмундир, в котором явился в десять утра Мармеладов, был и правда когда-то хорош! Темно-синий из добротного дорогого сукна, с золоченными пуговицами, с выпуклыми имперскими орлами! Погон на нем не было… Лацканы и карманные клапаны, правда, были порядком потерты, одной пуговицы не хватало, а главное, жизнь на дне, которую последние годы вел Мармеладов, оставила свой след в виде пятен, на некогда дорогой материи.
― Запах кабацкий теперь из него не выветрится, ― поморщив нос, сказал Староверов. ― Но в остальном ты выглядишь молодцом…
― Я же обещал, ― заносчиво ответствовал бывший сыщик.
― Ну, я, что обещал, тоже сделал, хотя Катерина Ивановна твоя, меня чуть в полицию не сдала!
― Она такая… Она это может! ― не то с сочувствием, не то с восхищением сказал Мармеладов и тут же, приняв деловитый вид, уселся за стол.
― С чего начнем? ― поинтересовался бывший студент.
― С тебя, разумеется… Только, вот что, рассказывай обо всем без утайки. Честно, как есть… От меня вреда-то тебе уж точно не будет… Впрочем, может так статься, и пользы тоже… Я вчера мало, что понял, но чувствую, кто-то занялся тобою всерьез. Версии у меня две пока что…
― Первая ― настоящий убийца процентщицы и ее сестры, на меня вину свалить хочет. Это я и сам догадался. Ну, а вторая?