Ростислав Прохоров – "Преступление и..." (страница 13)
Староверов продолжал молчать.
― Далее, то, что ты мне про своего Разумихина сказывал… Тоже довольно интересный персонаж! Знакомит тебя с некими странными господами, сильно похожими на карбонариев… Что это за тайное общество нам пока совсем непонятно… Но, если они и впрямь заговорщики, какие-нибудь бомбисты… Некие революционеры-подпольщики, то мои связи в жандармском ведомстве нам, возможно, помогут узнать о них многое…
― А, ежели, ничего жандармерии о них не известно, то окажется, что мы с тобою доносчики?
― Ты о себе лучше думай… А уж как все узнать аккуратно ― я сам разберусь… У меня насчет этих господ свое мнение есть. И именно от них я, если честно, жду самых больших неприятностей. Очень подозрительная компания!
― Ну, тут я согласен, ― нехотя согласился Староверов. ― Только, как у тебя это все получится? Чем больше я тебя слушаю, тем больше понимаю, как все это будет сложно. Ты ведь не можешь никого арестовать или, там, обыск произвести… Доступа к полицейским архивам и картотекам у тебя теперь нет…
― Зато у нас, в отличие от полицейских, есть такие мощные козыри, как гибкость, независимость и конфиденциальность. А это тоже немало. Знал бы ты, как меня донимали на службе всяческие бюрократические процедуры, жесткие правила и всякое еще в этом роде. А тут я сам себе генерал. И никакое начальство и, даже министр мне не указ…
― Это понятно, ну а с чего начать хочешь?
― С обеда, разумеется…
― Ну, а потом?
― Попробую разобраться в самой загадочной личности, важнее которой нет во всем нашем деле!
― Неужто, это тот черт бородатый, что рыщет здесь, все чего-то вынюхивает и сплетничает?
― Я тебе говорил, что в этом субъекте загадочности всего меньше… Нанятый кем-то актер или просто случайный, ничем не примечательный человек, задача которого тебя запугать и к действиям необдуманным подтолкнуть…
― Тогда, ты пристава следственных дел имеешь в виду! Я тоже подумываю… Как-то больно уж радостно ухватился он за идею, что я преступник!
― Обычный полицейский чиновник, тоже ничем не примечательный. Дело ведет, согласно обычной тактике подобных расследований. Ничего подозрительного…
― Тогда, быть может, это Разумихин? И вся эта странная компания, с которой он меня познакомил?
― Опять же нет, ― посмеялся Мармеладов.
― Гриффин?
― И им я тоже намерен заняться позже…
― Тогда я ума не приложу, с кого ты начать собираешься…
― С тебя Староверов. Именно ты мне сейчас интересен больше их всех. Именно в твоих поступках, мотивах, мыслях и поведении скрывается, как я думаю, ключ к разгадке. Тобой мы и займемся первее всего, как только с обедом покончим!
С этими словами Мармеладов поднялся.
― Что ж, раз так, то идем в трактир, ― махнул рукой бывший студент и напялил на голову фуражку. ― Только мне непонятно, почему ты думаешь, будто я что-то скрываю от тебя.
― А вот за обедом и объясню тебе, почему я так думаю, ― посмеялся, нанятый Родионом, сыщик.
С этими словами, приятели выбрались из комнаты Староверова и направились к ближайшему пристойному трактиру.
Глава шестая
Аркадий Свидригайлов.
Проснулся Староверов тем утром от странного чувства чужого присутствия. Вскочив на постели, увидел он, разместившегося в его старом кресле, незнакомого барина, глядевшего на бывшего студента холодным, немигающимм взглядом.
― Кто вы? Что вам угодно? Как вы открыли дверь? ― воскликнул, проснувшийся, столь неприятным образом, Староверов.
― Аркадий Иваныч Свидригайлов, позвольте представиться, ― весьма официальным тоном, отрекомендовался, богато одетый, господин, красивым движением снимая с головы цилиндр и, чуть заметно, кивая.
― Свидригайлов? Вы шутите? Быть такого не может!
Родион, в последнее время взявший за привычку, ложиться на постель в одежде, взъерошил волосы и встряхнул головой.
― Прибыл в Петербург из Германии нынче же утром и сразу решил наведаться к вам.
Непрошенный гость отставил в сторону трость из слоновой кости. Огляделся по сторонам, покачивая головой и цокая языком.
― Однако, Родион Романович, место себе вы выбрали, мягко говоря, ужасающее…
― Чего вам угодно? Если вы и в самом деле тот, кем представились, то как вы посмели…
― А в чем я, собственно говоря, так виновен, что прямо посметь не могу вас наведать? ― перебил Родиона щеголеватый, роскошно одетый господин, с бесстыдной усмешкой. ― Сестрица ваша, Авдотья Романовна, что служила гувернанткой в моем доме, по вашему разумению, пострадала от моих настырных знаков внимания? Дескать, преследовал нахальный помещик невинную девушку… Оскорблял ее гнусными предложениями… Проходу не давал… Предлагал бежать вместе?
― А, разве не так? ― посмотрев в бессовестные голубые глаза роскошного щеголя, с вызовом ответствовал Родион. ― Не вы ли пытались опозорить Дуню, матушку и меня, своими отвратительными поступками? Женатый человек! Дворянин! В кавалерии служили… Неужто не стыдно было тянуть свои руки к невинной девице? Да, как у вас только хватило духу явиться ко мне после этого?!
― Оправдываться я не привык, но все же, замечу вам… Исключительно из большой к вам симпатии… Что и я человеком являюсь… Со всеми человеческими пороками… Слабостями… Ведь человек, Родион Романович ― это душа, интеллект, характер, сердце, которому порой не прикажешь!
― Фразы красивые вы говорить, как я слышал от Дуни, великий мастер! Только меня не обманешь…
― Не верите, стало быть, в истинную любовь?
― Да, что вы говорите такое! Сколько вам лет?! Пятьдесят?
― И, что же? ― усмехнулся вновь Свидригайлов.
Данный аргумент, своей силой, привел Родиона в некоторое замешательство. И правда, что же такого, что пятьдесят?
― И все равно, стыдно должно быть вам, ― не слишком уверенно произнес, наконец, Староверов.
― Вы, как я понял, желаете поскорее узнать, с какой целью я вас посетил? ― добродушно сказал Свидригайлов. ― Не премину, как можно быстрее, сообщить вам, Родион Романыч, что привела меня к вам, исключительная забота о вашей сестре!
― А я тут при чем? Неужто, на мою помощь рассчитываете? Напрасно!
― Напрасно иль нет мы сейчас убедимся… Но только, без содействия вашего, Авдотья Романовна и слушать меня не станет… А мне с ней очень встретиться надобно!
Староверов смотрел на этого крепкого, широкоплечего, внешне красивого, человека с все большим недоумением.
― Зачем вам Дуня опять понадобилась? Уж не в любви ли вы ей снова признаться хотите?
― Даже ежели так, то что тут такого? Я мужчина теперь свободный.
― Обстоятельства, при которых вы овдовели, кажутся многим людям весьма подозрительными!
― Ах, не верьте вы сплетням! ― махнул рукой Свидригайлов. ― Было расследование, и полиция не узрела в этом ужасном событии ничего криминального… Апоплексия всему виной… Моя совесть в этом деле абсолютно чиста!
― За вами много чего известно! Изверг! Крепостник зарвавшийся… Карточный шулер!
― Экий у вас тяжелый характер…
Свидригайлов посмеялся.
― Вы, Родион Романыч, тоже ведь не идеальны… Ипохондрик, подверженный разным больным фантазиям… Вас, между прочим, многие сумасшедшим считают…
― Вздумали оскорблять меня?
― Нет, хочу намекнуть, что мы стоим друг друга и есть нам обоим, чего стыдиться… Есть между нами какая-то общая линия…
― Что вы от меня хотите? Говорите прямо!
― Организуйте мне встречу с Авдотьей Романовной! Сделайте чтоб она, как только они с вашей маменькой в Петербург соберутся, согласилась со мною на рандеву! Это важно!
― Человек вы хитрый и обольстительный для женского пола, это уж всем известно, да только с Дуней у вас ничего не выйдет!
― Думаю выйдет, коль вы мне поможете! Это и в ваших ведь интересах!
― Вы, что, покупать меня вздумали? Что ж… На вас это было бы очень похоже! Аморальные ваши деяния в этом смысле, сами за вас говорят!
― Если вы о деньгах, то зря… Человек я не бедный, но понимаю, что деньги хоть власть и имеют огромную, но вовсе не безграничную… На вашу любовь к сестре я рассчитываю… А также, на ваш недюжинный ум. Думаю, убедить вас в верности такого поступка. Надеюсь, что вы сестре вашей только добра желаете…
― Как, интересно узнать, и в чем убеждать меня станете?