Ростислав Прохоров – "Преступление и..." (страница 10)
Секретарь достал из кармана длинный, блестящий белым металлом, новенький ключ.
― Пусть сами отопрут-с, или помочь им?
― А лучше, чтоб сами… Довольно будет любопытная сцена, как господин Староверов, сам себе двери в будущее, так сказать, откроет…
Бывший студент, хотел было подбежать к полицейскому секретарю и выхватить ключ, когда за другою дверью, что вела из кабинета на лестницу, раздался вдруг невообразимый шум и громкие возгласы.
― Что это? ― изумленно спросил Разумихин.
― Не знаю…
Пристав, казалось, был удивлен не меньше.
Двери в кабинет распахнулись в тот же момент с каким-то космическим прямо грохотом, впуская внутрь рыдающего человека, коего за руки пытались удерживать два дюжих полицейских чина.
― Помилуйте! Грех мой тяжкий! Это я… Я убил!
Вырвавшись из рук полицейских, рыдающий мужичок, самого, что ни на есть, простецкого вида, облаченный в рубаху из грубой льняной ткани, широкие штаны с завязками вместо пуговиц и в лапти, рухнул на колени и схватившись за голову, запричитал еще громче…
― Я убил! Я! Помрачение нашло…
― Кого ты убил, отвечай! ― утратив мигом жизнерадостную улыбку, набросился на мужика Порфирий Петрович, ухватив несчастного за подбородок и заставляя глядеть себе прямо в глаза.
― Алену Ивановну… И сестрицу ее… Топором убил! Бесы попутали!
― Вот так номер, ― растеряно поглядев на секретаря, промолвил пристав.
Мужик повалился на пол, продолжая рыдать.
― Ну, вот, что, Дима, ― быстро сказал Порфирий Петрович, ― забирай пока своего приятеля и ступайте отсюда… Вам тут сейчас делать нечего… До скорой встречи, Родион Романыч…
― Так вы, я вижу, нашли убийцу, так, стало быть, прощайте! ― заявил бывший студент, которого все еще колотила нервная дрожь.
― Нашли или нет, поглядим еще… А с вами уж, думаю, еще встретимся… Тут, как богу будет угодно…
Оказавшись на улице, Староверов отделался от Разумихина, который отчаянно пытался его утешить, но получил в ответ лишь упреки и обвинения. Как загнанный зверь, задыхаясь, шагал Родион мимо лавок, трактиров и магазинов, задевая прохожих и не видя перед собой ничего, кроме смеющейся издевательским смехом, физиономии следователя…
«Фу, как нагло, бесцеремонно и бесчеловечно он упивается своей властью надо мной… Как потешается, уверенный в том, что добыча уже в руках его и некуда ей деваться!»
Купив по дороге газетку «Петербургский листок», Родион, и сам не помня уж как, оказался в своей комнатушке. Закрыл дверь на крюк и бросился на кровать, не снимая ни одежды, ни обуви.
«Все это вздор… Психопат какой-то, вздумал оговорить себя… Это моментом все выяснится… Передышка будет короткой… Что ж за сюрприз такой был у чертового фараона за дверью? Снова какие-то игры?»
Вскочив, Родион лихорадочно принялся просматривать объявления, коими пестрила последняя страница газеты.
«Так, вот, пожалуй, то что мне нужно!»
Объявление было коротким…
«Частное сыскное агентство Рудольфа Беккера. Адрес: Сенная площадь, дом №… Опытные детективы помогут вам в раскрытии любых тайных дел. Секретность гарантируется. Стоимость от пяти рублей…»
Обведя объявление чернилами, Староверов немного успокоился, затем принялся пересчитывать деньги, оставшиеся после покупок Разумихина перед визитом в «литературный кружок».
― А, что, быть может, это разумный шаг, обратиться за помощью к частным сыщикам, ― сказал себе Родион, вырезая ножницами объявление. ― Пойду к ним, пожалуй, завтра… Прямо с утра!
«Но, что все-таки за сюрприз был за дверью Порфирия? Знать бы… Ведь частному сыщику следует все рассказать, как можно более обстоятельно… Попросить, сперва, Разумихина выяснить у своего родственника, о чем там шла речь? Да, вряд ли ему это удастся…»
В полдень, на следующий уже день, шагал Староверов по мостовой, в состоянии близком к отчаянию. Визит в детективное агентство окончательно убедил его в тяжести своего положения… Услышав знакомый гомон, Родион увидел, что стоит напротив той самой распивочной, где свел он знакомство с одним человеком. Спустившись по лестнице вниз, студент оказался в той же атмосфере пьяного шума. Пахло здесь так же дурно. Посетители были те же.
― Разыскиваете, что ли кого? ― спросил у него хозяин, стоявший все в тех же начищенных сапогах, в атласных красных портках, вычурных и бросающихся в глаза, а также в засаленном атласном жилете, одетом поверх рубахи.
― Нет… Впрочем, да… У вас тут был человек по фамилии Мармеладов…
― Как же… Личность приметная, ― подмигивая кому-то, сказал хозяин и посетители его рассмеялись.
― Был ли у вас?
― Да несколько дней уж нету! Спит в какой-нибудь подворотне… А может в канал свалился… Такое с ним часто бывает!
Слова хозяина вызвали новый взрыв хохота.
― Простите…
Студент опрометью выбежал на улицу.
«Дом Козеля… Адрес-то мне известен!»
Поднявшись по темной, замызганной лестнице, брезгливо морщась от прелого запаха, Староверов взошел на верхний этаж и постучался в знакомую дверь.
― Несколько дней уж нету его, ― сказала все та же худая бледная женщина, глядя на Староверова, почему-то с сочувствием. ― Что вам от него надо?
― Простите… Екатерина вас, кажется?.. Где бы он мог находиться?
― Кто его знает, изверга… Всю душу он мне изуродовал! Спасу нет от страданий…
Староверов откланялся…
Уже поздно вечером, исходив все окрестные улицы, Староверов в бессилии опустился на лавочку, расположенную неподалеку от входа во двор того самого дома, где жил Мармеладов.
«Может и правда свалился в канал? Куда, иначе, мог он деваться?»
Размышляя подобным образом, бывший студент, хотел уж было пойти домой, когда раздавшийся рядом шум привлек его внимание, знакомыми надрывными интонациями.
Городовой, в мундире, с револьвером и шашкой, тащил кого-то за шиворот, тихо ругаясь. Задержанный им человек, напротив, с пафосом и со страстью, оглашал вечернюю улицу громкими возгласами.
― Пью-с! И много уже чего пропил-с! Да! Что с того?! Да, что вы знаете о человеческих переживаниях?! Что вам известно, о душе человека?!
Городовой продолжал ругаться вполголоса, стараясь не причинить, вырывавшемуся из рук пьянице большого вреда.
― Жизни не знаешь ты… Вот в чем вся штука! Да знаешь ли ты, кто таков я? Знаешь ли?!
― Да уж видно…
― Ах, говорите, вам видно?! Супруга моя дворянского звания, будет тебе известно! Штабс-офицерская дочь! Образованная… Золотая медаль-с! Книг прочитала столько, что вам и не снилось!
«Да это же Мармеладов!»
Староверов вскочил и бросился к городовому, продолжавшему тащить за шиворот, упирающегося нарушителя морали.
― А приходилось ли вам, при такой вот благородной жене, при такой вот святой, волшебной, умопомра… Мрачительной… Понимаешь, ты, женщине… Дойти до черты последней! Молчишь, истукан?! Наслаждаешься властью, опричник?! Изверги! Фарисеи! Сатрапы безжалостные!!!
― Я вот сейчас тебе двину, чтоб ты заткнулся, ― беззлобно предупредил городовой.
― Послушайте, господин полицейский, это мой друг… Я знаю, где он живет! Позвольте избавить вас от его словопрений! Я его сам провожу!
Городовой уставился на Староверова с недоверчивым видом.
― С гауптвахты бывшей… Только, что вышемши… Половинку штофа всего-то и принял… А они меня заново…
Обрадовавшись Староверову, быстро заговорил Мармеладов.
― С какой гауптвахты?
― В углу на Сенной… Задержали за проповедь…
― Цензурный устав нарушал, напился, хуже свиньи, орал благим матом, ― доверительно сообщил Староверову полицейский, вручая ему Мармелодова с явственным облегчением.
― Домой мне сейчас нельзя, ― сообщил приятелю Мармеладов, как только полицейский, ушел. ― Екатерина Ивановна драться будет…