Ростислав Прохоров – "Преступление и..." (страница 1)
Ростислав Прохоров
"Преступление и..."
Ростислав Прохоров
Преступление и...
Глава первая
Визит незваного гостя.
«Петербург... Город старый, однако, во веки веков, молодой, город смело взирающий в будущее! Город помпезных дворцов и обветшалых лачуг, величественных соборов и злачных кабаков. Город уличных торговцев и бродячих музыкантов, скрипучих дрожек и неуклюжих барж, ползущих по мутным водам Невы. Город, наполненный угрюмыми извозчиками, бормочущими ругательства сквозь зубы, пока их лошади катят по мостовой уставших пассажиров.
Петербург... Город, где суровая целеустремленность ― всего лишь маска для всеобщего отчаяния, где нескромное легкомыслие прячется во всех темных углах, а смех зачастую звучит надрывно и нервно. Город, скованный холодом и сыростью, где красота архитектуры нередко тонет в безликой серости будней.
Петербург... Это город разнообразных сюрпризов, где случайные встречи ведут к роковым последствиям, где гениальность граничит с безумием, а блестящие идеи разбиваются о рифы неодолимой реальности…»
Внезапно небо заволокло тяжелыми, свинцовыми тучами, и начался монотонный дождь. Молодой человек, писавший эти строки в маленькой комнате, находившейся под самой крышей доходного пятиэтажного дома, прервал свое занятие и задумчиво посмотрел в окно. Мысленно он представил себе, как этот ливень, хлещущий по темной воде Невы, скрывает мрачные силуэты зданий, обрушивается на величественный Исаакиевский собор ― символ мощи и тщетности человеческих амбиций. Под серым пологом дождя город казался ему еще более угрюмым и полным опасностей.
«Петербург... Город вечной скорби... Мосты Петербурга, все как один окутаны старинными легендами, но особенно выделяются Троицкий и Литейный. Они возвышаются над водами величавой Невы, связывая разные части огромного мегаполиса. Их арочные конструкции, украшенные гранитными балюстрадами, создают впечатление непрерывности, однако, несмотря на свою объединяющую роль, эти мосты порой кажутся еще более угрюмыми, чем окрестные улицы. В тумане, который часто скрывает их, иногда возникают призраки, и говорят, что в холодных водах близ этих мостов обитают русалки. Даже бродяги и уличные музыканты обходят эти мосты стороной, зная их мрачную славу.
Петербург... Город, где суровые условия жизни сочетаются с непревзойденной красотой и величием. Где чахлые деревья пытаются выжить, борясь за существование и сохранение своей самобытности на скудных участках земли между мостовыми и зданиями. Их ветви простираются к небу, как символ надежды и стойкости…»
Внезапный стук в дверь, заставил молодого человека отложить перо и чернила и прикрыть газетой письмо, которое он писал сестре и матери этим жарким июльским вечером.
― Ну, кто там… Чего так поздно? ― спросил он весьма неприветливо.
Дверь отворилась, впуская в комнату, своими размерами более похожую на шкаф, нежели на человеческое жилье, высокого незнакомца, весьма необычного вида. Широкие поля промокшей фетровой шляпы нависали над лицом, укрывавшимся под большими квадратными очками сверху и цветастым шарфом снизу. Пышные бакенбарды казались приклеенными. Пальто его было сырым. Рука, облаченная в перчатку, держала большой саквояж.
― Кто вы? ― быстро спросил молодой человек, невольно отстраняясь от сгорбленной фигуры, похожей больше на ходячее каменное изваяние, чем на живое существо.
― Господин Староверов? ― спросил в ответ гость и оглядевшись, поставил саквояж под ноги.
― Ну, да, Староверов, а вы кто такой?
― Меня зовут Гриффин. Насилу разыскал вас… Редакция «Еженедельной речи» подсказала ваш адрес...
― Какого дьявола?! Как они смеют…
― Да не волнуйтесь вы так…
Незнакомец без приглашения опустился на стул, жалобно скрипнувший под грузным могучим телом.
― Я не имею отношения к вашим кредиторам…
В словах этих прозвучала едва заметная ирония.
― Может быть потрудитесь раздеться? Ваша одежда промокла… Ее следует просушить хорошенько! И может снимите этот шарф? Складывается впечатление, что вы прячете лицо.
― Я вынужден прятать лицо, господин Староверов. Химический опыт, сложившийся неудачно, навсегда изуродовал мою внешность…
― Так вы ученый… Вот оно, что!
― Ученый… Сказано слишком громко… Скорее изобретатель… Вас я искал в редакции, прочитав статью, показавшуюся мне весьма интересной, с точки зрения моих собственных исследований.
― Звучит довольно-таки необычно. Даже подозрительно… Моя статья носила отвлеченный характер. Чем взгляд на историю человечества и рассуждения о морали могли заинтересовать ученого-практика?
― Давайте посмотрим на нас глазами стороннего наблюдателя. Так нам обоим будет понятнее.
― Ну, хорошо, давайте, только короче, если возможно…
― Начнем, пожалуй, с меня! Гриффин ― инженер, живущий в Петербурге девятнадцатого века, одержим идеей сделать человека невидимым. Будучи оптиком по специальности, он проводит эксперименты с различными химическими веществами, пытаясь найти способ изменить рефракцию света, проходящего через тело человека. Его работа основана на смелых гипотезах, и он не избегает рискованных экспериментов. Он не только хочет раскрыть тайну невидимости, но и убежден, что это даст ему неограниченную власть.
― Вы меня удивили своей откровенностью. Ну, а дальше?
― Господин Староверов, живет в том же городе… Автор статьи "Преступление и наказание", рассуждает о "сверхчеловеке", который свободен от общественных законов и морали. Он считает, что сильный человек может творить любую волю, даже если она противоречит общепринятым правилам. В его рассуждениях есть зерно истины ― мораль создана для слабых, а сильные должны жить по своим законам. Он верит в науку и устремлен к знаниям. Своих целей он будет добиваться, даже если для этого придется вступить в противостояние с общепринятыми нормами. Его работа ничто иное, как собственный закон, и он не подчиняется ограничениям, которые накладывает на него общество!
― Определенное сходство и правда прослеживается… Но цели вашего визита я так пока и не понял.
― Ну, в общем, причины две… Первая ― неподдельный и живой интерес к вашей личности! Судя по всему, вы человек недюжинного ума! При этом, наши с вами исследования пересекаются. Невидимость ― это, по сути, выход за рамки обычного человеческого восприятия, и вопрос о морали и этике такого состояния вполне естественен для меня. Скажу вам, что меня порой мучают сомнения… Ведь изучение невидимости может повлечь за собой непредсказуемые последствия.
― Нашли в моей статье некие оправдания своим действиям? ― быстро спросил Староверов, в глазах которого на мгновение возник блеск, который обычно выдает настоящих фанатиков своего дела.
― Идея сверхчеловека в каком-то смысле оправдывает это, ― нехотя согласился Гриффин. ― Хотелось бы знать ваше мнение… Что вообще делает человека сверхчеловеком, обладание особой силой или способность ею распоряжаться?
― Никогда не думал над этим… ― Староверов пожал плечами. ― Невидимость может даровать небывалую власть, но как ею распорядиться? Вас это волнует?
― А вот скажите-ка, может ли сверхчеловек с такой силой оставаться гуманным?
― Я думаю, нет! Так вы, получается, рассматриваете теперь невидимость, как своеобразное проявление сверхчеловеческих способностей, о которых я написал в статье? Но, что же вы от меня хотите? Надеетесь, что я поверю, будто вы приложили столько усилий, ради того, чтобы порассуждать со мною о связи между невидимостью и моралью, чтобы определить, как это явление может изменить нравственные принципы и психологию человека?
― И это тоже, господин Староверов. Но я ведь честно признался, что это только одна из причин…
― Какова же вторая?
― Уверен, что ваша статья ― это лишь верхушка огромного айсберга, укрытого от посторонних глаз. Тщеславие заставило вас написать эту статью, за которой стоит, безусловно, гораздо более интересный научный труд! Вы, видимо, скрываете от людей некое поразительное открытие!
― О чем это вы?! ― спросил Староверов, вскакивая с места и буквально сверля глазами незваного гостя.
― Думаю, молодой человек, вы являетесь носителем некоего удивительного секрета… Волнующей тайны, которая, уверяю вас, чрезвычайна опасна.
― Что за намеки, господин Гриффин? Все это звучит, как угроза!
― Вы даже не представляете, насколько мне нравится ваша реакция на сказанное мной.
Гриффин негромко рассмеялся, наблюдая за тем, как побледнел его собеседник.
― Я нездоров! Понимаете?! Нездоров! Прошу вас немедленно уйти!
― Послушайте, Староверов. Я буду предельно откровенен с вами… Ваша одежда ― это жалкие лохмотья… Вы часто вынуждены страдать от недоедания… Комната, которую вы снимаете ― это убогая, жалкая каморка, но даже ее вы не можете оплатить! Вы трусливо обходите стороной хозяйку, поскольку ее унизительные для вас упреки невыносимы для умного и образованного человека… Все эти угрозы вышвырнуть вас на улицу или пожаловаться в полицию… Все эти приставания о платеже, превращают вас в трусливое и забитое существо… Не возражайте, я прекрасно понимаю, как все это вам противно!
― Какого черта вы все это говорите? ― сжимая кулаки воскликнул Староверов. ― Что вам от меня нужно?
― Пытаюсь помочь вам…
― Не слишком-то верю я в ваше бескорыстное благородство!