Ростислав Паров – Пустота (страница 2)

– Ну, не всегда ж можно предсказать, в какую сторону выстрелит рыночное безумие. – Он обнял ее за плечи, словно желая успокоить и без того спокойную сестру. – Твои ведь слова?

– Угу, вроде того.

– А как думаешь, Лина, можем мы себе позволить тысяч сто пятьдесят потратить? – круто сменил тему Северский.

– Ты сейчас про доллары?

– Про них, родимых.

– Не знаю, Слава, – она задумалась, видимо делая в уме какие-то расчеты. – Сильно надо?

– Хотелось бы секвенатор новый и запас реагентов пополнить. А главное, вычислитель наш старый не тянет… Ну то есть тянет, но медленно так ворочает, раздражает прямо!

– Давай, – вздрогнув от неожиданного озноба, Полина сильнее прижалась ко все еще обнимающему ее за плечи брату. – Придется в капитал залезать.

– Нет! Ни в коем случае! – решительно замотал головой Вячеслав. – Тратим только с дохода!

– Как скажешь, тогда восемьдесят… Ну сто, если сложится.

Северский надул губы. Все же он рассчитывал на новый вычислительный модуль.

– Лин, а может, ты постараешься и натрейдишь нам еще пятьдесят кусков, а?

– Это как? – не проявила энтузиазма Полина. – Купить биткойнов и молиться богам за их рост?

Он рассмеялся.

– Не, ну вот ты сколько за терминалом своим сидишь? Пару часов в день, где-то так?

– Где-то так.

– Ну а если до четырех увеличить, а?

Северский задорно толкнул ее в бок локтем.

– Слава, да я же не трейдер! – засмеялась она. – Я просто инвестор, который делает мало ошибок.

– И хочешь сказать, что это ничего не даст? – не поверил Вячеслав.

В его представлении увеличение времени работы с малого до среднего неизбежно должно было дать эффект, причем ощутимый.

– Ладно, попробую, – быстро сдалась Полина. По лицу ее было видно, что ей не хочется оставлять брата без надежды. – Но не думай, что четыре часа вместо двух позволят получить в два раза большую прибыль.

– А я и не думаю, Лина, я просто рассчитываю на тебя! – довольный собой, подмигнул он.

По итогу этого маленького торга Северский убил сразу двух зайцев: не только повысил вероятность приобретения нужного ему оборудования, но и дал сестре маленькую цель – новые хлопоты и занятия, которые должны были заполнить ее, в общем-то, пустоватые будни.

– Лина, а не пора нам с тобой возвращаться уже? Уж голодно как-то.

– Пора. Но готовить поздно уже.

– Да брось ты! – не поддержал ее брат, которому после трудного дня хотелось отвлечься и чем-то себя порадовать. – Сейчас замутим с тобой какую-нибудь вкуснятину! Да не морщись ты! Все сам сделаю, самую малость поможешь.

– Уговорил, – согласилась Полина, послушно ускоряя шаг вместе с ним.

Через час они были дома, слегка продрогшие, чуть уставшие и очень голодные. Скинув ботинки, Северский отложил готовку, занявшись потухшим за время долгой прогулки камином. Дрова, бумага… как всегда потерявшиеся спички.

Не торопясь приступить к готовке раньше брата, Полина прошла к дальней стене – к своему рабочему месту. Перед прогулкой она оставила торговый терминал открытым, чтобы, вернувшись, узнать о решении ФРС по ставке.

Через несколько минут Северский закончил с камином и, отряхнув грязные от золы ладони, подошел к сидящей у монитора девушке.

– Ну, сестра, что тут у тебя случилось? – он не мог не заметить, что вместо привычных белых с синим графиков и таблиц та изучает какие-то служебные отчеты.

Полина ответила не сразу. Полистав отчеты антивирусной программы еще немного, она повернула к нему свое удивленное лицо:

– Похоже, мой комп хакнули.

2. Солнцева. Отдел

Уже вторую неделю Катерина Солнцева не могла выспаться. Она поздно ложилась, быстро засыпала, но вставала задолго до будильника. Пробудить ее могло все что угодно – случайный крик с улицы, храп мужа, ночной кошмар или внезапный приступ беспокойства. В то утро это был храп. Не громкий, не продолжительный, которого, однако, оказалось достаточно, чтобы она проснулась.

С досады она пихнула мужа локтем. «Трындец! – выругалась про себя Солнцева. – Теперь точно не уснуть».

Катерина подвинула подушку к стене и, чуть приподнявшись, легла на нее спиной. Губы ее непроизвольно надулись, руки скрестились на груди. Нервно выдохнув, она обратила взгляд на своего «мучителя». «Боров!» – ругнулась она про себя. Ей сильно захотелось пнуть мужа, но, вовремя сообразив, что будет от того только хуже, она сдержалась.

Солнцева понимала, что уже дошла до стадии постоянного им недовольства.

Супруг был самым обычным мужчиной: неопрятным, заносчивым, неуспешным, с мерзким, как она говорила – пивным, животиком. Ей было стыдно показывать мужа друзьям, общения с ним один на один она избегала, а на телесную близость могла решиться лишь очень крепко выпив.

Все бы давно закончилось, если бы не их восьмилетняя дочь, безумно любящая своего доброго, заботливого и веселого папу. Ради нее, этой маленькой непоседы и проказницы, Катерина была готова еще потерпеть.

«Но как долго смогу я еще терпеть?»

Задавшись этим вопросом, Солнцева вдруг обнаружила, что руки ее незаметно опустились к бедрам и через белье уже медленно поглаживают известные места. На миг она устыдилась, остановив себя, а затем, решив, что, может, не так уж это и плохо, попыталась дать волю воображению.

Проку из этого вышло мало. Несмотря на нелюбовь к супругу, за девять лет совместной жизни Катерина ни разу не позволила себе измены, даже интрижки. И дело было не в клятве верности, а в том, что такое поведение в ее представлении было совершенно недостойным, таким, после которого она бы сама себя ненавидела. По этой причине фантазии ее вышли смазанными и совсем не приятными.

Проведя в борьбе с бессонницей еще около часа, Катерина решительно скинула с себя одеяло, недовольно фыркнула и пошла в ванную. Контрастный душ, умывание – все очень быстро, чтобы затем основательно и кропотливо заняться лицом и прической. Сначала база, тональный крем, затем контурирование, растушевка и ресницы, наконец, помада. Когда она закончила с прической, настроение Солнцевой уже выровнялось:

– Ну вот! Безупречно! – похвалила она себя.

В половину восьмого она поцеловала еще не закончившую завтрак дочь, прикрикнула на мужа, чтобы не опоздал он с Настенькой в поликлинику, и выскочила из квартиры.

По мере приближения к офису мироощущение Катерины становилось все более позитивным. Солнцева искренне любила свою работу, и это долгое время позволяло ей игнорировать семейные неполадки. Там ей были рады, ее ценили, восхищались ее красотой и умом. Работая в мужском коллективе, Катерина не только не стала чужой, она была его звездой и бесспорным украшением.

На проходной она мельком улыбнулась охраннику, силящемуся отвести от нее взгляд, мило поприветствовала начальника следственного департамента и ловко проскочила в специально задержанный для нее лифт.

– Спасибо, джентльмены! – она широко улыбнулась окружившим ее мужчинам в погонах, которые при виде эффектной шатенки тоже заулыбались и ожидаемо начали соревноваться в остротах и комплиментах.

До своего этажа Солнцева добиралась уже в одиночестве. Первый отдел специальных расследований располагался на самом верху, в недавно сооруженной пристройке к историческому зданию.

– Всем привет! – продемонстрировав коллегам лучезарную улыбку, громко поздоровалась она.

Не считая Лебедева, все были уже на месте. Сбившись в кучку около чайного столика, с кружками в руках, они весело обсуждали что-то незначительное.

– Привет, Кэт!

– Здорова!

– Монинг!

– Давай сюда, тут Макс вкусняшки из «Азбуки» притащил!

– Ого, вкусняшки! – заинтересовалась она. – Сейчас буду!

Катерина подошла к столу, бросила сумку, щелкнула кнопкой включения компьютера и, найдя поверхность стола недостаточно опрятной, собрала оставленные со вчера бумаги, ручки и маркеры. Она еще не успела ввести пароль, как появился Константин Николаевич – в ту пору заместитель министра и их непосредственный руководитель – в сопровождении Лебедева.

«Дурной знак!» – увидев их вместе, подумала про себя Солнцева.

Иван Лебедев был ее давним товарищем и одновременно соперником за статус лучшего сотрудника их экспериментального департамента; а потому даже случайное появление его вместе с шефом возбуждало в Катерине мелкую профессиональную ревность.

– Итак! – начал шеф после раунда приветствия. – Начнем нашу планерку. Сначала с итогов.

Константину Николаевичу было чуть менее сорока, и он дозволял подчиненным обращаться к нему по имени, но неизменно на «вы». Для своей должности, благосостояния и общественного положения он был очень молод. Вдобавок харизматичен, хорош собой и очень проницателен. Если и искать идеал среди мужчин, то, в представлении Солнцевой, искать его надо было там, в кабинете у шефа.

– Главное вы уже знаете. Вчера Разумовского взяли, признательные показания получены, дело закрыто. Катерина, – начальник повернулся к Солнцевой, – отличная работа, так держать!

– Йес, босс, – скромно опустила она глаза.