Ростислав Паров – Пустота (страница 1)
Ростислав Паров
Пустота
1. Северский. Поместье
Поместье Северских расположилось за две сотни километров от столицы, вдали от магазинов, шоссе, дачных и коттеджных поселков. Двадцать гектаров у леса, огороженные высоким стальным забором, – их вполне можно было принять за секретный объект, если бы не массивные, выполненные в готическом стиле кованые ворота. Мощенная крупным камнем дорога соединяла эти ворота с жилищем – двукрылым каменным домом с высокой покатой крышей.
В тот летний вечер моросил дождь. Такой мелкий, что частички его повисли туманом, скрывая тем самым неухоженность внутреннего двора: местами повалившиеся деревья, толстенные, не дождавшиеся выкорчевки пни, высотой в человеческий рост сорняки.
Мягкий свет не закрытого шторами окна сквозь сумерки освещал фигуру хозяина. Высокий, худощавый, он оперся плечом о столб террасы, замерев в некой глубокой задумчивости. Лишь грудь его мерно вздымалась, то натягивая, то вновь отпуская тонкую ткань рубашки.
Северский поднял глаза, обвел взглядом двор и тяжело вздохнул.
– Снова не вышло, – прошептал мужчина, подводя итог усилиям последних трех месяцев.
Его не слишком расстраивала неудача. И все же еще вчера ему казалось, что он наконец нашел решение, он был практически в этом уверен. И вот уже завтра предстояло начать все заново.
– И черт с ним, – пробурчал мужчина. – Займусь этим завтра.
Приняв решение, Северский стремительно вернулся в дом, вбежал в огромный холл с камином, где на одном из диванов праздно лежала его сестра. Беспорядочно раскинув руки в стороны, девушка сверлила взглядом высокий потолок.
– Лина, вставай! – весело скомандовал брат, подбегая к дивану. Присев на ковре около девушки, он взял ее руку в свою. – Хватит уже помирать, пойдем прогуляемся!
– Лениво, – грубым хриплым голосом, совсем не соответствующим ее внешности, ответила сестра.
– Тебе всегда лениво, когда речь о прогулке! – Он лихо вскочил на диван и, встав на четвереньки, навис над ее лицом. – Идем же! – нежно улыбнулся он, глядя в ее отрешенные глаза.
Она вынужденно встретилась с братом взглядом и, не в силах игнорировать его улыбку, ответила тем же.
– Слава, ты такой настойчивый.
– Надо двигаться, Лина! Движение – жизнь! – продолжал уговаривать брат.
– И так целый день двигаюсь, – не шевелясь, возразила девушка. – Два часа в спортзале, час на стрельбище. Куда уж еще? Устала двигаться.
– Ну а я-то – нет! – Вячеслав прилег рядом с ней, опер голову на руку, чтобы лучше сестру видеть. – Я целый день сидел, чуть к стулу не прирос, – усмехнулся он. – А один я гулять не могу, ты ж знаешь! Когда я один, работа опять в голове бурлит.
– Да-да, – прохрипела она. – Опять мне тебя спасать.
– Да, моя спасительница! – кривляясь, провозгласил Северский. – Помоги же мне!
Не дожидаясь ее согласия, он обнял сестру и, прижав к себе, резко крутанулся вправо. Сделав пол-оборота на диване, они соскользнули вниз – на толстый, смягчивший падение шерстяной ковер.
– Чертов безумец! – рассмеялась Полина, оказавшись аккурат на своем брате. – Дышать-то хоть можешь?
Девушка поднялась и протянула ему руку.
– Еще бы, все ж было просчитано! – с трудом выдавил Северский и протянул навстречу свою.
Хотя он учел небольшую высоту диванных ножек и толстый ворс ковра, падение с сестрой «на борту» оказалось чувствительным для его грудной клетки.
– Больше так не делай! – продолжала посмеиваться она. – Ну ты балбес!
– Так что, ты идешь?
– Конечно иду! Сейчас, оденусь теплее! – улыбка не сходила с ее лица.
Девушка отпустила его руку и, бросив на брата любопытный взгляд, словно хотела убедиться, что и ему тоже весело, убежала в спальню.
– Игрушки свои не забудь! – довольный своей выходкой, крикнул ей вслед Северский.
– Куда ж я без них! – ответила она, уже взбегая на второй этаж.
В этом одиноком доме, купленном на завещанные деньги покойных родителей, они жили уже больше десяти лет, и ему тут нравилось. Никаких сверлящих стены соседей, никаких лающих собак или тарахтящих по утрам автомобилей. Тут было полное умиротворение и спокойствие. Здесь был именно такой мир, в котором они с Полиной хотели жить. Отсутствие посторонних было важной, если не сказать главной, чертой этого мира.
Вячеслав Северский чуждался общества не всегда. Как любой гений, он сильно отличался от прочих и все же легко врастал в ткань внешнего мира: слыл заводилой в школе, лихим парнем в университете, быстро освоился в НИИ. В те годы у него было много приятелей, не было отбоя от девушек. Тогда он любил обычный мир, а мир как будто любил его в ответ.
Северский хорошо помнил, когда произошел перелом. Это случилось, когда его выгнали из института. Не уволили, а именно выгнали: лишили наград и званий, вычеркнули из числа авторов им же ведомых НИРов, а вдобавок еще разослали отрицательные рекомендации в профильные R&D центры.
«И было б за что?!» – недоумевал Северский. Но остальные, в том числе и руководство института, полагали, что причина на то есть. Причем веская.
Стоило опальному ученому оказаться не у дел, как многочисленные приятели один за другим исчезли из его потерявшей задор и перспективы жизни. Гражданская супруга – видная красавица, сделавшая рациональную ставку на его будущий успех, – не дала мужу второго шанса и вскоре исчезла тоже.
В тот жуткий шторм Северский обрел убежище у сестры, любившей его всегда и вне зависимости от всего. Будучи без семьи и собственных забот, Полина смогла уберечь брата от депрессии, отчаяния и уныния.
Они сблизились. Вячеслав с легкостью перенял от сестры ее нелюдимость и, с тех пор всегда вместе, за трехметровым стальным забором, они ощущали себя счастливо.
– Давно мы с тобой не ходили в эту сторону, верно? – Он снял поясной фонарь, чтобы направить его луч на уходящую вниз тропинку. – Давай сюда.
– Когда мы были тут в прошлый раз, встретили лося, – с привычной хрипотой ответила девушка. – Помнишь?
– Да-а! – весело протянул Вячеслав. – Та еще встреча была! – на секунду он замолчал, смакуя воспоминания о тех событиях. – Слушай, а какой тут запах сегодня! Хвоя… словно свежая… Ты всю обойму в него всадила, а ему хоть бы что!
– Прямо уж всю?
– Ладно, не всю. Но было тогда жутко! Будто это не зверь парнокопытный, а какой-то монстр из ужастиков. Зомбяк, во!
– Вообще странно, что он на нас бросился.
– Да это как раз не очень, – не согласился Вячеслав. – Это же осенью дело было, а у лосей в эту пору гон, они агрессивны.
– Уверен?
– Ну да, а что? Ты не знала? – искренне удивился брат.
– На кой хрен бы мне это знать? – фыркнула Полина.
Северский широко улыбнулся, но спорить не стал. Он хорошо помнил, что сестра его, обладая недюжинным интеллектом, пренебрежительно относится к энциклопедическим познаниям, в особенности к тем, что не несут ей прямой пользы. Вячеслав поддерживал ее в этом и тем не менее помнил многое, помнил просто потому, что мозг его был могуч и он мог позволить себе запоминать всякую ерунду, не вытесняя действительно важной информации.
– О! А тут мы, кажется, вообще не были.
– Были. – Северская обвела своим фонарем округу. – Видишь, там просека? Она длинная, но идет в никуда… Ее будто для чего-то рубили, а потом забросили к черту.
Они свернули на широкую, освещаемую неполной луной тропу.
– А говоришь, я всякую хрень помню! – не удержался от колкости Вячеслав.
– И не говори, – не теряя серьезности, согласилась сестра.
Некоторое время они шли молча. Почва в том месте, подмоченная недавним дождем, была скользкой, неровной, ухабистой – здесь можно было запросто подвернуть ногу. Сосредоточившись на ходьбе, оба они о разговоре позабыли.
Вскоре, сам того не желая, Северский вновь задумался о работе.
– Черт! – поймав себя на этом, выругался он вслух. – Расскажи лучше, Лина, что там у нас в мире финансов творится.
Девушка не удивилась вопросу: брат спрашивал об этом регулярно, на самом деле мало интересуясь экономикой.
– ОПЕК+ не может обеспечить соблюдение сделки, – монотонно начала сестра. – Саудиты грозят развязать ценовую войну. Короче, Brent лихорадит уже неделю. Индексы продолжают бить рекорды, все больше твердят о V-образном восстановлении… А «Тесла» теперь стоит как пятнадцать «Газпромов».
– «Тесла»? – поморщился Северский. – Это та, что продает жалкие триста тысяч в год?
– Да, она.
– Пятнадцать «Газпромов»?! Скажи мне, что мы не участвуем в этом безумии! – рассмеялся он и на ходу перепрыгнул через лежащий поперек дороги березовый ствол.
– Нет, не участвуем, – неспешно перебравшись через препятствие, успокоила его Полина. – Мы продали свои акции полтора года назад, когда они стоили в пять раз дешевле.
– Но мы ж заработали на них? Я помню, ты говорила, что заработали.
– Да, что-то около тридцати процентов.