Ростислав Паров – Одна душа на двоих (страница 35)

– Что за?!.. – от неожиданности юноша резко дернулся в сторону, чем «выжег» дар-буганом кусок стола и повалился на каменный помост, проделав небольшое углубление и в нем.

– Так лучше? – холодно спросил его Талик.

Шенне была менее сдержанной и громко рассмеялась, захлопав по бедрам ладошками. Такого дерзкого ответа от супруга она не ожидала. С ней вместе дружно рассмеялись и юноша с девушкой за «синим» столом, оказывается, внимательно наблюдавшие за этой сценой.

– Ты, говножуй в лохмотьях! – поднявшись, заорал испачканный кашей посланник. – Сейчас ты пожалеешь, ой как ты пожалеешь! И ты, дерьмушка, тоже доржешься! – зло обернулся он на заливающуюся смехом Шенне. – Дар-вайрун!

Не дожидаясь, пока фиолетовый клинок – судя по словам призыва, точно такой, как был у чужака, который в детстве угрожал Шенне, – сформируется, Талик спрыгнул с каменного возвышения, на котором стояли обеденные столы и скамейки.

– Шенне, взлетаем! – не теряя спокойствия произнес он и, для приличия молвив слова призыва, начал подниматься в воздух.

– О-о-о! – раздалось с дальнего стола.

Девушка спешно перелезла через скамейку, выскочила из-под навеса с его торцевой части и, скомандовав «дар-скальд», прыгнула вверх.

Они с Таликом уже давно взяли на ум, что взлетать надо либо очень медленно, используя подъемную силу дара, либо быстро, но за счет начального толчка. Второй способ требовал немалого мастерства, зато обеспечивал одновременно и быстрый подъем, и легкость последующей компенсации избыточной подъемной силы, осуществляемой разведением ног и поворотом ступней.

Достигнув через несколько секунд примерно шести метров над землей, Шенне подлетела к супругу. Внизу оскорбленный хулиган уже сформировал свой сиреневый клинок.

– Ого!.. Видели?.. И она тоже летает! – восторженные возгласы последовали сразу с обоих столов.

Покачивающаяся в воздухе парочка совсем не понимала их восхищений. Хоть они много тренировались, настоящими мастерами полета их назвать было нельзя, да и ничего особого эффектного, помимо быстрого взлета Шенне, они не показали. Как бы то ни было, тогда их больше занимала подготовка к возможному уклонению от броска сиреневым мечом.

Неожиданно дверь хозяйского дома распахнулась, из нее выскочил Байон, а уже за ним – сам учитель, волосы которого, вероятно, никогда не знали расчески.

– Беру, беру, беру! – кричал наставник Очир, неистово тыча пальцем в направлении двух летунов. – Ха-ха-ха! Байон, сбылась моя мечта! – возбужденно смеялся тот. – Целых два Скальда, да еще и с клинками! Вот тут, прямо передо мной, сами ко мне приехали! – казалось, тот был готов заплакать от радости.

– Но отец!

– Чего за «но», Байон?! – бросил он грозный взгляд на сына.

Тот подошел ближе и что-то шепнул учителю на ухо.

– Р-р-р, – недовольно зарычал Очир. – Разберемся… – с суровой решимостью произнес он. – Так, Амон, балбес мой! – крикнул он растерявшемуся хулигану. – Еще раз увижу в трапезной твой клинок – отрублю левую руку, а нацелишь на моих учеников – отрублю обе. Ясно тебе?!

– Ясно, учитель, – оторопел тот.

– И чтобы завтра отдал Байону три ракшасса за ремонт. – Плата явно учитывала моральный ущерб. – Хрюшня тупая!

– Понял, – совсем поник парнишка.

– А сейчас – тысяча приседаний! – не унимался Очир. – Или прочь пошел с моей учильни!.. Бездарь!

Юноша послушно отошел, опустил в землю клинок и, вытерев рубахой остатки каши и слезы, начал упражнение. Летуны же, поняв, что опасаться им более нечего, аккуратно приземлились неподалеку от наставника и его подмастерья. Тут же подоспел к ним Баклай, почти все «представление» пропустивший.

– Талия! – повелительно крикнул Очир, и девушка, спешно оставив свой чан с кашей, метнулась к мастеру. – Проследи, чтоб не хлюздил Амончик! Ладно, теперь вы, – обернулся он к приземлившимся новичкам. – Байон, сколько им не хватает?

Оказалось, что весь их товар тот оценил лишь в пятьдесят четыре ракшаса, то есть меньше половины от требуемой оплаты.

– Ладно, могу взять лошадей в качестве доплаты, – готов был идти на компромиссы Очир.

– Нет, не пойдет! Совет не разрешал, – заартачился Баклай.

– Ну так и быть! Тогда через пятнадцать лун притащишь еще столько же – меда, зерна и соли. Так тебе пойдет?

– И так не выйдет! Не пойдет на то Совет!

– Да что ж такое? В вашей поэтической дыре все такие упрямые? – Было видно, что наставник очень не хочет прогонять летунов, но и учить их за половину цены тоже не горит желанием. – Все, я решил! – осенило его. – Отработают остаток на кухне и в конюшне! Ну же, Баклай, как твой Совет? Теперь-то не против?!

– Теперь сойдет, – все еще угрюмый, деловито кивнул калахасец.

– Отец! – попытался вмешаться подмастерье. – Нам же невыгодно так будет…

– Сынок, тупица, ты когда последний раз Скальда видел, а? – усмехнулся учитель, видимо, в качестве извинения обнимая сына за плечи.

– Отец, сегодня и видел.

– Вот же сучонок ты какой! А до сегодня – видел вообще?

– Где бы мне их видеть, отец? Я же не вор какой.

– Не могу я их, сын, отпустить… До сих пор я думал, что Скальд вообще не дружит с клинками, а тут нате! – похлопав сына по спине, учитель Очир повернулся к новичкам. – Ладно, как звать-то вас, летунчики?

– Шенне.

– Талик.

3. Первый урок

Прямо с завтрака всех учеников, за исключением провинившегося Амона, отправили на тренировочную поляну. Часть учеников Очира уже отбыли туда заранее, но те, что не любили торопиться, дожидались появления наставника в трапезной, и потому встретились в то утро Талику и Шенне.

Теперь, когда они были приняты на обучение, супруги заметно успокоились. Возможно, если бы не эта утренняя нервозность, Талик бы не ответил обидчику так жестко, сведя все к шутке или даже приятельскому знакомству. Но этого уже было не изменить. Что до грядущего занятия, оно их совсем не пугало: за годы обучения у наставника Кальина они привыкли и к неудачам, и к глупым насмешкам, и к тому, что многое у других получается лучше.

– Талик, смотри! Оно огромно просто!

Когда супруги вышли на тренировочную поляну, взору их открылось высоченное, около восьмидесяти метров, дерево. Как исполин возвышалась многовековая секвойя над сотнями обычных кипарисов, каштанов и сосен, окружавших эту просторную, уже порядком вытоптанную поляну.

– Шенне, – загорелись глаза у юноши, – я знаю, где нам вечер провести!

Они заговорщицки переглянулись. Могучие ветки в верхней трети этого дерева-гиганта выглядели очень привлекательно для их уединения – уединения, которое стало для них такой же необходимостью, как любовные утехи или еда.

На поляне их уже ожидали остальные ученики. Расположились они у двух толстых бревен, лежащих на некотором отдалении друг от друга. Как и с утра в столовой, у одного бревна в одеждах преобладали красные цвета, а у другого – синие. Пришедшие тут же присоединились к своим товарищам по цвету. Галдеж заметно усилился, легко было услышать, как те делятся новостями об Амоне, каше и летунах.

Наставник с Байоном подошли последними, осмотрели поляну и, видимо, планируя занятие, о чем-то зашептались.

– Ну все, болванчики мои, рты закрыли! – убирая с лица непослушные волосы, от ветра так и лезущие ему в глаза, прокричал учитель. – Сюда тащитесь!

Ученики затихли, но сделали лишь пару шагов в направлении наставника.

– Так, в общем, – нашел он глазами новеньких, – у нас еще два иноземца. Из какой-то далекой и милой поэтической дыры. Талик и Шенне, верно?

Супруги кивнули, ощущая на себе все те же оценивающе-предвзятые взгляды, что и за завтраком.

– Все это стадо представлять – морока, сами со временем познакомитесь. Но о двоих сказать вам надо.

Учитель Очир поочередно расправил плечи, издав хорошо слышный хруст, и направился в стан «синих». Те, все, кроме одного, попятились назад, словно боялись его расправы. Недвижим остался лишь высокий юноша – на два-три года старше новичков, осанистый, опрятный, с правильными чертами лица и холодным взглядом.

– Это Нохай, – небрежно указал на юношу учитель. – Напыщенный зазнайка из дома Батаров.

При этих словах юноша перевел презрительный взгляд на учителя и краешками губ улыбнулся.

– Зато талантлив, красив и имеет, в отличие от остальных тут, зачатки ума.

Талик осторожно обернулся к Шенне и, найдя ее лицо безразлично спокойным, успокоился и сам.

– А это, – перешел Очир к «красным», и те тоже расступились, оставив на виду чуть выше среднего роста девушку, – это Кассея.

Кассея была почти ровесницей Нохаю и по-своему обладала не менее эффектной внешностью, особенностями которой была большая грудь и крашеные ровно пополам волосы – часть природная русая, и часть, окрашенная медной хной. Представленная учителем девушка довольно улыбнулась.

– Прекрасная стерва из дома Ганов. – Очир перевел на нее взгляд, который тут же скользнул на ее грудь. – У нее, – усмехнулся учитель, – очень редкий дар, могучая воля и шикарные сиськи.

Ученики обоих домов дружно захихикали. Сама же Кассея ничуть не смутилась, а лишь улыбнулась шире и распрямила сильнее спину.

– Ну а главное-то в них то, – вдруг широко зевнул наставник, – что эти сучата – прямые наследники своих знаменитых домов. На моей территории, – он широко развел руки в стороны, – власти их нет, но в городе… – Очир усмехнулся, – могут сделать с вами, что пожелают. Держите это в своих неокрепших головешках, если надумаете задирать их. Все, бездари, теперь встали кругом!