Ростислав Паров – Одна душа на двоих (страница 33)

– Пора, Шенне, – шепнул ей Талик.

– Вы псы тупые! – огрызнулась она, хотя поджилки ее затряслись. – Дар-сомран!

Насыщенный ультрамариновый клинок таки заставил мужчин остановиться. Все как один уставились они на боевой коготь, за какие-то две секунды возникший в руке девушки.

– А может, и не заберем… – засомневался бородач, нервно топча лаптями землю.

– Кыш! – неуверенным голосом бросила им Шенне. – Прочь пошли!

– Жаргал, ты сам смотри, – стал бормотать ему третий, – мечик путевый у девки, только она одна и сама еще соплячка. И ручонки, похоже, трясутся. Авось получится, а?

– Дар-сомран, – услышав их речи, призвал свой клинок и Талик, также сильно взволнованный. – Коль не отступите, то прямо здесь умрете, – холодно произнес он, готовясь при необходимости применить куда более грозный серп.

– Жаргал, ты сам решай, – стал отступать третий, – меня они вроде бы убедили.

– Сучата! – зло сплюнул себе под ноги бородач и, на безопасном расстоянии обогнув два сияющих на солнце клинка, пошел к дороге.

За ним, ругаясь, последовали и остальные.

– Было волнительно, – призналась Шенне, провожая незадачливых грабителей взглядом.

– И мне. У нас совсем нет опыта сражений.

– Ага, совсем.

Примерно через час вернулся их провожатый. В приподнятом настроении и весьма вдохновленный, Баклай сообщил, что таки узнал о месте расположения учильни. Всего, по его словам, в городе было три учильни, две из которых чужаков не принимали вовсе. Таким образом, оставалась лишь третья, которой, если Баклай верно понял, примерно девятьсот лун назад и заведовал наставник Тургэн – именно его имя упоминалась на древних калахасских дощечках.

– Одно, ребятки, жаль, – заканчивал он свой рассказ, – учильня та не в городе стоит, а за его стеной. В лесу, неподалеку.

– Хоть что-то будет сегодня хорошо.

– Как ты права, Шенне.

– Болваны вы! – уже не удивлялся их заскорузлости Баклай. – Ну ничего, и все равно я покажу вам город! – подмигнул он. – Через него проехать все ж придется нам!

Рассматривая городские улицы с заднего края телеги, супруги видели разнообразные лавки торговцев, каменные дома высотой с новую мельницу Калахаси, а то и выше, мостовые из мелкого камня, вычурные одежды и очень много людей.

– Я думаю, Шенне, здесь твое платье смысла прятать нет, – заключил Талик по итогу наблюдения за одинокими прохожими, которых он мог разглядеть сквозь вихри. – Таким тут никого не удивишь.

Ганбатар был шумным, удивительным и богатым местом, привлекавшим множество путешественников и новых жителей. Однако Талику с Шенне он сразу пришелся не по душе. Оба они облегченно вздохнули, когда его шум и суета остались позади.

2. Учитель Очир

Поплутав по северным окраинам Ганбатара, к учильне они прибыли уже поздним вечером. Настроение Баклая испортилось, и он вовсю костерил местных стариков за неумение объяснять дорогу: на развилке им следовало взять вправо, тогда как они сначала направились влево, а затем по центру.

И все же помощнику калахасских старейшин удалось отыскать учильню до полуночи. Дощатый, в человеческий рост забор по ее периметру, громоздкие, с треугольной крышей ворота, на обоих столбах которых сверху вниз было вырезано «Учильня боев Очира».

Если бы не полная луна, путешественникам, вероятно, пришлось бы ночевать в этом лесу и искать удачи уже утром.

– Вот не пойму! Зачем забор такой высокий городить? – недоумевал Баклай, настойчиво теребя подвешенную у правого столба рынду.

До этого он уже пробовал самостоятельно открыть ворота, но те оказались запертыми. Минут через пять трезвона появились хозяева.

– Иду, иду, железяку только не мучьте! – раздался из-за ворот молодой, еще юношеский голос.

Засов стукнул, петли скрипнули, одна из высоких створок приоткрылась.

– Здравствуйте! – приветствовал их молодой человек возрастом около двадцати лет. – Чего хотели?

– Что ж, и тебе привет, – проворчал Баклай. – Привез сюда ребят для обученья. Издалека, не местные мы здесь.

– М-м, издалека, – в нерешительности протянул парнишка. – Только свободных мест у нас нету… – смутился он, возможно, чужеземного говора. – Хотя решать все равно отцу, заезжайте во двор!

Загнали повозку внутрь, распрягли лошадей.

– Подводу с товаром тут бросайте, – распорядился на ходу парень, – можете не бояться, у нас не украдут. А лошадей на конюшню – вон туда! Идемте за мной.

– Чего так долго открывали? – все еще злился провожатый.

– Долго? Это еще посчастливилось, что я недалеко от конюшни был, – вежливо отвечал юноша, – а то бы Пеон в ночь не стал вам открывать. Сначала бы до хозяйского дома бежал, потом пока бы я добрался… так и уехать уже могли.

– Покормите с дороги? – начал смягчаться Баклай.

– Чего-нибудь найдем, за это не переживайте! Воду и хлеб точно вынесу!

– Ну вот и хорошо! Наставник уже спит?

– Кто же его знает. Отец может еще засветло лечь, а может и до утра вовсе не спать, зависит от настроения, – усмехнулся парень. – Отведу вас за стол, а там и проверю.

– Спасибо, юноша!

Паренек в ответ лишь усмехнулся. Тем не менее, как юноша и обещал, вскоре он привел их к столовой – на широкой каменной основе высились два длинных обеденных стола, в темноте очень похожих на те, что расставляли на площади Калахаси. На лавки около них можно было бы усадить человек тридцать или сорок. По всей площади столовой на высоких столбах нависала покатая в одну сторону крыша.

Вскоре паренек вернулся со свечой, кувшином воды и корзиной, полной хлебов и винограда.

– Наставника проверишь? – торопил его Баклай.

– Обязательно, только вам кружки принесу и схожу. Если огонь горит, – юноша указал чуть в сторону, где в одном из глубоких окон темного каменного дома виднелся свет, – то, может, еще и не лег он почивать.

По калахасским меркам дом учителя был просто огромным – в два этажа, около тридцати метров длиной. Столовая, что упиралась в правую половину хозяйского жилища, в темноте выглядела его неотъемлемой частью, отчего само здание воспринималось еще более громадным.

К удовольствию Баклая, учитель Очир в тот вечер почивать не спешил и скоро вышел к своим гостям. Им оказался среднего возраста и роста мужчина в широких, до земли штанах и легкой белоснежной рубахе. С трехдневной небритостью, взъерошенными волосами и любопытной улыбкой, он уселся на противоположную от Баклая скамью, но не напротив, а заметно левее от него.

– И че, откуда? – без всякого приветствия начал разговор хозяин.

– Из Калахаси мы, – хмуря брови, отвечал помощник Совета старейшин.

– Что за дыра такая? – видимо, пытаясь припомнить название, поморщился наставник.

– Дыра?! – возмутился калахасец.

– Или че, скажешь, не дыра? – протараторил учитель, потянулся к вынесенной гостям корзинке и зацепил из нее гроздочку винограда. – Домов-то сколько?

– Ну, с Ганбатаром не сравнить, конечно.

– Да ты не думай, мне так-то все равно, откуда вы! – Очир разжевал ягоду, отделил языком косточки и выплюнул их в сторону. – Ты лучше скажи, а про учильню-то мою как узнали?

– Лун восемьсот назад мы отправляли воина к наставнику Тургэну… на обученье.

– А?! Восемьсот? – рассмеялся Очир. – Вот так ты вспомнил! Шутишь так, да?

– Нет, не шучу я.

– Да не хмурься ж ты! – подбодрил путешественника учитель. – Просто это же так забавно! Когда-то кто-то давным-давно привозил кого-то к прадеду, которого и учильня уж сгорела, и вот теперь – хрясь, и вы заявились! Ну ладно, ладно тебе! Кого привез-то? Этих?

Очир кивнул на супругов, с удивлением наблюдающих за развязным мужчиной.

– Обоих их. На тридцать лун ученья, – по голосу и лицу Баклая несложно было заметить его раздражение.

– Смотри, Байон! – обратился учитель к парнишке, усевшемуся за дальним столом. – Двух иноземцев можем в ученики взять! Забавно же, а?

– У нас их уже есть двое, – мягко поправил сын, оказавшийся также подмастерьем учителя. – Доган и Зофия.

– Точно, сын, двое этих бездарей… О них захочешь, да не забудешь! – на миг улыбка исчезла с его чудного лица и тут же появилась вновь. – А твои-то чего умеют? Чем их Судьба одарила?

– У девочки лазури чешуя и коготь синий, – процедил Баклай. – А у парнишки – серп фиолетовый.

– Серп?! Это что за хрюшь такая?