Ростислав Паров – Одна душа на двоих (страница 30)
– Шенне, – тронула Альма будущую невестку за плечо, – зайди ко мне до вашего отъезда, недолгий будет нужен разговор.
Сам брачный обряд оказался простым.
– Дадите вы три клятвы нерушимых. Нарушив их, не возродятся ваши души, – повелительно объявила Яра и перечислила клятвы. – Ты первая.
– Клянусь: делить постель, не предавать с другим, в нужде быть рядом! – без доли сомнения объявила Шенне.
– Клянусь: делить постель, не предавать с другой, в нужде быть рядом, – повторил Талик.
– Возьмитесь за руки, – скомандовала старейшина, хотя в команде не было смысла, ведь они и так держались за руки. – Сим я, старейшина Аржана, подтверждаю: отныне двое вы – муж и жена.
По завершении обряда к ним подошли Хагал и Сана, незаметно наблюдавшие за процессом со стороны.
– Ну вы меня сегодня удивили! – нарочито грубым голосом изрек Хагал.
– Хотели б мы, чтоб кое-что иначе получилось, – посетовал Талик.
– Ну что, дружок, до встречи через тридцать лун?!
– Пожалуй, так!
– Удачи вам! Когда вернетесь, уверен, мы поженимся уже! – пообещал сын кузнеца Варлея.
– Постойте, я должна еще сказать, – остановила их Сана. – Шенне, тогда у Кальина твои слова… Сказала ты, вы любите друг друга. И я подумала, она вот так смел
– Ну, в общем, с Саной мы благодаря тебе, – закончил за нее Хагал. – Тебе от нас большущее спасибо!
– Ну, в общем, да!
– Да я бы не решилась, – скромно опустила взор девушка, – если б Талик меня не вразумил.
– До встречи, муж с женой!
– И вам удачи!
Оставшись наконец вдвоем, они не спеша пошли домой. Шенне чувствовала себя жутко измученной и очень счастливой одновременно. Хоть ей и не хотелось покидать Калахаси, зато теперь они были мужем и женой – одно из их желаний на будущее в тот день исполнилось.
– Ты не находишь, что те клятвы стр
– Да, нахожу.
– Словно то главное, что нужно для семьи.
– Возможно, это то, что для общины важно, – предположил Талик. – Постель – чтоб дети были, верность – против ссор. В нужде поддержка – часть хлопот с Совета.
– В том вижу смысл, но все же… о любви нет слов… Хотя теперь уже совсем неважно это.
– Шенне, я думаю, они в любовь не верят. В ту, что на луны долгие, что навсегда. И мама тоже, и сестра моя. А если так, брать клятвы неразумно, что непременно будут нарушать.
– Ты не рассказывал мне о таких дощечках!
– То не дощечки, а мои догадки лишь.
После обеда они разошлись по домам. Каждому надо было попрощаться с родителями и собрать те немногие личные вещи, коими обладали калахасцы.
Дафна встретила дочь молча. Когда Шенне вошла в дом, мать не нашла, что ей сказать, лишь укоризненно на свою «непутевую» дочь смотрела.
– Что, мама, вижу, ты не рада? – заметив ее мрачное настроение, усмехнулась Шенне.
– Да было бы чему! – чрезмерно резко выпалила Дафна.
– А разве нечему? Дочь поженилась, – девушка уже давно не искала одобрения матери и сейчас задавала этот вопрос с легко уловимой насмешкой.
– Ну а куда спешить-то было? – в этот раз у Дафны вышло немного мягче.
– А что не так? – язвительно улыбнулась девушка. – Не нравится Талик?
– Потом разлюбишь, да уж будет поздно… – казалось, женщина готова заплакать от обиды за дочь.
Шенне вздохнула. И ее мама тоже не верила в прочность ранней любви.
– Да мама, ты несешь чухню, – все еще спокойно заявила дочь, чувствуя, что начинает медленно закипать.
– Кто? Я?!
– Да, ты! Ну будь то через десять лун иль тридцать? Что б изменилось?! – девушка ощутила нарастающую злость и попыталась тут же ее усмирить. – Ничего, все то же: «Потом разлюбишь, и уж будет поздно…».
– Ты, я смотрю, грубишь?! – тон дочери, видимо, взбесил Дафну.
– Я не грублю, – Шенне будто слегка обиделась, – лишь говорю на равных.
– Имела я в виду другое, – пошла на попятную и мать. – Что страстна первая любовь всегда, но долговечна – это очень редко.
– Чем вторая лучше? – совсем не понимала ее логику девушка.
– В ней шансов больше, – снисходительно пояснила мать, – и ума. Чтоб из-за глупости семью всю не разрушить!
– Ну мама, ты себя послушай! Друг друга любим мы уж сорок с лишним лун и за весь срок ни разу не ругались. Ты ж предлагаешь позабыть его… лишь только из-за «очень редко». Затем найти, кого почти не знаешь, и с ним остаток жизни провести?
– Все, замолчи! – дерзость дочери вновь завела Дафну. – Ничто уж не изменишь!
– Как скажешь, мам!
Подавив новую волну раздражения, Шенне спешно скрылась на веранде, той самой, на которой любил отдыхать Яр Каир.
«Тупица! – пыхтела про себя девушка. – Нет, мне она, конечно, мать, и, вероятно, не желает зла… Но все ж она совсем меня не слышит!»
Тем не менее по прошествии минуты Шенне почти полностью остыла. Ранее обидчивая и импульсивная, за годы общения с Таликом она стала отходчивой и рассудительной.
Отойдя и от этой ссоры, теперь она просто смотрела на старую, местами прогнившую веранду, на их пока еще ухоженный фруктовый сад, за работой в котором она провела долгие месяцы, на большой глиняный кувшин, в котором уже много лет держали они воду для умывания. Все это уже завтра должно было стать лишь воспоминанием. Завтра, которое страшило ее куда больше, чем интриговало.
– Ну что, красавица, ты поженилась? – отец неслышно вышел к ней на улицу, уперся плечом о стену, улыбнулся.
– Как видишь, папа. Завтра уезжаю.
После того полного взаимных угроз разговора их отношения изменились, окончательно потеряв патерналистский характер. Теперь они говорили скорее как старые знакомые или даже давние друзья, утратившие теплоту прежней дружбы, но еще не доверие.
– Надолго?
– Целых тридцать лун.
– Тогда понятно. Это маму разозлило?
– Да вроде нет. Женитьба ее злит… Считает, что с Таликом мы не пара.
– Того никто не знает наперед.
– Ну, как сказать. – Шенне была благодарна отцу хотя бы за отсутствие поучений и укоров. – А кстати, она дома?
– Ушла к больной.
– Скажи тогда, чего вдруг все заладили про первую любовь? Что шансов мало и она того не стоит. Так вот, ты маму первой, что ли, полюбил?
– Нет, – меланхолично улыбнулся Таймур, ведь их с Дафной поженили по решению Совета, они не любили друг друга.
– А она тебя?
– Едва ли.