Ростислав Паров – Одна душа на двоих (страница 20)
Выяснилось зато, что юноша достаточно взрослый для расчистки склада, на котором загнили корзины с вяленой рыбой. Терпя сильную вонь, ему пришлось в течение нескольких часов перебирать десятки коробов, дабы отделить пропавшие рыбешки от годных.
С грустью вспоминая нелюбимую прежде беготню по улицам меж вездесущих вихрей-змеек, за этим процессом Талик увидел, как маленькая крыса вылезла из-под мешка с мукой и юркнула в едва заметную в стене дыру.
– Яр, там я крысу видел! – доложил он, когда поручение было выполнено.
– Худо это, – вынужденно отвлекся Яр Багур от подсчетов, для которых использовал разных размеров камушки. – Выходит, не справляются коты.
– А почему не сделаете полки? Или за балки не подвесите мешки?
Талик был уверен, что все это не делается по какой-то разумной причине, ведь это первое, что пришло ему в голову, когда он увидел там вредоносное животное.
– А ты ведь прав, Талик, – озадаченный, нахмурился Яр. – Давно могли так сделать.
– Я там закончил. На сегодня все?
– Да, ты иди. И не забудь о маме, ей непросто.
Следуя совету старейшины и держа в голове неудобную просьбу отца, Талик решил не сразу идти к наставнику Кальину, а прежде заглянуть домой. По его мнению, с учетом сложившихся обстоятельств, наставник вряд ли стал бы наказывать его за небольшое опоздание.
Забежав в дом, он сразу увидел гостя. Его широкий кокон розовых вихрей-змеек покачивался за небольшим обеденным столом. Альма же, как обычно, сидела за ткацким станком, в котором главная роль была отведена не столько технике, сколько небесной силе, приспособленной под ремесленную задачу. Даже за этим рутинным занятием осанка ее была неизменно пряма, одежда аккуратна, лицо ухожено.
– Привет вам, Яр, – оказавшись ближе, узнал Талик гостя и слегка склонил голову.
– Что ж, и тебе привет, – недовольно хмыкнул старейшина Муган. – Я вижу, не обучен ты стучаться?
– Э-э…
– В свой дом ему стучаться нет нужды, – с улыбкой, напоминавшей усмешку, пришла ему на помощь мама.
– Неужто?! – ехидно рассмеялся старейшина.
Внешностью Яр Муган обладал довольно противоречивой. Он не отличался ростом или крепостью тела, зато морщинки как будто не хотели селиться на его шее и широком лбу. Он мог бы казаться заметно моложе своих пятидесяти, если бы не предательская залысина, прошедшая уже половину пути от верхней линии лба до макушки.
– А как же те дела, что детям не пристало видеть?
– С чего ж нельзя? – даже не подняв брови, отозвалась Альма. – Устав не запрещает.
– Но… – настала пора старейшине удивиться и таки продемонстрировать свои лобные морщины.
– Шучу я, Яр, – чуть слышно усмехнулась женщина. – Вон там, за шторой, ничего не видно, – легким взмахом руки она указала ему на родительское ложе.
– И-и-и, не стеснительно совсем?
– Жены и мужа связь – благое дело, – улыбаясь краешками губ, ткачиха продолжала поучать старейшину. – Стеснению здесь места нет.
Тогда Альма говорила правду: в семье их не было принято скрывать от детей эту сторону отношений родителей. Забежав в дом и услышав за плотной шторкой характерные звуки, и Финиста, и Талик понимали, что родители любятся, и тихо уходили во двор. Им не было стыдно или неудобно, даже наоборот, они были рады, что мама с папой друг друга любят, что у них все хорошо, а их словесные уколы в течение дня – лишь ничего не значащие забавы или дурачества.
– Что ж, стоит обсудить нам на Совете, чтоб в этой части поменять устав, – посмеявшись, Яр допил свой мятный настой и встал. – Мне уж пора, родные. Если будете в нужде, то дайте знать, поможем и руками, и заботой!
Говоря во множественном числе, Яр Муган смотрел исключительно на маму Талика, смотрел завороженно, не отрываясь. Юноша уже понимал этот взгляд. Временами он так же жадно и безотчетно глядел на Шенне.
– Спасибо, Яр Муган, – дежурно, совсем не стремясь подчеркнуть благодарность, ответила хозяйка.
– Не стоит, Альма.
Старейшина наконец отвернулся, заложил, по обыкновению, свои худые руки за спину и неспешно направился к двери. Проходя мимо Талика, он подмигнул ему, словно тот был малым дитем.
– Зачем Яр приходил? – стараясь казаться не сильно настойчивым, бросил сын.
– Да кто бы знал, Талик, – чуть шире обычного улыбнулась Альма, будто настроение ее было приподнятым – то ли от визита гостя, то ли от его неловкого ухода.
– Что, докучал тебе? – улыбнулся в ответ юноша.
– Пожалуй, нет, скорей развеял скуку.
– Отец его не любит, – стал чуть серьезнее сын.
– И я тоже, – она оторвалась от ниточек и успокаивающе посмотрела на свое чадо.
– А разве он не знает?
Альма глубоко вздохнула.
– Верно, знает. И также знает переменчивость сердец. И женских прежде прочих.
11. Альма
Решив обязательно обсудить с Шенне особенности женских сердец, Талик поторопился к наставнику Кальину. Из-за поглощенных вчера листиков Вархага следовало ожидать простейших ошибок, точно как после присоединения листков Яра Каира.
Если судить по изменению радиуса вихрей, который подрос примерно до восьмидесяти сантиметров, в среднем каждый шестой листик их «души» принадлежал ранее летуну Вархагу. Иначе говоря, каждый шестой призыв в тот день был, можно сказать, обречен на неудачу. Талик и Шенне уже знали, что на привыкание к новым листкам им потребуется не менее десяти дней.
Тем не менее в этот раз над их ошибками не смеялись. Во-первых, они были редки, а во-вторых, их с Шенне чувства перестали удивлять. Прочие ученики не только свыклись с их близостью, но и сами подобную близость уже искали: после того как Хагал с Саной стали ходить за ручку, дружить с противоположным полом стало модно.
Новая парочка относилась к ним очень благосклонно и часто вставала на защиту Шенне и Талика. Если бы последние не были так заняты друг другом, они вполне бы могли стать Сане и сыну кузнеца Варлея друзьями.
– Как думаешь, чего она сказать хотела? – сидя за их обеденным столиком на западном углу площади, спросил наконец Талик.
– Не знаю, – задумчиво нахмурилась девушка, неспешно очищая вяленую рыбу – ту самую, что утром перебирал Талик. – Странно это.
– Чем сердце женщины разнится от мужского? Не понимаю…
– Да, и я.
Шенне не юлила. Она и правда не понимала, а кроме того, по-прежнему крепко держалась правила говорить своему возлюбленному правду, пусть даже и неприятную.
Неожиданно незнакомый им юноша, на пару лет постарше, присел на скамейку рядом с Таликом. Парочка, перестав жевать, удивленно на него уставилась.
– Меня А
– Э-э… Кыш! – улыбнувшись, Шенне указала своим длинным пальчиком в ту сторону, откуда незваный гость появился.
– Тебя звать Кыш?! – искренне удивился юноша.
– Шенне, и я тебе не рада, – ее палец снова указал на выход.
– И почему же?
– Да потому, что мое сердце занят
Парень недовольно хмыкнул, покосился на молчащего Талика и таки удалился.
Впервые они столкнулись с вниманием к Шенне со стороны других, более взрослых юношей, которых начала привлекать ее еще незрелая красота.
– Что ощутила ты? – спросил Талик, ощутив вдруг какую-то тревогу.
– М-м… – ей понадобилась немалая пауза. – Он взбесил. Но кажется, что было и приятно. Не знаю отчего, Талик, – она улыбнулась.
– От восхищения тобою, полагаю. – Он легко смог поставить себя на место Аяна. – А мне, наоборот, как будто резанула боль.
– Боль?! Отчего?
– Как будто я на миг представил, что любишь ты его, а не меня.
– Но это ж ерунда, Талик!
– Конечно, – спокойно согласился тот, – но представь других девчонок, что страстно добиваются меня. А я тому немного даже рад.
– Нехорошо, – моментально оценив предложенную фантазию, замотала головой Шенне. – Быть может, это ревность?