Ростислав Паров – Одна душа на двоих (страница 21)

– Тут как ни назови, Шенне… Обдумать стоит позже.

– Да, тут ты прав, давай.

До вечера все было тихо. Каждый работал у себя во дворе, время от времени они забегали друг к другу – чтобы поделиться новыми соображениями по этому или другому поводу, а чаще просто потому, что соскучились.

За ужином, однако, вновь возник Яр Муган. Покинув стол старейшин, он беззастенчиво занял освободившееся после отъезда Корлика место. Яр снова говорил, снова изображал поддержку. Но больше все же любовался Альмой.

– Я поняла все, – объявила Шенне, когда вечером они нашли себе укромный уголок в огороде Талика.

– Что?

– Шафрановое платье! – она обняла Талика, прижала свою щеку к его.

– А-а?

– Я вспомнила заветы, рассудила. И вышло точно так, как было с ним. Ты ж помнишь?

– Помню.

– Хуже даже. Ведь одному здесь сразу худо. И потом двоим.

До этого Шенне много раз заставила себя представить, как иные девушки вьются вокруг ее Талика, как тот, особо не настаивая, указывает им пальчиком и говорит: «Кыш!», те убегают, но вскоре опять возвращаются; как в конце появляется ослепительная и настойчивая красавица, которой сердце юноши сказать «нет» уже не может.

– Пожалуй.

– Ты меня прости, любимый.

Шенне поцеловала верхушку его уха, слезинки невольно скользнули по ее щекам.

– За что?

– За боль, за эту слепоту, – продолжала она целовать его ухо, щеку.

– Шенне, не надо извинений. Я думаю… – Талик обнял ее крепче и поцеловал в губы, затем в подбородок, в шею. – Ох, как же я тебя люблю!

Момент их страсти скоро был прерван криком соседских мальчишек, а стоило тем угомониться, их позвала Альма. Фруктовый сад на заднем дворе оказался плохим местом – как для свиданий, так и для новых опытов с небесными дарами; не говоря уже о поиске чужаков с фиолетовыми клинками. Им было невыносимо думать, что точно так пройдут еще девяносто девять вечеров.

На следующий день Талик вновь успел наведаться домой до занятий. Яр Багур немало его удивил, когда вместо черновой работы поручил изучить старинные дощечки «О правилах наказаний», в которых излагались подробные объяснения значительности некоторых проступков. Выходило так, что устав общины был не просто давней традицией, а традицией, основанной на определенной логике.

Юноша быстро одолел скромный по размеру текст, о чем поспешил доложить Яру.

– Обдумай, а назавтра мы обсудим, – наказал ему старейшина и с тем отпустил.

Оказавшись дома еще раньше, чем вчера, Талик не обнаружил Яра Мугана, лишь следы его пребывания. На столе вновь стояла пиала с недопитым настоем, а рядом с ней – нетронутая корзинка спелых слив, коих у них в саду не водилось.

– Мам, это уж не слишком? – Талик кивнул на корзинку с фруктами. – Муган сегодня снова приходил?

– Пожалуй, слишком, – уже без прежней улыбки отвечала ему Альма, – но куда мне деться?

– Скажи, чтоб не ходил.

– Я говорила.

– А он что?

– Говорит, старейшинам видней.

После случая с отцом и изучения дощечек Яра Багура юноша уже много лучше понимал, почему простой человек не может перечить старейшине, а потому дальнейшие расспросы оставил. Надо было найти иной способ, который не запретит Яру посещать Альму, но сделает это неудобным или даже бессмысленным. Только так мама оказалась бы в безопасности, а они с Шенне – свободны в выборе места и времени для вечерних встреч.

– Мне кажется, я знаю, как нам сделать! – осенило девушку, и вечером она уже описывала родителям, какому ужасному давлению подвергается Альма со стороны старейшины.

Таймур с Дафной тоже недолюбливали Яра и не раз были свидетелями его ухаживаний за имеющей мужа соседкой. Однако и помочь той они, с первого взгляда, не могли.

– Все это скверно, дочка, – хмуря свои белесые брови, ворчала мама, – да как быть с тем?

– Ее бы нам подальше отселить, – подталкивала их к решению дочь.

– Куда ж, красавица? – отозвался и отец.

За последний год их с Шенне отношения не стали прежними (подобное уже вряд ли было возможным), однако они и не сильно испортились. Таймур более не был в ее глазах идеальным, но за отцовскую любовь и заботу она готова была мириться с его недостатками, которые порой ее сильно раздражали.

– Да хоть к твоей сестре!

– К Нояне?

Нояна – старшая дочь Яра Каира – вдвоем с мужем жила на небольшой ферме у западной границы Калахаси. Их дети уже выросли и покинули родительское гнездо, а они двое, как и прежде, занимались разведением кур, свиней, а заодно и гончарным делом.

– К ней. Они же на отшибе, детский дом пустует.

– Ну… – засомневался Таймур.

– Мы их спросим, – решила за него супруга, лучше других понимавшая неловкость положения соседки.

Постоянные приходы Яра Мугана могли на пустом месте испортить репутацию Альмы, а с этим и разрушить их с Корликом отношения.

Дело было решено за ужином. Таймур поговорил с Нояной, та – с мужем, вместе они пришли за их общий стол. Воочию убедившись в граничащем с недостойным поведении Яра, они по его уходе сами сделали Альме предложение пожить до возвращения мужа на ферме. Та засмущалась, и Талику пришлось подтолкнуть ее к решению.

– Мам, соглашайся, – своим неровным баритоном произнес он, – папа был бы за.

И она согласилась. Тем же вечером погрузили на телегу ее станок, нити, прялки, незаконченные одежды и личные вещи и перевезли на ферму. Свободного времени таким манером у Талика стало еще меньше, зато степень свободы по его использованию возросла многократно.

Постепенно их жизнь наладилась. Яр Муган на время исчез из виду. Обеденное место Корлика заняла Нояна, а Яр более не подходил к их столику и никак не докучал Альме.

Талик же с Шенне снова бродили по дальним полям, снова засиживались у полюбившегося им ясеня, снова могли свободно болтать обо всем, о чем вздумается. Шаг за шагом пытались они освоить полет, и если бы не дары Бугана и Камилана, уже в первый же день переломали бы себе кости. Вархаг был прав: владение даром полета требовало немалого мастерства.

Их ладная жизнь длилась всего десять дней. А затем Яр Муган неожиданно нагрянул на ферму. Хозяева, по обыкновению, были дома, тепло старейшину встретили, и тот, оценив состояние общинного хозяйства, восвояси удалился.

Однако на следующий день он явился вновь. И еще через день тоже.

Осторожно проследив за ним, Шенне с Таликом узнали, что Яр поселился у своего брата, жившего в западной части поселения – всего в каких-нибудь пятнадцати минутах ходьбы от фермы Нояны. Как говорили старшие, на время ремонта прохудившейся у него самого крыши.

Все чаще до них стали доходить слухи, что Корлик, по всей видимости, уже погиб на рудниках, что старейшина Муган не упустит своего шанса, и Совет обязательно женит его на красавице вдове, как только смерть Корлика подтвердится.

– Ну до чего ж он гнусный! – негодовал Талик, не доверявший подобным слухам, но совсем не желавший видеть Яра отчимом.

– И мерзкий! – Шенне было проще, хотя его невесткой она тоже становиться не хотела. – Хуже его нет!

Парочка вновь коротала вечер у ясеня. Талик сидел на земле, опершись спиной о толстый древесный ствол. Шенне, положив голову ему на бедра, лежала рядом.

– Может, убить его? – спокойно и холодно предложил вдруг юноша.

– Убить? – чуть обернулась в его сторону она. – А точно сможем?

Калахасцы не считали убийство табуированным действием, особенно если оно относилось к неприятелям. Однако убийство соплеменника строго наказывалось, умышленное – смертной казнью.

– С дарами Яра – да. Но так ли оно надо?

– Давай помыслим, что нам это даст.

– И что отнимет.

– Да, и что отнимет, – поддержала Шенне.

Они уже не в первый раз совместно рассуждали о важных для обоих действиях, каждый уже более-менее знал свои роли.

– Свободы больше до прибытия отца, – начал высказывать Талик за и против.

– Всего на пару лун. – Роль девушки в таких случаях, как правило, сводилась к нарочито беспристрастной и критичной оценке. – Не так уж много.