Ростислав Паров – Одна душа на двоих (страница 11)

На этот раз Таймур был прав. Не прошло и суток, как Яр Каир умер.

6. Проводы

Хотя Яр Каир был при смерти, ни Таймур, ни Дафна не могли оставить возложенную на них работу, тем более что скотина Сугара, оставшаяся без осмотра двумя днями ранее, все еще требовала к себе внимания. Да и смысла в пригляде за отцом, по мнению Таймура, было мало: помочь он ничем не мог, а утешения потерявшему разум были не нужны.

Наблюдать за Яром оставили Шенне. Свободная от занятий и общественной (но не домашней) работы, она вполне могла справиться с функциями сиделки. Перебирая на заднем дворе опавшие фрукты, девочка пыталась осмыслить свои вчерашние, не ушедшие, а лишь ослабшие терзания.

«Итак, поставить в центр нас двоих, – вспоминая заветы Рахмы, рассуждала она. – Итак, благополучие и счастье».

В голове у нее возник образ мальчика, уже возмужавшего, но с прежними его грустными глазами, светлыми, неровно стриженными волосами до плеч.

«Дед был мне помощью, поддерживал и защищал. Играл со мной и делал за меня работу… Его уход, конечно, для меня потеря. А значит, так же и для нас двоих. С другой же стороны, с его уходом мы сможем нашу слабость одолеть… Выходит, что печаль от первого и радость от второго…»

Пытаясь оценить, что для них с Таликом из этого более важно, Шенне склонялась к преодолению слабости, из-за чего ей начинало казаться, что она должна предпочитать смерть деда его выздоровлению. Однако это виделось ей настолько неправильным, что девочка даже начала сомневаться в верности казавшихся до того незыблемыми заветов.

«Нет, все не так! Здесь нету «или – или»! – решительно заявила она себе. – Ведь мы могли найти листочки у других. Да, это было б дольше и сложнее, но в итоге… мы получили б их, и дед остался б жив. Вот лучший вариант, его желать и надо!»

Девочка ободрилась, руки ее непроизвольно ускорили работу.

«А если смерть придет, то надо взять, что сможем. И отложить печаль, пока не завершен наш план!»

На том и порешив, она окончательно успокоила свою совесть, а с нею успокоилась и сама.

Талик наведался к ней около полудня. Равно как и Шенне, его так загрузили работой, что он, даже сильно торопясь с ее завершением, не смог вырваться раньше.

– Как ты, Шенне?

– Да я нормально.

Внимательно присмотревшись сквозь кружащие около нее вихри и не увидев на лице девочки особой печали, Талик оставил этот вопрос.

– А Яр?

– Все так же плох.

Они вышли на веранду. «Змейки» Яра Каира почти потеряли розовый цвет, стали ощутимо медленней. Кокон вихрей сжался в диаметре, тогда как число витков вокруг тела Яра, наоборот, почти удвоилось.

– Послушай лучше, как я рассудила, – девочке не терпелось поделиться своими мыслями с другом. – Идем за мной, сейчас я расскажу.

Когда они вернулись на веранду с корзинкой гнилых яблок, Талик сразу заметил, что вихри вокруг Яра Каира уже не вьются. Более того, теперь мальчик не мог видеть и самого тела: оно словно было усыпано тонким, но плотным слоем серых листьев.

– Шенне, он умер, – без сомнений произнес Талик.

– Ты уверен?

Девочка подбежала к телу и, не услышав дыхания, осторожно кивнула.

– Да, так и есть, – сглотнула она. – А что с листками?

– Осыпались на тело и лежат. – Талик подошел поближе. – Они намного больше, чем у нас, примерно раза в три. Еще на гриб похожи.

– Ты можешь подхватить?

Мальчик направил розовые ворсинки к верхнему серому листу, лежащему на груди Яра. Лист дрогнул, но оторвался лишь на самую малость. Умершее тело все еще крепко его удерживало.

– Нет, не могу. Не отпускает тело.

– Давай другой.

Поглощенные решением стоящей перед ними задачи, дети спокойно и даже как-то буднично восприняли произошедшую прямо у них на глазах смерть. Они, безусловно, были взволнованы, но не видом мертвеца рядом и не мыслями о смерти, а потому что боялись за успех задуманного.

– Мы подождем, Шенне, – предложил мальчик после нескольких тщетных попыток.

Стоило ему сказать эти слова, как один из листиков, лежавший примерно в том месте, где находились колени Яра, оторвался от остальных и стал медленно подниматься вверх.

– Постой, один пошел! – пульс его участился. – Встань вот туда, Шенне, чтобы возник поток меж нами.

Девочка встала у изголовья кушетки, он остался у ног. Одна из частей кольцевидного потока оказалась аккурат над мертвым телом.

– Талик, ну что там?!

– Жду. Чтоб он взлетел повыше.

Серый листок размером примерно два на пять сантиметров медленно поднимался к потоку, немного левее от него. У мальчика мелькнула идея подвинуть не лист, а самого себя, чтобы соединяющий их с Шенне эллипс оказался прямо над поднимающимся листом, но он уже нацелился на ранее оговоренный вариант действий.

Талик уже открыл рот, как вдруг листик, словно под действием магнита, сам метнулся к потоку, был сбит там очередным листком, и, закрутившись, после встроился за ним и поплыл в направлении мальчика.

– Ух ты! – изумился он. – Выходит, все так просто?!

– Что, получилось?

– Да. И вовсе без усилий. Поток его как будто засосал!

– Выходит, часть его души сама идет к нам? – комок подкатил к горлу девочки.

– Как будто так.

– Что ж, дедушка, тебе спасибо! – выдавила она и, закрыв глаза ладошками, тихо заплакала.

Талик усердно отлавливал восходящие примерно каждые полторы минуты листки, пока не почувствовал сильный голод. Ему было сложно представить, как много в душе Яра этих листков, но, судя по тому, что за ними он все еще не мог узреть настоящего тела, становилось понятно, что за короткое время им с Шенне не управиться.

– Нам надо бы с тобою за обедом сбегать, – поделился своими соображениями Талик.

– Не много так упустим?

– Я не знаю, – пожал мальчик плечами. – Иначе потеряют нас.

– И правда.

Их родители частенько справлялись у поваров, приходили ли их чада обедать. Для того чтобы в этот раз не прийти, нужно было иметь веские основания, а рассказывать о том, что они собирают частички души умершего Яра, поскольку Талик свою душу потерял, а Шенне поделилась с ним своей, и им теперь не хватает небесной силы, дети были пока не готовы.

– Про дедушкину смерть не говорим?

– Давай не будем, выиграем время.

Так они и решили. Второпях прибежали они на раздачу, получили свои лепешки и сыр и только было двинули обратно, как встретили Альму. В этот раз без яркой одежды, в обычном для калахасок сером, до колена платье, увидев их, она им кротко и в то же время величественно улыбнулась.

– Как Яра самочувствие?

– Все так же, – первым нашелся Талик.

Шенне энергично закивала.

«Теперь, похоже, лгать придется постоянно, – подумала девочка. – Пусть так, но врать ему не буду!»

– И хорошо, бегите, – погладив обоих по макушке, отпустила их Альма.

Вернувшись, они продолжили собирать улетающие в небеса листочки. Казалось, что за время их отсутствия мало что изменилось. Тело Яра все еще было застлано серыми листиками, проплешин на нем не было, так что невозможно было понять, как много еще этих листиков у него осталось.

Талик пытался не упустить ни одного листка, используя как дар Матика, так и перемещая свои с Шенне тела. Попутно, дабы девочка не успевала грустить, он рассказывал ей о происходящем.

– С тобою рядом, чуть левее сдвинься, – указывал он пальцем на место, где серый листок приближался к потоку-кольцу.

Так продолжалось до вечера, пока не вернулся с обхода больных Таймур. Обычно, как и многие другие калахасцы, он шел сразу на ужин и уже потом вместе с семьей возвращался домой. Однако в этот раз что-то – возможно, робкая надежда на выздоровление отца – заставило его вернуться заранее.

– Что происходит? – застав детей сидящими около Яра Каира, спросил он.

– Ах! – вспрыгнула со своего места Шенне, напуганная его неожиданным появлением. – М-м… папа, деда умер, – она быстро взяла себя в руки, опустила глаза и вновь присела на кушетку.