Ростислав Паров – Одна душа на двоих (страница 13)

Девочка подумала, что если расскажет ему о своем возмущении поведением отца, это поможет им предотвратить подобные проступки уже со стороны Талика. По сути, это было нечто подобное обучению на чужих ошибках, о чем несколько в других выражениях она уже слышала от родителей и наставника Кальина.

– Конечно, говори. В чем дело?

– В папе, – начала девочка и тут же поняла, что правильные слова не идут в голову, не ложатся в привычную калахасскую ритмику. – Вчера тебе грубил, с утра сегодня маме… хотя вины совсем и не было ее.

– Расстроен смертью Яра?

– Так, конечно… вот только мы-то с мамой здесь при чем? Мы что, виновны в смерти деда? – разбуженная обида вмиг завела ее. – Или, быть может… мертвый дед важнее нас живых?

– Считаю, ты права, Шенне, – после непродолжительной паузы отозвался мальчик. – В центре его решений быть должны вы трое. А он о вас не думал, о своих печалях лишь.

– Все так, Талик. Но ты вот так не делай!

– Не буду, – кивнул он. – Я постараюсь, очень обещаю. Но если все ж такое допущу, то ты должна сказать о том мне сразу! Без всяких умолчаний и обид.

– Да будет так.

Довольные собой, продолжая держаться за руки, словно духовной связи между ними было недостаточно, дети замолчали.

– Талик, а что с нашей душой? Намного приросла она вчера?

– Удвоилась.

Утром мальчик уже мог видеть, что радиус вихрей-змеек вокруг него вырос почти до шестидесяти сантиметров, что заметно улучшило ему обзор ближайших к нему предметов.

– И это значит… что у наставника теперь проблем не будет? Сил же хватит?

– Сил хватит, – усмехнулся мальчик, – но проблемы будут. Как твои листики не слушались меня, так листья Яра будут чужды нам обоим.

– Мы к ним привыкнем, – ничуть не обеспокоилась Шенне. – И они к нам тоже.

– Угу.

– Тогда займемся чем? – повеселела девочка.

– Давай проверим их, – Талик остался серьезным, не поддержав ее стремления к игре.

– Кого?

– Небесные дары от листьев Яра.

– Ты серьезно?!

– Ну да! Нам к Кальину сегодня не идти, все наши вихри розовы сполна. Когда еще подобный случай подвернется?

– Да так, но… – засомневалась девочка, – разве это можно? Самим, до праздника? До ста восьмидесяти лун?!

Община придерживалась правила выявлять у юных калахассцев большие дары строго в дни Праздника молодых. У традиции, впрочем, были свои основания.

Во-первых, считалось, что лишь к четырнадцати-пятнадцати годам дети могут высвободить небесную силу, достаточную для сложного призыва, не потеряв при этом защиту Бугана. Во-вторых, было подмечено, что большие дары могут никак себя не проявлять до указанного возраста. Наконец, первый призыв считался настолько важным, что для него полагались обязательными наставления мастера, владеющего тем же даром: неудача с первым призывом почти гарантировала проблемы с его применением в будущем.

– Уверенности нет, Шенне, – не стал спорить Талик. – Но это ж не наследные дары. Это души частички, которые дары уже имели. Нам остается лишь учить призыв.

– Да так-то да… – все еще сомневалась она.

– И нам они нужны сегодня, – спокойно продолжал мальчик, – не через тридцать лун. Ведь окажись мы снова, как тогда, против чужого… что б мы предприняли с тобой?

Припомнив все еще не успевшие померкнуть страхи того дня, Шенне вздрогнула.

– Да, здесь ты прав. Нужна нам сила и способность защититься, – осознав важную цель, она наполнилась решимостью. – Мне кажется, что коготь я призвать смогу.

Все знали, что Яр Каир обладал двумя небесными дарами воина – лазурной чешуей и темно-синим когтем, что и в его времена уже считалось большой удачей. Коготь был менее ценным даром, им обладали многие воины общины, тогда как лазурная чешуя со временем среди калахасцев извелась. Яр был последним ее носителем.

– Тогда давай.

Девочка встала, сфокусировала взгляд на правой руке, постаралась представить образ синего когтя, что не так давно демонстрировал ей дед, и бойко выкрикнула широко известные слова призыва:

– Дар-сомран!

Рой розовых лепестков сорвался с кружащих вокруг Шенне вихрей, устремляясь к ее правой руке, и каким-то таинственным образом, словно каждый лепесток знал, что ему надо делать, начал формировать небесное оружие – сначала стреловидное лезвие, а затем тонкую рукоять, с запасом обвившую четыре пальца девчачьей руки.

– Так и должно быть? – указал мальчик на словно покусанную правую сторону когтя.

– Получилось плохо, – виновато пробурчала Шенне. – Чуть стоило отвлечься, и вот так… И цвет не тот, и очень долго было.

Насколько девочка помнила, у деда призыв длился не более двух секунд, а его клинок был идеально ровным и отливал ультрамарином. У нее же получилось покусанное голубое лезвие, на призыв которого понадобилась почти половина минуты.

– Не беспокойся, – подбодрил ее мальчик, – это ж первый раз. Давай проверим, что наш коготь может. Тяжелый он?

– Нет, ничего не весит.

Шенне покрутила кистью и легонько махнула когтем.

– И хорошо. Вон тот вон камень. – Талик указал на булыжник размером с пару детских кулаков, уже очень давно на их поляне лежащий. – Разрежь его.

– Сейчас…

Девочка подползла к камню, прицелилась и, слегка замахнувшись, без труда разделила его пополам. Вернее даже сказать, не пополам, а на меньшие половинок части, так как на толщину лезвия их сумма стала меньше исходного булыжника. В земле под камнем остался след от прошедшего в почву клинка.

– Невероятно жгуч! Давай еще проверим.

Шенне присела на корточки и начертила длинную дугу. Трава и земля под когтем послушно «сгорели», оставив после себя лишь пепельные ошметки.

Она покрутила оружие в руке, внимательно его разглядывая. Часть лезвия, что была в земле, едва заметно истончилась. Девочка аккуратно провела по когтю пальцем, желая стереть с него пепельные пылинки, но те, вместо того чтобы собраться на подушечке пальца, будучи придавленными к клинку, просто исчезли.

Талик тоже осторожно поднес свой палец, прикоснулся. Клинок показался ему гладким и немного прохладным.

– Как удивительно, Шенне… Этот клинок невероятно жгуч, но нам совсем не страшен. Он пальцы нам не режет и не жрет!

– Хм… а вот так? – девочка нанесла очень легкий удар по укрытой краем туники коленке. Клинок мгновенно аннигилировал ткань, что попалась ему на пути, но остановился, упершись в кожу, оставшуюся в итоге невредимой. – И правда, – уже без страха она ударила по голой коленке сильнее и на этот раз плашмя.

Лезвие обломилось. Маленькая часть с кончика по инерции ушла в землю и сделала в ней неглубокую ямку, а та, что ударилась о ногу, рассыпалась мелкими голубыми осколками вниз. Получалось, что жутко агрессивный ко всему остальному коготь не может ранить призывателя и крошится при попытке тому навредить.

– Еще я знаю, он живет недолго, – задумчиво произнесла Шенне, утапливая вглубь земли голубые осколки.

– Насколько?

– Я не знаю, с чем сравнить. Быть может… как от нас до площади пешочком.

Неспешным шагом это занимало минут десять.

– А после что?

– Мне неизвестно. Возможно, просто исчезает он. Давай, может, проверим с новым?

Талик оценил, насколько посерели их с Шенне змейки-вихри. После призыва они все еще были преимущественно розовыми, но серого цвета все же добавилось.

– Я предложил бы чешую призвать. А после, если лепестков достанет, коготь.

– Да, можно б было… вот только я не знаю чешуи. Одних лишь слов не хватит для призыва.

Она много раз просила деда продемонстрировать ей лазурные чешуйки, но, несмотря на его расположение к внучке, Яр Каир так ни разу и не согласился, отбрехиваясь тем, что это слишком для всех опасно. Шенне были известны лишь сопутствующие призыву слова.

– Условия я знаю, – неожиданно заявил Талик.

– Но откуда?

– С дощечки храмовой. Сегодня относил ее от Яр Багура в храм.