Ростислав Паров – Одна душа на двоих (страница 10)

– А если с мертвеца? – не собиралась сдаваться она.

Шенне подумала, что душа, судя по всему, сильно привязана к телу – вне зависимости от того, в сознании находится человек или нет. Но если тело умерло, то душе нет резона за него держаться, и ее частички, имевшие, по словам Талика, форму листиков, можно было бы тогда подобрать.

– И правда! – загорелись глаза мальчика, которому такая логика оказалась близка. – Я думаю, Шенне, сработать может!

– Талик, – пока еще осторожничала девочка, – но как же нам пробраться к трупам?

Опасения ее не были напрасными. Хотя в Калахаси редко выдавался месяц, чтобы Совет не объявлял об уходе из этого мира одного из членов общины, похороны оставались делом семейным. Сначала с умершим прощались его близкие родственники и друзья, а после тело сжигали – как правило, прямо на заднем дворе у семьи покойного. Попасть на этот скромный ритуал чужим, а уж тем более чужим детям, было почти нереально.

– Непросто будет. Проберемся ночью!

– Да, если к ночи не уйдет душа.

– Согласен, но других же вариантов нет.

Условий успеха было слишком много, чтобы искренне радоваться подобному плану. Надо было вовремя узнать о смерти, угадать, чтобы тело не сожгли в тот же день, выскользнуть из родительских домов в ночи, а еще надеяться, что листики «души» удастся поймать и затащить в поток.

Оба они чувствовали, что дела их обстоят по-прежнему скверно.

– Давай попробуем подвигать те листки, которые в потоке между нами, – предложил Талик, полагая, что лучше делать хоть что-нибудь, чем просто грустить.

– Давай. Но как я помогу?

– Советом!

– Попробую! Рассказывай, что там творится.

Талик отсел от ее кровати к окну, чтобы их «змейки» снова разделились, а между возник кольцевой поток серых с розовым листиков. Хотя поток двигался довольно медленно, задача все равно представлялась ему сложной, ведь применять призывы перемещения к движущимся предметам всегда было очень трудно.

Мальчик нацелился на первый выплывший слева листик и произнес слова призыва. Несколько розовых ворсинок моментально оторвались от ближайших вихрей, собрались в три маленьких пятна, метнулись на пару сантиметров вправо и испарились. Листок же, в который он целил, за это время уже проплыл дальше по потоку.

– Не успеваю, – прокомментировал Талик. – Пока я целюсь, листик убегает дальше. Сейчас вот, дар-матик… Нет, снова.

– А если целить пустоту? Туда, где появиться должен?

– Так и хотел. И снова дар-матик. – Он знал, что при виде формы серых листочков ему достаточно было произнести слова призыва мысленно, но продолжал говорить вслух, чтобы Шенне было понятнее. – Нет, слишком рано.

Мальчик сделал не меньше десяти попыток, прежде чем почувствовал ритм движения серых листочков.

– Вот, зацепил! Эх, жаль, сорвался…

– Уже прекрасно, что их можно ухватить! – глаза Шенне заблестели.

Хоть что-то у них начало получаться.

– Да тут и я растяпа, – заскромничал Талик, который все еще не мог привыкнуть к новым листикам. – Твои листочки плохо со мной ладят.

– Они такие же мои, как и твои, – снова напомнила девочка.

– Конечно, но твои они всю жизнь, мои – всего лишь пару дней последних.

Когда он стал достаточно точно попадать, оказалось, что далеко отодвинуть листик из потока нельзя. Сколько небесных сил на это ни направляй, он уходил в сторону не более чем на три-четыре сантиметра.

– Теперь нам главное, чтоб принялись чужие, – вдоволь наупражнявшись с даром Матика, заключил Талик.

– Ага, согласна! Сходим за обедом? Уже ведь полдень.

– Мы вдвоем пойдем? Или разбудим Яра?

– Пошли будить. Довольно ему спать!

В тот день Яр Каир с самого утра чувствовал себя неважно. И тем не менее старый муж вышел в привычный утренний обход западных окраин. Совет уже не спрашивал с него за дозоры, но дед чувствовал в этом свой долг. Воротившись раньше обычного, он добрел до своей кушетки и, кряхтя, завалился спать.

– Эй, дедушка, – легонько потрепала его за плечо Шенне. – Де-да! – усилила она напор.

Яр Каир дернулся, однако подняться не смог.

– Ше… бур… долина… На держаться… Да… – пробормотал что-то несвязное Яр, еще раз попытался встать и, не сумев, снова опустил голову на сложенную в несколько слоев шкуру.

– Мне кажется, Яр плох, – произнес мальчик, указав Шенне на перекосившееся, потерявшее симметрию лицо старика.

– Искать скорее папу надо!

Промедлив лишь секунду, Шенне схватила Талика за руку, проволокла того за собой через дом, затем на улицу и, неизменно обгоняя мальчика по пути, устремилась к дому старейшин.

Сначала им пришлось найти Яру Аржану, от которой отец получал ежедневный список больных, затем пробежать по пяти семьям из этого списка, еще раз заглянуть на площадь в надежде найти его за обедом, а после навестить еще одного больного, прежде чем найти Таймура и спешно отправить его на помощь деду Каиру.

Ужасно к тому моменту измотавшись, дети уже не смогли бежать вместе с Таймуром и, тяжело дыша, теперь с трудом волочили ноги.

– Талик, – наконец смогла говорить девочка, – мне кажется, я человек дурной.

– О чем ты говоришь, Шенне?! – возмутился мальчик. – С чего ты вдруг дурная?

– Да сам смотри, – виновато опустила она взгляд. – Деда в беде сейчас, а я, дурная, все думаю, как мы его листочки заберем.

Мальчик не нашел, что сразу ответить, лишь сжал посильнее ее худенькую кисть.

– Так что, дурная? – слезы тут же навернулись на ее серые с голубым глаза.

– Я так не думаю, Шенне.

– Ты врешь! – чуть не вскрикнула она.

– Я никогда тебе не врал.

– И впредь не вздумай! – девочка всхлипнула.

– Все так и будет. Вот скажи, Шенне, ты смерти деда хочешь?

– Нет, конечно!

– И мы, чтобы ее не допустить, сейчас избегали с тобой все ноги.

– Все так.

– Ты разве поступила дурно?

Шенне вздохнула.

– Не поступила, а подумала, скорей.

– Шенне, поступки в сотню раз важнее! Да и потом, не так уж неверны те мысли…

– Чего?

– Смерть Яра может принести не только горе.

– Я понимаю, и от этого как раз мне стыдно.

– Но это ж правда, что ее стыдиться?

– Наверно, нужно просто успокоить сердце.

– Ага, холодный ум, – вновь аккуратно сжал ее кисть Талик, подумав, что, если бы их не могли увидеть, он бы обязательно обнял ее за плечи и поцеловал во влажную от слез щеку.

Будучи крепок телом, Яр Каир, как говорила Дафна, имел нежную и ранимую душу. Сначала пропажа Шенне, а сразу после ее внезапная болезнь заставили старика сильно волноваться.

– Уж это старость, – заключил Таймур, увидев характерные симптомы близкой смерти. – Время на исходе.