Ростислав Паров – Неупокоенная Cлобода (страница 7)

«Марафон, дикарь на дороге, драка… поражение».

Заратец отчетливо ощутил унижение. Он уступил – сначала новенькой на турнире, а затем в полях – слабым никчемным дикарям. Горечь поражения была такой сильной, что Хэя затошнило, и он чуть не срыгнул в сторону. Сплюнул, вытер пересохшие губы.

«Ленты! – молнией пронеслось у него в голове. – Почему не защитили мне спину?»

Восстановив в памяти печальные для него события, мужчина огляделся: обстановка незнакомая, причудливая мебель и стены. Очень грязно и душно. С улицы доносится какой-то шум, похожий на шелест деревьев под порывами ветра.

В голове Хэя не было ни единой мысли, ни единого решения, как ему действовать. Он понимал лишь то, что ему надо вернуться домой. Вот только с железными путами на руках и ногах сделать это было нереально.

От этой неопределенности в нем вновь начала закипать злоба. Прерывисто дыша, узник встал на ноги, натянул железную цепь.

– Р-р-р-а-а-а! – выплеснул он накопившийся гнев и с силой дернул рукой в сторону.

Зажим впился в предплечье, причинив ему сильную боль. Страдание, как нередко бывает, погасило ярость и выдавило на его щеки соленые капли.

«Слезы?!» – искренне удивился Хэй.

Ему казалось, дотоле он никогда не плакал от боли, только от сильной радости.

В темноте слева заскрипел диван, мелькнул незнакомый силуэт. Вставший мужчина хмыкнул, прочистил горло, откашлялся. Подошел к заратцу, убедился, что тот в сознании, и направился к выходу.

Судя по одеждам, это был тоже дикарь, но не из тех, что встретились Хэю ранее. Новый.

Спустя несколько томительных минут, по истечении которых ощущение бессилия и паника заглушили все прочие чувства, дверь отворилась. Этого дикаря Хэй уже знал: худой, с большим носом и тяжелым, исподлобья взглядом – прочие нападавшие называли его Роном.

Тот вошел неспешно, зацепил на ходу спинку стула и, так что деревянные ножки оного противно заскребли по полу, потащил его за собой. Он остановился примерно в метре от пленника. Вынул из кармана брюк портсигар, достал сигарету, постучал ею о тыльную сторону ладони.

Когда загорелась спичка, глаза Хэя округлились: он ранее не видел настоящего огня, а единственное, что было на него похожим, – это пламя в сопле миниатюрной ракеты, которую выпустил в тот день его робот-спутник. Как завороженный наблюдал он за превращением деревянной палочки в уголек.

Рон молча закурил и выпустил сизую струю в направлении пленника. Тот закашлялся.

Затянувшись вновь, дикарь откинулся на спинку стула, балансируя на двух его задних ножках. Хэй отметил, что лоб мужчины густо изрезан морщинами, на правой щеке шрам, зубы неровные и желтые, одежда мятая.

С появлением чужака паника отступила, а едкий дым, выпущенный Хэю в лицо, вновь нагнал на него раздражение. Челюсти его сжались, руки собрались в кулаки и натянули цепи.

– Имя… есть? – после долгой паузы молвил дикарь и выпустил в пленника еще одну струю дыма.

Гнев вновь овладел Хэем, и он, позабыв, о цепях, сделал полшага вперед, готовый выбросить кулак в направлении обидчика. Цепь натянулась и не позволила чемпиону начать удар, который бы наверняка травмировал ему руку. В неконтролируемом раздражении он зарычал.

– Звереныш, – скривил губы Рон.

Хэй и сам не узнавал себя. Злоба, раздражительность, обостренные чувства.

«Что со мной?! – восклицал про себя он. – Что они сделали со мной?!»

Дикарь поднялся, почти вплотную подошел к пленнику. Затянувшись, он надолго задержал дым во рту, как будто о чем-то задумавшись. Взгляды мужчин встретились, и тогда, чуть подождав еще, Рон выпустил дым наружу.

Хэй кашлянул и на шаг отступил.

– Говорить-то вообще… – начал было дикарь, но дверь распахнулась и громко ударилась о стену.

– Капитан, там это… – замялся прибывший.

– Что «это»? – не оборачиваясь, сурово прохрипел Рон.

– Ну, это… – совсем оробел второй. – Голова прибыл… И Годенко – тож с ним.

– Иду.

Мужчина бросил окурок на пол и аккуратно растоптал ботинком.

– Да они как бы… тут уже.

– Лядь… – стиснул зубы Рон и только тогда повернулся к посланцу.

По скрипучей деревянной лестнице в полуподвальное помещение уже спускались двое, громко меж собой что-то обсуждая и весело посмеиваясь. Вскоре они показались: один в пиджаке, с огромным, растягивающим сорочку животом, второй – плотный, невысокий, седой, со старческими пигментными пятнами и обвисшей на шее кожей.

Вид обоих показался Хэю настолько ненормальным, что он с отвращением сморщился и отвел глаза.

– Ну, здравствуй, Иваныч, – во весь рот улыбался толстяк, протягивая правую руку, а левую отводя для объятий. – Поймал, грят, птичку?

– Здравствуй, Сергеич, – начал серьезно капитан дикарей, – даже двух, – закончил с улыбкой он.

– А-ха-ха-ха-а-а! – расхохотался Сергеич и дружески похлопал капитана по спине. – Ну, показывай, показывай! Не томи уже!

– Голова. – Рон чуть склонил голову перед лощеным стариком, зашедшим за толстым вслед.

– Здравствуй, Рон! – протянул ему жилистую властную руку глава. – Сработал, значит, брукобой ваш?

– Ум-ф, – не раскрывая рта, кивнул капитан. – Изумительно сработал, – сиял он.

–Ха-ха! – засиял и старик. – Рон, я уж и забыл тебя улыбающегося.

Дикарь враз стал серьезным, словно спохватившись, что позволил себе лишнего, а глава взял его под локоть и повел к пленнику.

– Хм-м… – щурясь, глядел старик на Хэя. – Крепкий лючок нам попался.

– Это что у него на животе такое?! – тыча в фактурные мышцы пресса, скорчил гримасу Годенко. – А, Иваныч?

Он раскрыл инкрустированный цветным стеклом портсигар, молча протянул голове, а затем капитану. Рон вытащил сигаретку, но вместо того, чтобы тут же закурить, заложил себе за ухо.

– Благодарю, – буркнул он.

– Что говорит? – кивнул старик на пленника, а тот, пораженный явственными следами его старости, вновь отвернулся.

– Пока ничего.

– Иваныч, это ж разве можно?! – прикуривая, изумился Сергеич. – У тебя же все говорят! Рано или поздно, но говорят. Так ведь?

– Так.

Словно играя с ребенком, толстый дикарь выставил два пухлых пальца «козой» и направил на молчаливого узника:

– У-тю-тю.

Хэй насилу удержался, чтобы не цапнуть обидчика за пальцы. Если б они не воняли табаком, он бы, вероятно, так и сделал. Заратец кипел изнутри, в голове проносились образы эффективных ударов, сокрушающих его врагов, кулаки инстинктивно сжимались.

Годенко, видимо найдя это издевательство недостаточным, попытался щелкнуть узника по носу. Хэй и сам не понял, как дернулся вперед и, громко клацнув челюстями, чуть не зацепил палец дикаря.

– Вот, лядь, псина какая дикая! – не на шутку испугался толстяк. – Сейчас я тебе!.. – начал закатывать он рукав.

– Нет, не сейчас, – уверенной рукой Рон преградил ему путь к жертве и ею же увлек обиженного в дальний угол. – Сюда посмотри.

Сергеич продолжал пыхтеть ровно до тех пор, пока не увидел трофейного робота.

– Фа-а! Какая штучка диковинная! – натужно наклонился он над устройством. – Жница?

– Нет, мушка, – холодно отвечал капитан. – Жница крупнее.

– Внутрь лазил?

– Колька полезет. Может жахнуть.

– Может, – авторитетно согласился глава.

Тот разговор Хэй практически не понимал, да он его почти и не слушал. Его раздражало и бесило все: ситуация, дикари, их разговоры, выдыхаемый ими едкий дым, оковы на руках, его собственное поведение. Даже само раздражение – и то раздражало.

Заратец ухватил цепи руками. Дернул влево, затем вправо. Потом, рванув уже всем телом, снова влево. Ему показалось, что стены, к которым крепились цепи, начали трескаться, и он удвоил усилия.