Ростислав Паров – Неупокоенная Cлобода (страница 9)

Хэй с готовностью выпил все содержимое, однако облегчения не почувствовал.

– Горькая, – понемногу успокаивался он.

– Кому как, – принюхался к стакану дикарь. – По мне так просто мерзкая. Так вот, – продолжал он, вновь отходя к шкафчику, – город, в котором ты жил… Как называется?

– Город? – все еще дрожал Хэй. – Про город не знаю, я жил в Зарате.

– Ясно. – Мужчина вернулся с бинтами, тряпкой и еще одной склянкой. – Сейчас потерпи, не дергайся. Гипохлорит, – поболтал он бутылкой.

Рон сложил тряпку вчетверо, обильно полил ее из бутылки и приложил прямо на ожог. Хэй вздрогнул, ощутив сначала облегчение от касания холодной жидкости, а затем жгучую боль – уже от касания плоти тряпкой. Заратец настроил себя, что это как последнее силовое повторение, которое всегда дается через боль.

– Подержи тут, – отпустил тряпку Рон. – Скажи мне, Хэй, – он стал наматывать бинт на торс пленника, – сколько вас там вообще, в Зарате?

5. Без угля

Произошло это за семь дней до пленения Хэя.

В южном округе Слободы патруль милиции задержал хулигана. Молодой человек в богатых одеждах избил на улице девушку. Избил в кровь, прямо на глазах ошалевших прохожих. Сначала задержанного конвоировали в южное отделение, а уже оттуда – в центральное, к капитану слобожанской милиции.

Дело по всем признакам было пустяшное, и окружной начальник мог вынести приговор сам. Но он побоялся, поосторожничал.

– Кого убил? – скосился на задержанного и его конвоиров капитан, когда те заявились в его душный, прокуренный кабинет.

– Да никого! – задергался связанный по рукам юноша. – Шлюху проучил только.

– Молчи, – нахмурил брови начальник и потянулся за сигаретой.

– Молчать?! – возмутился задержанный. – Я молчать не стану!

– Бабай, успокой, – кивнул капитан здоровенному подручному, караулящему у двери.

– Эй, эй!.. – закудахтал молодой человек, да было уже поздно.

Огромный охранник всадил свой здоровенный кулак в живот преступника, и тот, не в силах вздохнуть, опустился на колени.

– Докладывай, – взор капитана остановился на старшем конвойном.

– Родион Иванович… – немало растерялся тот, – девку избил в Кулагинском… Шлюху. Повязали, в отделение привели… А Рузанкин к вам приказал.

– А сам что? – смотрел на того исподлобья начальник.

– Так ведь это… из Песковых он, – перейдя на шепот, поведал конвоир. – Младшенький.

– Лядь, и что с того?! – вскипел Родион Иванович.

Прибывшие, не понаслышке зная о суровом нраве капитана, непроизвольно попятились. Родион Брагин уже семь лет руководил слобожанской милицией и имел репутацию жесткого, порой до лютости строгого, но честного и справедливого начальника.

– Обратно везти, что ль? – нашел капельку смелости второй патрульный.

– Нет, – перестал гневаться начальник. – Свидетелей сколько?

– Человек пять.

– А побои?

– Не тяжелые и не легкие. Средненькие.

– На два дня в темницу, сто гривен девке и двадцать штрафа. Оль, зафиксируй, – не глядя в сторону молчаливой секретарши, приказал капитан. – А Рузанкину скажите, что если он ссыкло… Нет, передайте, чтоб завтра к полудню тут был. Сам скажу.

Мужчина уже махнул рукой, дабы посетители убирались, как вдруг молодой человек снова подал голос.

– Родион Иванович, – застонал, поднимаясь, он, – вы с отцом обсудили бы. Чтоб без темницы… Всегда ведь уговориться можно.

– Вот же дрючело, – нервно выдохнул капитан. – Еще тридцать штрафа за попытку подкупа. Оля!

– Уже пишу, Родион Иванович, – отозвалась кроткая, некрасивая лицом блондинка.

– Все, валите уже. И Пескову сообщите.

– Сука ты дрючная! – обозлившись, оскалился Песков-младший. – За сестренку свою не боишься? Нет?! А зря! – зло рассмеялся юноша, когда Бабай уже вел того к двери.

Здоровяк отреагировал незамедлительно, с силой вмазав голову паренька в полотно двери.

– Ты что, оступился? – нагнулся он к упавшему и, приподняв того, с силой приложил лицом о деревянный пол. – Осторожнее, дурачок! Поранишься же.

– С Устиновым посади, – с трудом сдерживая ярость, крикнул им вслед капитан.

Не было ничего столь для него раздражающего, как угрозы в сторону младшей, по большому счету совершенно беззащитной сестры. Подчиненные, что давно с Родионом работали, хорошо о том знали, потому Бабай и не побоялся приложить юноше.

Преступника увели, а в кабинет проскользнул лысоватый, в грязном пиджаке мужчина – один из следователей, работавших под началом капитана. Обосновавшись у начальничьего стола, он битый час излагал результаты своего расследования, однако Брагин, задав по ходу доклада несколько уточняющих вопросов, остался недовольным.

– Марат, ты тупица, – затушив очередную сигарету, заключил капитан.

– Э-э… Тупица? – чесал крючковатый нос подчиненный. – Нет, совсем нет.

– Это был не вопрос.

Родион Иванович встал и, сунув руки в карманы, пошел кругом по кабинету.

– Доказательств нормальных не собрал… а парней троих обвинил, жизнь им готов загубить… И у меня почти час отнял. Для чего, лядь?! – процедил он в конце.

– Так ведь все указывает… – не успел закончить следователь, как над столом начальника загорелся красный фонарь.

Это означало, что слобожанский голова срочно вызывает капитана милиции к себе.

– Завтра к утру, Марат, – недовольно вздохнул Родион, подходя к вешалке с пиджаком. – Или у тебя появятся доказательства, или пойдешь тюремщиком. Все, вали.

Через пять минут он уже сидел в милицейской бричке. Он мог бы взять и автомобиль – их было в отделении два и так получилось бы чуть быстрее – но капитан не любил трескотню мотора и вонь от выхлопов. К тому же кони, в отличие от машин, не ломались.

«Неужели из-за Пескова?» – раздраженно гадал Брагин.

Несколько раз на его памяти подобные казусы, когда голова выгораживал какого-нибудь отпрыска из богатой семьи, случались. Капитан был от того не в восторге, но принимал такие решения легко: окончательный вердикт по любому делу, если оно обжаловано обвиняемым, оставался по закону за головой.

«Каждый день то же самое, – на минуту забыв о делах, задумался он. – Несчетное число сумасшедших дней вроде этого. Зачем бы оно мне надо? – уже не в первый раз задавал себе этот вопрос Родион. – И если не это, то что взамен? Куда приложиться мне? – Тоже не в первый раз не найдя ответа, он грустно вздохнул. – Нет, просто надо выспаться».

Главу он нашел в его усадьбе, в светлом, с любовью обставленном кабинете. Несмотря на еще ранний вечерний час, Павел Алексеевич Буров был уже хорошо выпивши. Преклонных лет мужчина устало сидел на роскошном диване; в руках – бокал, на столике рядом – пустая бутылка.

Голова выпивал редко и никогда не вызывал в таком состоянии по служебным вопросам.

– Здравствуй, Рон! – дружелюбно улыбнулся старик. – Присаживайся, – неопределенно махнул он рукой, позволяя гостю выбрать любое место по вкусу.

Тот взял простой стул, наподобие того, что стоял у него в кабинете, поставил чуть сбоку от дивана. Сцепив руки в замок, капитан в ожидании уставился на главу. Тот молчал.

Несколько минут Павел Алексеевич в задумчивости крутил в руках бокал, потирал блестящие на пиджаке пуговицы, пока наконец не решился.

– Уголь – всё, – тяжело молвил он и только тогда поставил опустевший бокал на стол.

Не было секретом, что ресурс старой шахты, дававшей слобожанам тепло и энергию многие десятки лет, почти полностью выработан. Заменить ее должна была новая шахта, запущенная менее года назад, запасов которой, по оценкам, могло хватить лет на сто, а то и на двести. Пикантности ситуации придавал тот факт, что угольным предприятием в Слободе владела семья Буровых.

– Совсем? – остался невозмутим капитан.

Голова усмехнулся:

– Нет, не совсем. Месяца на три еще хватит.

Гость молчал, и Павлу Алексеевичу пришлось продолжить:

– Столько было надежд на «Звездную», а оказалось… Пустышка, – цокнул языком он и поднял глаза на капитана. – Закончили на днях доразведку – слезы.