Ростислав Паров – Неупокоенная Cлобода (страница 11)

– Понятно, – кашлянул Рон. – Какие еще угрозы?

– Какие еще? – откинулся на спинку стула Лычный. – Мы сами, Родион Иванович.

Капитан скривился.

– Понимаешь ли, это иной уровень жития – гораздо, гораздо более бедный и тяжелый.

Заметив приближающегося официанта, ученый потер ладони в ожидании горячего.

– Как если бы ты был всем обеспечен и вдруг стал нищим, – продолжил Семен Романович, дождавшись ухода юноши. – Трагедия? Еще какая! А здесь так будет для всех.

– Уверен, большие фамилии не обеднеют.

– Весьма проницательно, – хитро улыбнулся советник, заправляя за воротник салфетку. – И это еще одна трагедия: чтобы им сохранить свои капиталы, с народа придется драть в разы больше. Дай мне пять минуток, пока не остыло.

Лычный занялся едой, полагая совершенно неприемлемым говорить и жевать одновременно. Капитан не возражал: очень многое предстояло ему понять и обдумать. Сев к собеседнику боком, он таки закурил.

– Все привыкнут со временем, – уже затушив сигарету, заключил Рон. – К бедности.

– Ум-ф, – как раз закончив с горячим, согласился Семен Романович. – Но сколько за это время душ будет загублено.

– Душ?

– Тысячи, десятки тысяч людей останутся без заработка, – продолжал ученый, устраиваясь на стуле удобнее. – Как думаешь, чем они все займутся? Думаешь, огороды начнут пахать? На поля батраками попросятся? Нет. Так мало кто сделает. А будет вот что: они собьются в шайки, будут отнимать и грабить. Отнимать, грабить и убивать. Те, кто будет беднеть медленнее, станут целью для тех, кто обнищает быстрее. Понимаешь меня?

– Ум-ф.

– И богачи наши займутся этим еще вперед мужика! – поднял указательный палец Лычный. – Особливо те, чьи производства закроются. Годенко, Малевич… У головы, кстати, тоже непростой выбор будет.

– Согласен.

– Мы будем всеми силами биться за блага прошлого, и никакая милиция с этим не справится. И потому, Родион Иванович, за лес я боюсь больше всего. Повырубят или, чего доброго, спалят.

– Назло?

– Будут грызть за него глотки, как за девчонку смазливую. А кому не достанется, ты же и сам знаешь, тот девочку-то и погубить может. Чирк спичкой – и не достанется никому, – весело закончил ученый. – Возможно, со временем все утрясется, когда нас меньше станет… Но смута будет великая, уж это точно!

– Скверно, Семен Романович.

Капитан по привычке достал портсигар и, обнаружив его пустым, спрятал обратно в карман.

– Скверно, Родион Иванович, – согласно кивнул советник, – и тем не менее в теории управляемо. Нет-нет, ты не хмурься, это ужасно сложно, но взять ситуацию под контроль все-таки возможно. Послушай, как вижу это я…

6. Дух

Разговор с Лычным затянулся почти до ночи. Рон внимательно его выслушал, задал много вопросов, однако сам ничего определенного в ответ не сказал. Заглянув после в отделение и убедившись, что ничего чрезвычайного в его отсутствие не случилось, капитан отбыл домой.

Вошел аккуратно, стараясь не шуметь, зажег спичку, а уж затем и свечу. На столе, на привычном для него месте – накрытая разделочной доской миска, на стуле – чистая одежда на завтра.

«Эх, Васька, – подумал он, – что б я без тебя делал?»

Каша совсем остыла, почти потеряв свой вкус. Благодаря сильному голоду мужчина почти не обратил на это внимания, быстро проглотил оставленный ему ужин и даже не заметил спрятавшейся за миской краюшки хлеба. Мысли о будущем Слободы, будущем крайне непростом, никак не выходили из головы.

Найдя долгожданную сигаретку, Брагин вышел на улицу. Сел на крылечке и, даже не бросив взгляда на чистое звездное небо, с удовольствием закурил.

– Славная дрянь, – прошептал он себе под нос.

Он все еще курил, когда дверь за его спиной скрипнула. Во двор вышла девушка – невысокая, с изящной худобой, закутанная в старую мужскую рубашку. Широко зевая, она без слов села рядом.

– Не спится? – не оборачиваясь, прохрипел Родион.

– Дымом завоняло, – без капельки злости ответила она.

– Извини, Васька, не подумал.

Он тут же затушил сигарету о крыльцо.

– Ум-ф, – удовлетворенно кивнула девушка. – А ты чего поздно так? Опять убили кого?

– Голова… Задачку подкинул новую.

– Павел Алексеевич нашел, на ком ездить можно, – возмутилась Василина. – Все ты да ты.

– Если б не Буров, я бы давно зажмурился, – сухо возразил Рон.

– Да, я помню.

В молодые годы, когда Брагин сбежал из дома и твердо решил жить своим умом, его приютила улица – ворье, бандиты, скупщики краденого и прочие жулики. Благодаря смекалке и быстрым ногам юноша там быстро освоился, а чуть позже перетащил на «темную сторону» и лучшего друга. Жизнь Родиона тогда была пьяной, веселой и безрассудной. Он всем был доволен, пока в очередной краже не угодил в засаду.

Друг его был застрелен, а Рон оказался в тюрьме с перспективой провести остаток жизни на одной из закрытых мануфактур для преступников.

Брагину повезло, что мать его – некогда красавица, каких поискать, – в молодые годы имела с Павлом Алексеевичем добрые отношения, как многие поговаривали, довольно пикантные. Буров уже был к тому времени в статусе головы и в силу сентиментальности или иных обстоятельств паренька пожалел: внес за него повинную плату и взял на черновую работу в милицию – с уговором, что юноша будет возвращать свой долг из жалованья.

– А что за задачка? – оживилась девушка.

– Секретное дрючево.

– Родя, ну пожалуйста! Ну хоть намекни! – загорелась любопытством она.

– У тебя, Васька, язык без костей, – улыбнулся ей капитан. – Тебе такое нельзя знать.

– Вот уж! – надула губки Василина. – А кстати, вечером приходил мужчинка такой фашный, от Песковых. Тебя искал. Зачем это?

– Барыги, – презрительно фыркнул мужчина. – Младшего сегодня забрали. Вот и засуетились.

– Правда?! Костика?

– Костика? – поморщился Родион.

– Ну мы с ним танцевали как-то, – мечтательно закатила глаза Василина. – Миленький.

– Гнида он, – вмиг стал суровым капитан. – Угрожал мне здоровьем твоим сегодня.

– А-а-а? Правда?

– Ум-ф.

– Бе-е, дерьмушка, – брезгливо скривилась сестра. – Фу! Вот зачем ты сказал мне?

– Если б не сказал, он бы лучше стал?

– Нет, Родя, но мне бы спалось лучше. Фу! – никак не могла смириться девушка.

– Ищи не фашного, а порядочного, – бесстрастно заключил Брагин. – Иначе хлебнешь с ним горя.

– Не понимаешь ты девичьего сердца, братец, – усмехнулась она, поднимаясь.

– Точно.

Рон был женат дважды, оба раза неудачно.

Первая супруга, еще из бандитского прошлого, бросила его спустя полгода совместного жития. Такая же отвязная и беспечная, как он сам, она влюбилась в другого хулигана, не отличавшегося ни умом, ни силой, ни красотой. Какое-то время Рон еще поддерживал с ней связь, которая оборвалась после устройства Брагина в милицию.

Второй его брак состоялся заметно позже, когда ему было уже под тридцать. Женщина была из простых, работящая. У них родился сын, по несчастью – уродец. Супруга вскоре спилась, а ребенок умер, не дожив и до года. Брагин тогда поддержать ее не сумел – по неопытности, из-за адской работы и собственных душевных терзаний.

С тех пор серьезных отношений с женщинами Рон избегал, довольствуясь краткими свиданиями со старой знакомой, имевшей далеко не безупречную репутацию.

– Спокойной ночи! – поцеловала его в макушку Василина.