Ростислав Паров – Неупокоенная Cлобода (страница 13)

– Рон, мой мальчик, – все еще продолжал хихикать старик, – Духу всегда было глубоко плевать на наш комфорт и на то, сколько нас вообще.

– Разве он не защитник Слободы?

– Конечно, защитник, – наконец успокоился Павел Алексеевич. – Обрати внимание: на нас никто не нападает. Ни одна жница за все эти годы не залетела к нам!

– Хм… – зачесал подбородок Брагин.

– Идем, убедишься сам, – подмигнул ему Буров. – Самое время тебе с ним встретиться.

Рон мало чего в своей жизни боялся, и тем не менее в преддверии встречи с Духом его таки пробила мелкая дрожь. Трехсотлетнее, а то и старше существо, умом превосходящее самих фадров.

«Что сказать ему? О чем лучше спросить?» – озадачился было капитан, но вскоре успокоился, ведь на самом деле он хорошо знал, чего хочет от Духа.

Двое спустились во двор. Рон уже знал, куда им идти: Башня Духа из серого несокрушимого камня величественно возвышалась над небольшим леском около особняка Буровых. Вход сторожил личный охранник головы, что, в общем-то, было излишним: тяжелая решетчатая дверь не имела ни ручек, ни замков, а отпиралась как по волшебству сама, стоило только Павлу Алексеевичу протянуть к ней руку.

– Идем, – кивнул в темноту хозяин.

По узкой круговой лестнице, освещаемой неведомыми слобожанам светильниками, они поднялись на самый верх.

– Посмотри, Рон, – задыхался по пути голова, – этим стенам три сотни лет, а они как новенькие!

– Ум-ф, – мыкнул Брагин, вынужденный держать медленный темп.

Зашли в небольшую круглую комнату, диаметром метра в три. Стены серые, как снаружи, окон нет, те же чудные лампы. Справа от входа – каменная фигура сидящей женщины, как будто уставшей, согнувшей спину и положившей на поднятое колено руку. Статуя восседала в широкой юбке, тогда как полная ее грудь оставалась обнаженной. Рон оторвал любопытный взгляд от бюста и поднял его выше – на строгое, но с правильными чертами лицо.

Павел Алексеевич обернулся и опасливо приложил указательный палец к губам. Капитан кивнул.

Они сели у стены напротив: голова – на толстую тканевую подстилку, уже давно тут обосновавшуюся, гость – прямо на холодный, но чистый пол.

– Здравствуй, Афина, – глядя на изваяние, с почтением произнес старик.

– Здравствуй, Павел, – последовал ответ от камня. Приветствие Духа прозвучало четко, звонко, как будто он был здесь рядом. – Зачем ты привел спутника?

– Это мой преемник, Родион Брагин, – слегка виновато отозвался голова.

– Сядь ко мне ближе, Рон, – повелела Афина, заставив гостя в очередной раз вздрогнуть. – Да, вот сюда.

Капитан сел рядом со статуей, так что волосы его чуть не коснулись ее руки.

– Хорошо, Рон, – спустя пять долгих секунд отозвался Дух. – После смерти или отречения Павла ты можешь говорить со мной от лица гексы.

Чувствуя себя неуютно на такой дистанции, Брагин отполз обратно.

– У нас есть еще вопрос, – улыбнувшись капитану, обратился глава к Духу.

– Говорите.

Глава тут же кивнул преемнику, дескать, давай, дерзай.

– У нас уголь кончается, – несмело начал тот. – Без энергии у нас нет будущего. Без нее мы будем жить хуже и меньше. Возможно, что вообще вымрем.

Мужчина, как ему казалось, изложил самую суть проблемы, однако Афина сохранила молчание.

– Ты можешь дать нам уран? – в итоге спросил Рон о том, что, в представлении Лычного, могло запросто решить их проблемы.

– Нет, – холодно ответил Дух.

Рон хмыкнул:

– А подсказать, что делать?

– Нет.

Павел Алексеевич удовлетворенно развел руками: как он и предупреждал, Афину не трогали их проблемы.

– Тебе неважно, что будет с твоими людьми? – не желал сдаваться Брагин.

– Мне важно, что они живы.

Округлив глаза, Буров посмотрел сначала на неподвижную статую, потом на своего спутника. Ответ Духа стал для него неожиданным.

– И не важно, сколько их? – ничуть не заметил его реакции Рон.

– Нет.

– Понятно. Тогда скажи, в соседних городах… тоже есть Духи?

– У каждой гексы есть Дух, – спокойно ответила Афина.

– Если мы захватим чужую… гексу. Что сделает ее Дух?

Для Брагина было крайне важно узнать, будет ли чужой Дух им врагом и станет ли он сотрудничать с возможными победителями.

– Он вас уничтожит.

Рону показалось, что в последнем ответе Афины прозвучала какая-то нотка грусти, даже сожаления. Капитан невольно задумался.

– До встречи, мужчины, – вновь заговорил Дух. – Мне нездоровится.

Разговор с Духом сильно взволновал Павла Алексеевича. По его словам, ранее Афина всегда была предельно деловой и никогда не объясняла ему своих решений. Последнее же «мне нездоровится» и вовсе повергло старика в шок.

– Разве Дух не бессмертен?! – осторожно спускаясь по лестнице, растерянно бормотал он. – Разве может ему нездоровиться?

Брагин же был озабочен иным: оказалось, что чужой Дух будет враждебен к захватчикам, а понимания, на что тот способен и можно ли как-то его устранить, у него не было.

«Реально ли это – уничтожить Духа?» – спрашивал он себя, но не мог даже подступиться к ответу, так мало он знал о Духах.

Тем не менее Павел Алексеевич не отмел вариант захвата и вечером собрал у себя Годенко, Малевича, Галькевича и Быстрова – тех, кто в сценарии управляемой деградации должен был понести наибольшие потери. Опытный глава понимал, что в одиночку он при любом варианте не справится, – ему нужна была поддержка и ресурсы других семей.

Когда Буров объявил им, что уголь заканчивается, богачи, до этого самодовольные и веселые, помрачнели. Просторная гостиная быстро наполнилась табачным дымом. Толстосумы молча тянули свои сигареты, переваривали сказанное.

– А как же «Звездная»? – усомнился Малевич – владелец металлургического завода.

– Пустышка, – отмахнулся глава.

– Вот же дрючная срань! – во весь голос выругался Годенко. – Это ж, лядь!.. Это ж!.. – не сумел подобрать он подходящих слов.

– Тише, Мишка, тише, – по-отечески похлопал его по плечу глава. – Все действительно худо и может стать еще хуже…

Во многом опираясь на выводы своего советника, Павел Алексеевич расписал присутствующим, какой упадок, бардак и голод могут настать в скором времени в Слободе.

– Мы с Брагиным обдумали два варианта, – чуть позже дал он приунывшим гостям надежду.

Первый вариант им не понравился: про вероятную девальвацию векселей вслух говорить было нельзя, а экспроприация лично им ничего не давала. Они в любом случае становились намного более бедными, и тешиться оставалось лишь тем, что более удачливые фамилии не смогут на этом сильно нажиться.

– Тогда и наши активы выкупать надо! – возмущался, раскрасневшись, Быстров. – И по справедливой цене!

– Адам, справедливая цена твоей фабрики – это цена лома, – возражал ему глава, и споры разгорались с новой силой.

Второй вариант почтенные мужчины сочли более обнадеживающим, но уж очень рискованным. Никто в Слободе не любил соседей, однако их подавляющее техническое превосходство не позволяло отнестись к идее захвата их территорий серьезно.

Богачи спорили почти до ночи, так и не придя в итоге к согласию. Как бы тому ни противился Павел Алексеевич, ему пришлось отпустить уже ошалевших от никотина и ругани гостей по домам. Каждый из них клятвенно обещал, что все здесь сказанное останется в тайне, а завтра в три по полудню они вновь соберутся у Бурова.

– Проболтаются, – мрачно заключил капитан, когда поместье покинул последний гость.

– Несомненно, Рон, – согласился с ним голова.

7. Волнения