Ростислав Паров – Неупокоенная Cлобода (страница 14)
Утром Брагин вернулся к текущим делам. Следователи жаловались на заместителя и его твердолобость, заместитель костерил следователей и, опасаясь ответственности, тянул с приговорами. Все шло как обычно, как было прежде и к чему привык капитан, пока в кабинет не влетел Заур.
– Рон, чрезвычайка на Востоке! – с тревогой объявил он. – Подмоги просят.
Подобные появления у начальника для работников отделения были немыслимы и, если случались, заканчивались для них плачевно. Однако Заур – старый товарищ Брагина, с которым они сблизились еще в ранние годы милицейской карьеры, – был в этом плане исключением.
– Что там?
– Драка массовая на литейном. Телеграммой прислали.
Изначально для милиции планировалось организовать телефонную связь, о которой слобожанские инженеры знали, но которой нигде в городе еще не было. Проект был объявлен громкий, бюджет выделен весомый, но на деле все выходило неладно. Когда хваленые инженеры не смогли воссоздать микрофоны, всю их команду уволили, а милиция вместо телефона получила примитивный телеграф, передающий сообщения на морзянке.
Рон взял с собой десять человек: семерых из дежурного отряда, Бабая и еще двоих из патрульных – чтоб набирались опыта. На двух автомобилях они домчали до литейного завода минут за пятнадцать. На подъезде их встретил юноша с милицейским шевроном.
– Докладывай! – выпрыгнув из машины, крикнул ему Брагин.
– Малевич мертв, – дрожал голос юноши, – управление з-захватили, наши там… окружили их.
– Лядь, да кто ж так докладывает?! – ругнулся на подчиненного Рон, однако мучить паренька расспросами не стал.
Только во дворе, найдя командира из восточного отделения, они начали понимать случившееся. Как оказалось, утром Малевич уволил три четверти своих рабочих – не только металлургов, но и инженеров, механиков, администраторов. Рабочий люд такого не ожидал, потребовал объяснений и положенных по закону выплат. Не дождавшись ни того, ни другого, толпа двинулась к заводоуправлению. Началась потасовка с охраной, стрельба. Управление в итоге было взято штурмом, а загнанный толпой Малевич – сброшен с крыши. С прибытием милиции бунтовщики, числом около сотни, заперлись во дворе заводоуправления и приготовились к круговой обороне.
– Охрану они перебили заводскую… Пистоли есть, у охранников отобрали. У нас двое ранены, – закончил доклад командир.
– Ясно, – хмурил брови Брагин.
Хотя ношение огнестрельного оружия дозволялось законом только милиции, голова подходил к этому положению гибко, закрывая глаза на наличие пистолей у личной охраны особо важных и обеспеченных персон.
– Заур, Бабай, Костя, берите вторые пистоли и со мной. Остальные – прикрывайте, – распорядился Рон. – Побегут – стреляйте.
Он пошел к окруженным бунтовщикам первым, трое его бойцов – чуть позади.
– Стоять! Дальше нельзя! – приметили их посаженные на заборы дозорные.
– Брагин, капитан милиции! – прокричал им в ответ Рон. – Говорить пришел.
Те замешкались, начали переговариваться со скрытыми кирпичной стеной сообщниками.
– Заходи! Один! – скомандовал с забора мужик.
– Нет, – мотнул головой капитан. – Ворота открывайте. Мы тут, – он ткнул пальцем под ноги, что было примерно метрах в семи от прохода, – вы там.
Снова переговоры, опять перешептывания.
– Не хотим так, – важно надул губы дозорный.
– Вы, лядь, тупые, что ли?! – старался быть громким Брагин. – Хотите, чтоб вас выкурили и перебили всех, в рючку? Где, лядь, логика?!
– Подожди, – забыл вдруг про важность работяга.
Через минуту ворота отворились, открыв взгляду Рона шеренгу крепких мужиков – в основном с дубьем и железками, несколько – с трофейными пистолями. За их спинами шумели остальные бунтовщики, готовые в случае штурма прийти переговорщикам на подмогу.
– Кто главный у вас? – закурил Брагин.
– У нас все главные! – гаркнул один из работяг слева.
– Оттого и бардак у вас, – мельком оглядел Рон толпу. – Так что? Каков план?
Судя по молчанию, стройного плана у мужиков не было.
– Просто тут сдохнуть, что ли?! – не дождавшись ответа, прорычал на них Родион.
– Пусть эти дрючелы обратно нас принимают, – отозвался долговязый мужик с пистолем. – Или выходные выплачивают. Нам ведь чужого не надо, пусть наше вернут!
– Да! Да! Верно, Леший! – поддержала его толпа.
– Пока вы Малевича с охраной не зажмурили, так бы и можно было сделать. – Родион затянулся. – Нужно. А сейчас… – помотал он головой.
– Толстяк сам спрыгнул, – с ухмылкой заявил долговязый. – Испугался – и туда… Что ж мы его, держать должны были?
– А охрана его, наверное, со страху застрелилась. Так? – стал еще строже капитан.
– Не так, лядь! – оказался не из пугливых Леший. – Сами они стрелять начали. Никто б не убил их, если бы не палили в нас… Зуб за зуб, Брагин!
– А я за своих раненых тоже вам должен руки-ноги поломать? А?! – рявкнул Рон. – Нет? Тогда так делаем…
Предложение капитана сводилось к тому, что всех бунтовщиков задержат, допросят и тогда выяснят, кто и в чьей смерти виновен, кто защищался, а кто безоружным черепа ломал. Обязательств с завода это не снимало, но с учетом смерти владельца на быстрые решения рассчитывать теперь не стоило.
– Нет уж, капитан, – рассмеялся Леший, – ты здесь дураков не найдешь! Или будет по-нашему, или насмерть драться пойдем. Нам терять нечего!
– Да! Нечего! – поддержали его товарищи, уже куда менее дружно.
– Всё же вы туподрюки. – Рон бросил наземь окурок, небрежно его растоптал. – Сколько у вас выстрелов осталось? Четыре?! Меньше?! Вот перебьем мы вас тут, а что дальше – думали? О женах – думали?! О родителях?! На них же повинная плата ляжет! – искренне разозлился Брагин. – Лядь, вы мужики или кто?!
– Мы свое слово сказали, – перестав улыбаться, все еще упорствовал Леший.
– В рючку, Леха, – вышел из строя мужик в рваной рубахе. – Я же дурак: про своих-то и не подумал.
Он бросил под ноги лом и, заложив руки за спину, направился к Рону и его отряду.
– Генка, лядь, стой! – пытался спасти ситуацию Леший, но время уже было упущено.
Один за другим недавние бунтовщики стали бросать оружие. Мало кто был готов сознательно погубить семью ради гордыни. Леший пытался их остановить, запугивал, уговаривал, но как он ни старался, вскоре на стороне повстанцев осталось не более десятка, по всей видимости, наиболее провинившихся в ходе штурма персон.
– Давай и ты, – кивнул главарю Рон. – Умереть никогда не поздно.
Леший, нервно крутя головой, очевидно, колебался.
– Да поцелуй мой рюк! – вскидывая оружие, крикнул он.
Схватились за пистоли и соратники Брагина, к тому моменту уже ожидавшие подобной выходки. Грянули выстрелы, еще и еще; пороховой дым на секунды застлал всем глаза.
Непривычные к огнестрельному оружию мужики ожидаемо в этой схватке проиграли. Леший первым выстрелом промахнулся, а остальные, у кого были пистоли, даже не успели взвести курки. Четверо бунтарей рухнули мертвыми или ранеными, двое присели, чтоб не попасть под пули, а прочие решили спастись бегством.
– Всё, – откашлялся Родион, – остальные, кто жив, туда! Афанасьев! – крикнул он засадному отряду. – Принимай оставшихся и вези всех в центральное! Трое еще в здании, их тоже возьмите.
– Принял! – отозвался командир «восточных».
Примерно через час, внимательно изучив место преступления и сосчитав убитых, Рон со своим отрядом тоже отбыл в отделение.
«Так торопился сэкономить… До чего ж они жадный люд!» – трясясь на сиденье машины, дивился он поступку Малевича.
Чутье, однако, подсказывало капитану, что приступ жадности в тот день случится не только у владельца литейного завода.
Они были на полпути к отделению, когда на глаза им попались двое бегущих мужчин. Рон насторожился: взрослые мужики резвиться просто так не любили, а делали это либо при драке, либо, что хуже, при воровстве.
– Тормози, – скомандовал капитан Бабаю.
Присмотревшись, однако, он не нашел в них ничего опасного: чистые, бегут, но не убегают, догнать друг друга не стремятся.
За поворотом подозрительных личностей стало больше: бабы, старушки, мужики и даже малышня – все куда-то спешили. Брагин остановил машину, вылез, дождался, когда грузная бабуля поравняется с ним.
– Мать, куда мчишь так? – пошел он с ней вровень.
– На рынок, куда ж еще? – обливалась п
Заехали на рынок. Тьма народа, шум, гам – от обычного рыночного спокойствия с его непрестанной, но не громкой болтовней не осталось и следа.
– Очередь соблюдайте! Не лезьте, лядь, без очереди! – зычно орал торговец справа. – По три штуки в руки!