Ростислав Паров – Неупокоенная Cлобода (страница 12)
– И тебе.
Ночь, однако, выдалась совсем не спокойной. Тревожные мысли о будущем Слободы, о том, как в нем будет житься Василине и ее детям, никак не отпускали капитана. Они проникали в сновидения, причудливо переплетались с иными фантазиями, вновь и вновь возвращая Рона к предельно важному и ответственному выбору. Как следствие, в отделение он прибыл еще более хмурым, чем обычно.
Франт от Песковых, по всей видимости их жалобщик, уже ожидал его – весь сияющий, в отглаженной рубахе, на чистом и ухоженном автомобиле, под стать самому жалобщику.
– Родион Иванович! – соскочил мужчина с сиденья.
– Что? – не стал останавливаться Брагин.
– Поговорить надо, насчет Константина Андреевича, – почти догнал его франт.
– Не о чем, я приговор вынес, – скосился Рон на выглаженную сорочку, не понимая, как можно тратить столько времени и сил на такую безделицу.
– Возможно, вы не учли всех деталей, Родион Иванович, – хитро заулыбался жалобщик.
– Не нравится – иди к голове, – бросил на него недобрый взгляд капитан.
– Упрямство вас погубит, Родион Иванович, – остановившись, съехидничал посланник.
За годы работы в милиции Рон уже привык к завуалированным угрозам, суть которых, как правило, была не столько в запугивании, сколько в провокации.
– Губят высокомерие и глупость, – все же слегка завелся он. – Так Андрей Сергеичу и передай.
Поднявшись на второй этаж, он отправил Ольгу к своему заместителю в помощь, а сам заперся и никого до полудня не принимал. Дюжина листов была исчеркана, несметное число сигарет было выкурено, сотни шагов пройдены от стены к стене. И тем не менее Брагин полученным результатом остался недоволен.
– Был у меня жалобщик от Песковых, – по прибытии капитана объявил ему голова.
– Ясно.
– Говорит, побои ему нанесли.
– Ум-ф, – кивнул Брагин. – Проучили маленько, за неуважение к милиции.
– А что? Без этого никак?! – изображал удивление Павел Алексеевич, как будто подобный разговор был у них впервые.
– Тварь он. Такие без насилия не понимают.
– Нехорошо, Рон, – все еще беспокоился о случившемся глава. – Нехорошо вышло.
– Будет нехорошо, если за деньги можно будет закон презирать, – пробурчал в ответ капитан, раздражаясь тревоге старика о такой мелочи.
– И то верно, – хмыкнул Павел Алексеевич и наконец уселся на диван. – Я ж ведь сам тебя этому учил. Ладно, оставим Пескова. Скажи мне лучше, придумал ли ты что-нибудь?
– Есть три варианта, – тяжело вздохнул Брагин.
– Три? – повеселел хозяин. – Три – это уже хорошо, Рон. Слушаю тебя внимательно.
– Первый – это то, за что Лычный ратует, – сдержанно начал капитан. – Управлять упадком.
План управляемой деградации сводился к тому, чтобы в разы нарастить численность слобожанской милиции, ключевые в новых реалиях активы (леса, поля и лошадей) выкупить в городскую казну, а после, когда будет достигнуто новое равновесие, – продать их богачам обратно.
– Выплатить им расписками в гривнах, – продолжал излагать Родион. – Лычный уверяет, что вскоре те обесценятся и возвращать надо будет намного меньше.
– Ум-ф. Слышал про этот план, – понимающе кивал Павел Алексеевич.
Потребление древесины и угля, который удастся сменять на пшеницу, по замыслу Лычного, необходимо было жестко нормировать – чтобы лесные угодья не сокращались, а люди при этом смогли топить печи хотя бы в морозы.
– Будут беспорядки. Большие фамилии взбунтуются, – прогнозировал Брагин. – Придется жестко действовать. Крови прольется немало.
Последнее, в циничном представлении Семена Романовича, могло быть даже кстати, поскольку уменьшало число едоков, что в сценарии управляемой деградации все равно было необходимо.
– Да, – опустил Буров взгляд, – об этом я, к сожалению, знаю. А что у тебя за второй вариант?
В ходе своих собственных размышлений и последующих бесед с Лычным голова видел этот сценарий ужасным, но, по сути, единственно возможным.
– Захватить земли у соседей.
– Что?! – пришел в изумление старик.
– Уголь, железо, нефть – неизвестно, что у них есть, – как ни в чем не бывало продолжал Рон. – Леса и поля есть точно. И дров тогда точно на всех хватит.
В случае успеха это позволяло избежать конфликта с местной элитой: собственность у богачей отбирать тогда будет не нужно, а проигравшие от исчерпания угля получат шанс разжиться на новых землях.
– Это безумие, Рон! – всплеснул руками старик. – Совершенное безумие!
Голова с Лычным упустили данный вариант неспроста: разница в военном потенциале между Слободой и соседями была колоссальной.
– Триста лет назад ф
Соседи слобожан совсем не отличались добродушием, и каждому в поселении это было известно: посыльные, отчаянные торговцы, искатели приключений – все, кто оставался на чужой земле достаточно долго, были уничтожены патрульными роботами.
В один год среди слобожан собралась группа отъявленных чудаков, человек в сто, и с плакатами «Простите наших отцов! Мы ни в чем не виновны!» маршем пошла за кордон. Они смогли пройти по чужой земле несколько сотен метров, были встречены дозорным роботом и под огнем его орудий побежали обратно. Добили бегущих демонстрантов уже дроны, так что никто из отчаянных слобожан достичь спасительной границы не смог.
– Успешность атаки зависит от того, какова численность врага, – холодно отвечал Рон, – сколько мы о нем сможем узнать… и какое оружие против него найдем.
– Оружие против бруков? – прищурил левый глаз старик.
– Ум-ф, – кивнул капитан. – Учтите, Павел Алексеевич… Они не видят в нас противника и нападения не ждут.
По разумению Рона, если бы соседи готовились к схватке, у Слободы бы действительно не было шансов. Но за три сотни лет абсолютного слобожанского бессилия их соседи-людрюки должны были расслабиться, а у их машин-защитников – должны были обязательно появиться слабые места. Так полагал капитан.
– Вот, голова, – он взял со стола карандаш, бумагу и начертил шестиугольник, – это наша Слобода. Шесть поселений вокруг. Вероятно, по площади и форме такие же, как Слобода.
– Ну, пусть так.
– Насколько мы знаем, на приграничных территориях никто не живет. И так со всех шести сторон.
Брагин нарисовал шесть линий на некотором удалении от границы.
– Допустим. И что это значит?
– Это значит, Павел Алексеевич, что людрюков может быть мало. – Рон положил карандаш. – Очень мало. Если так, преимущество в числе может решить исход.
– Числом их не одолеть, – мрачно возразил голова. – Нас перебьют еще на подходе.
– Нападем неожиданно, – не сдавался капитан. – Ночью или в тумане. Если знать, где хранятся машины, то ударим туда и сожжем их. Остальные рано или поздно потеряют энергию, тогда их добьем.
– Хм-м… – засомневался Павел Алексеевич, встал, начал беспокойно расхаживать по гостиной. – И если так, то как ты видишь, что делать?
– Сначала собрать толковых инженеров, создать оружие… Чтоб получше этого, – похлопал Рон по пистолю, который, как было известно, против роботов был бесполезен. – Чем лучше будет оружие, тем выше шансы. Дальше захватим люка, узнаем, что там, где и сколько. Потом соберем людей, лошадей, быги…
– А если провалишься?
На несколько секунд Родион замолчал. Голова продолжал сверлить его испытующим взглядом.
– Тогда оставшимся станет проще выжить, – мрачно ответил Брагин.
– Возможно, Рон, – с некоторым разочарованием вздохнул старик. – Если бы не лошади и крепкие мужики, которых вы там изведете.
Родион спорить на стал: по тому, как глава перешел с «мы» на «вы», он уже понял, что план сей не слишком-то его вдохновил.
– Ну а третье? – после долгой паузы вопросил Буров.
– Просить у Духа ядерную технологию, – сухо ответил капитан.
Павел Алексеевич рассмеялся. Да так безудержно, что посетитель, от смущения давно отвыкший, немало растерялся.
– Разве смешно? – усомнился Родион. – Это его город, его люди…