Ростислав Паров – Айка (страница 2)
– Заметано! – указал он на меня пальцем и рассмеялся. – Только недолго думай! А пока моя зайка думает…
Парень расправил плечи и оглядел класс.
– Если хоть пальцем ее кто тронет – урою ублюдка! – грозно объявил он.
При этих словах он сделал свирепое, как у зверя, лицо и пошел к дальней парте, по пути расталкивая парней и щипая за бока девушек.
– Это Пономарев – самый сильный и разнузданный парень в школе! Я бы на твоем месте не соглашалась, – посоветовала мне Марина.
На мой простодушный вопрос «почему?» она ответила, что Пономарев «поматросит и бросит», что он «озабоченный», и что вообще быть четвертой «стремно». Конечно же, я мало что поняла из услышанного.
На следующей перемене – в кабинете физики, на втором этаже – ко мне вновь подошла Ольга Синицина:
– Айка! Или нам теперь называть тебя зайкой?
Сощурившись и поджав губы, она посмотрела сначала на меня, потом на Пономарева, затем опять на меня.
– Ты чего-то хотела? – спросила я.
– Да, – спохватилась Ольга. – Вот тебе анкета, заполни ее!
Она протянула мне лист бумаги с напечатанной на нем табличкой.
– Зачем?
– Надо так! Делай, что говорят! – неожиданно повысила голос староста.
Понятнее мне не стало, и я хотела переспросить, но в эту секунду с дальней парты раздался сердитый мужской голос.
– Эй, Олька-мозолька! – крикнул Пономарев. – Тебе че от моей зайки надо? Я непонятно объяснил? Или ты думаешь, тебя это не касается, раз ты моя третья?
Синицина недовольно фыркнула и ушла, оставив мне лист с анкетой. Некоторые из учеников нашли для себя в этой сцене что-то смешное и рассмеялись.
Они смеются и улыбаются так часто, что я порой не понимаю, чему они радуются. Точно не получению знаний, ведь во время урока улыбок на лицах моих одноклассников я не заметила.
Пока я не пытаюсь во все вникнуть и со всем разобраться. Я согласна с Яковом: сперва надо обвыкнуться.
Однако один эпизод меня так сильно заинтересовал, что я не могу его игнорировать.
Это было на перемене, около уборной. Трое высоких парней били двоих других – заметно ниже ростом и, вероятно, младше них. Избиваемые были в слезах, пытались убежать, ругались, но чем больше они огрызались, тем больше им доставалось.
Те же, кто, как и я, оказались рядом, боялись вмешиваться и опасливо проходили мимо. Ведь каждый вмешавшийся в результате мог оказаться на месте тех двоих. Меня даже передернуло от этой мысли.
Но заинтересовало меня другое: лица высоких парней сияли улыбками.
Почему и чему эти юноши радовались? Непонятно. Возможно, они психически больны. Но если так, то что они делают в школе? Странно это все, очень странно.
Глядя на них, я застыла на месте.
– Чего уставилась? – с улыбкой спросил меня один из парней. – Что, кто-то из этих ничтожеств твой братец? Хочешь, чтоб мы его пощадили?
Я в растерянности помотала головой и поспешила уйти.
13.10.06
С утра простояла на остановке двадцать пять минут и из-за этого сильно опоздала. Учительница русского языка – пожилая женщина с курчавыми волосами соломенного цвета – встретила меня враждебно.
– Ты кто такая и что тебе надо здесь? – с раздражением спросила она после моего «можно войти?».
Пока я, растерявшись, подбирала слова, ей подсказали, что я новенькая, назвали мое имя и фамилию.
– В моем классе новенькая? – удивилась женщина. – Даже если так, это ничего не меняет! Правила едины для всех!
Сказав это, она подняла указательный палец и добавила:
– Все равно я поставлю тебе пропуск.
– Ладно, – пожала плечами я, не догадываясь, чем плох этот «пропуск».
Я двинулась к своей парте, и учительница на меня закричала:
– Ты куда пошла? Ты что, русского языка не понимаешь?!
Опешив от крика, я остановилась.
– На свое место, – сказала осторожно я, а класс почему-то рассмеялся.
– У тебя уже стоит «н» в журнале, «н» – значит не была на уроке! – вновь закричала она. – Ясно тебе, Рейман?!
– Ясно. И поэтому мне нельзя дослушать оставшуюся часть урока?
Очевидно, мне не стоило этого говорить. Глаза учительницы расширились, она вскинула вверх руку и с силой бросила шариковую ручку на пол.
– Ты совсем, что ли, дура, Рейман?! – воскликнула она. – Немедленно выйди вон и закрой за собой дверь!
Мои одноклассники рассмеялись еще громче. Что их обрадовало в этой нелепой сцене – неясно, но я уже привыкла, что они очень часто радуются. Вернусь к этому как-нибудь позже.
Как бы то ни было, мне пришлось выйти.
На уроке английского языка учительница около пяти минут тестировала мои знания: задавала различные вопросы и требовала отвечать непременно по-английски.
– Очень неважно, dear Айка! – заключила она. – Очень!
Некоторые ученики вновь нашли это смешным.
– Да зайка-то наша совсем не Знайка! – шептались позади меня.
– Да, туповата… Под стать Пономареву!
Третий язык дается мне тяжело. Правила грамматики я помню, но этого недостаточно. Надо больше читать, запоминать больше слов, учиться понимать контекст их употребления. Но времени на все не хватает. Пока в приоритете математика.
На следующей перемене, когда я как раз дочитывала очередную главу по алгебре, в соседнем ряду на парту напротив сел парень – с русыми кудрявыми волосами и ямочкой на подбородке. Он сложил на груди руки и некоторое время внимательно за мной наблюдал.
– Так-так, что же мы тут читаем?.. – глядя в мой учебник, сощурился он. – Синусы, косинусы… Забавненько! А разве ты не в курсе, что мы в одиннадцатом классе? Нет? Может, ошиблась, когда в школу пришла?
Он сделал нарочито удивленное лицо.
– Ну а что, бывает! Просто ошиблась классом, в который тебе надо было пойти, – сказал юноша и широко улыбнулся.
Сидевшие рядом с нами ученики, вероятно, заинтересовались и повернулись к нам. С первой парты подошли еще двое юношей.
– Знаешь, я бы мог тебе помочь с математикой, мне несложно, – продолжил молодой человек. – Вот только… русский язык-то ты, как оказалось, тоже толком не знаешь. Ничего ж не поймешь из того, что я говорить буду.
Несколько наших одноклассников захихикали.
И чего он хотел добиться? Помешать мне? Но зачем? Чтобы развеселить остальных? Но ведь они и так постоянно смеются и улыбаются.
– Зачем ты мешаешь мне? – решила спросить я прямо.
– Ой! – наигранно вздрогнул мой собеседник. – Вы видели? Она разговаривает!
Его игра возымела успех: окружавшие нас зрители снова смеялись.
– Тебя обижают, зайка? – раздался из-за их спин грубый голос.
Смех прекратился, улыбки с лиц исчезли. Пономарев растолкал парней и оказался рядом со мной.
– Нет, мешают только, – ответила я.