Ростислав Левгеров – Зови меня Лео. Том II (страница 9)
– Премся куда-то, неизвестно куда… Может, тот пастух сбрехнул? По роже видно было – дурак и плут. Может, они все брешут?
– А может, ты просто прекратишь гундеть?
– Достало всё. В задницу всё! Где это видано – лезть неизвестно куда только из-за бумажки! Да мало ли что там накалякано, мало ли кто присобачил ее туда, да и мало ли кто сочинил! Безумцы какие-то играются в свои игры, а мы и верим! Премся в пасть к безглазому! А с другой стороны – и хорошо! Пусть нас порешит какое-нибудь зверье! Лучше сдохнуть, чем так жить…
Я останавливаюсь. Гляжу на Тельгу. Она в ответ вопросительно изгибает бровь.
– Тельга, подруженька, врежь ему по лбу, а то это сделаю я.
Тельга лишь скупо усмехается, смахивает с лица снег и идет вперед.
– Вот, учись у нашей дриады – ни словечка за весь путь. Кремень, а не девчонка!
– Ага, – хмуро отзывается Чош. – Как раз это меня и пугает.
– Поэтому ноешь?
– Чего? Нет, сдалась она мне! Не поэтому!
– Ты бы поосторожней со словами, а то Тельга в последнее время больно крутовата стала. Ты видел, как мечом машет? А кулаками? Из Спанч Боба щепы летят, даже я пугаюсь! Может и по тыкве дать. Тем более, я ее об этом сама попросила. Кто его знает, что у нее на уме? Вдруг возьмет и врежет? А?
Спанч Бобом я называю прямоугольное деревянное сооружение, обтянутое шкурами – проще говоря, манекен для отработки ударов. Просила Куля с Дастуром сделать болванку похожей на человеческий силуэт, получился Губка Боб Квадратные Штаны.
– Шла бы ты со своими шутками, Лео!
Идем далее молча. Дует ветер, заставляющий нас беречь дыхание. Ветер пронизывающий, аж горло заходится. Не простудиться бы.
Куда идем? Зарабатывать средства к существованию в одно удаленное, но уже локально знаменитое местечко. А славится оно наличием клутжей. В логово к разбойникам топаем, короче говоря. А что делать? Специалисты по ведьмачьему делу везде нужны, а мы уже начинаем приобретать кое-какую известность. Так и вышли на объявление, прибитое ржавым гвоздем к богом забытой корчмушке в одном бедном поселении:
«Объявленьице для той наглой и самоуверенной рыжей девахи, истребляющей безглазовых выродков, кем бы ты ни была, ведьма проклятая! Надеюсь, ты это прочтешь, дура ты безмозглая (ежели, конечно, читать умеешь, в чем мы сильно сумневаемси, хе-хе). Ежели надобен заработок, полагаемый как раз за убиение расплодившихся, аки тараканы, чудищ, то явись в Коротью. Явись, чертова баба, к коменданту, посмотрим какова ты и на что годишься. Оплата достойная, за нами не заржавеет! Ежели справишься, конечно, в чем мы сильно сумневаемси. Дело-то непростое – это говорим сразу.
Да, чуть не забыли – шоб тебя, сучку эдакую, пропустили, покажешь сию бумажку.
Отдельным пунктом для всяких болванов, мнящих себя хер знает кем – ежели ты, урод, не наглая и самоуверенная рыжая ведьма, то по предъявлению сего док
Засим желаю всем доброго здоровьица. Люблю, целую. Комендант К. Цугелла».
Столь вызывающая просьба о помощи не могла не найти самый горячий отклик в моей душе, да и не только в моей (Тельга тоже оценила стиль и эмоциональную подачу).
Попрощавшись со своею любимицей Ласточкой, за которой я в последнее время неусыпно ухаживаю, и строго наказав Куля, Дастура и Лиса приглядывать за красавицей, рекрутировала мою дружину, и в путь-дорогу.
Это первый выход Тельги и пока я ни разу в ней не разочаровалась.
Оказалось, Коротья действительно имеет, мягко говоря, дурную славу. Многие прикидывались, что не знают, где это. Пока мы не набрели на одинокую хижину старого пастуха, показавшего путь.
Если тот пастух не обманул, до городка полдня пути. Топаем уже четвертый час. Гляжу на солнце. Похоже, уже перевалило за полдень. Если так, то через три-четыре часа стемнеет.
Надеюсь, до ночи доберемся.
Что за Коротья такая? Если верить народу – стихийное поселение, где обитают по большей части беженцы с Пагорга и пригородных сел. Средоточие сброда всех мастей. Еще одна ганза, вдовесок к нескольким, самой известной из коих является уже подзабытая многими шайка Хораца Черного.
Коротья находится на берегу высокогорного озерца и путь туда непрост. Тем более зимой.
Долго ли, коротко ли, но к вечеру, порядком подвыдохшись, продрогнув и потеряв остатки настроения (особенно в этом преуспел Чош), добираемся до первой заставы. Перлись сквозь начавшуюся, как назло, пургу. Заметает так, что не видно ни зги. Будто уже ночь.
Надеюсь, оно этого стоит.
Глухой забор, перегородивший вход в узкое ущелье с отвесными склонами, вышка, калитка.
– Стой, кто идет! – слышим голос.
– Свои! – отвечает Пегий.
– Свои дома сидят! Проваливайте, коли вам жизнь дорог
– Хорош умничать! – кричу я. – Открывай, это рыжая наглая и самоуверенная ведьма проклятая явилась по вашему объявленьицу! Бумажка в наличии. Открывай скорее, а то мы сейчас кони двинем от холода!
– Чую, зарежут нас, ох, чую кранты нам… – бубнит Чош. Его бородища покрылась инеем, и он стал похож на деда мороза. – Залезли в самую жопу…
– Заткнись! – рявкаю на него.
Калитка отворяется, выходит мужик с пистолетом и факелом. Он щурится от бьющего в лицо снега, смотрит подозрительно.
– Показывай бумажку! – требует он, наставив на нас пистолет.
– Сначала пусти погреться.
– Показывай!
– Не здесь. Пусти погреться.
Мужик задумывается.
– Ладно, так уж и быть, – говорит он. – Но держите руки на виду! Чуть что – пристрелю! У меня огнестрел!
– Пускай уже, надоел!
В задымленной хате не просто тепло, а жарко. На табурете рядом с печкой сидит лысый пузатый дядька в рубахе, портках, закрученных до колен, греет ноги в тазу с горячей водой, осторожно потягивает какое-то питье и хлюпает сопливым носом.
– Это еще кто? – вопрошает он, предварительно высморкавшись. – Кого нечистая принесла, да в такую-то погодку? А, Руди? Ты кого пустил, спрашиваю? Чего им надо?
Руди сует пистолет за ремень, отряхивается и отвечает:
– Эти по объявлению.
– По какому такому, проглоти меня бездна, объявлению?
– Ну, по поводу того объявления, которое с пару недель назад Андрик пошел развешивать, да назад не явился.
– Андрик редкостный идиот! Ты чего, не знал?
– Знал.
– Тогда чего их пустил, спрашиваю? Гони их взашей!
– Не шуми, Бурк! Я говорю – объявление, то есть послание той рыжей ведьме, про которую столько судачат…
– А! – восклицает Бурк. – Ты вот о чем! Так и сказал бы, Руди, а то всё мне про Андрика рассказываешь! Ты что, не знал, что Андрик редкостный идиот? Давеча он за сараями дрочил, как не в себя…
– Да знал, я, знал.
– Ага! Тогда кого привел? Гони их взашей!
– Это та самая рыжая ведьма, как она сама говорит.
– Где? – Бурк пытается разглядеть в полумраке хаты кого принесла нечистая. В это время Тельга снимает шапку и встряхивает головой. Ее светлые волосы рассыпаются по плечам. – Какая же она рыжая? Она же белобрысая! Ты настоящий дурак, Руди! Ты что, слепой? Привел неизвестно кого! Бабу какую-то! Белобрысую бабу! Ты дурак, Руди! Гони их взашей сейчас же!
– Сам ты дурак, Бурк, – подаю я голос и снимаю свою шапку. – Я – рыжая. А вот бумажка. Читать умеешь, нет? А то еще скажешь, что подсунула тебе фигню.
Бурк таращится на меня, как будто в первый раз увидел такой цвет волос. Вручаю ему объявление. Он недоверчиво вертит бумагу руках, потом с самым мрачным видом отдает Руди.
– На, прочти, – говорит он, высмаркиваясь прямо на пол. – А то я уже не вижу, староват стал. Глаза уже не те.
Руди пробегает бумагу глазами, сворачивает ее и засовывает за пазуху.
– Оно.
– Что оно, Руди?