Ростислав Левгеров – Зови меня Лео. Том II (страница 3)

Себя-то ненаглядную я облагородила по своему усмотрению (об этом позже), Чош пусть так и останется берсерком, а вот с Пегим что-то надо делать. К тому же он тоже зарос, только в отличие от Чоша, густо и брутально покрывшегося жесткой бородищей, у этого на щеках красовались пучки редких волосянок, придававшие ему еще более неоднозначный вид. Мы-то к нему привыкли, а вот на вылазках люди смотрят косо.

Долго думала, что с ним делать, советовалась с девоньками, но так и ничего в голову не пришло. Да и что тут придумаешь – мало того, что обитаем у черта на куличках, так еще и в средневековом упыропокалипсисе, если позволите.

Однако, кое-что всё же сделать удалось. Заточив, насколько это возможно, один из ножичков, я сама сбрила Пегому его дрянную поросль, оставив усы. Такие, как у ковбоев. Он, конечно, сопротивлялся, но, если я что удумала, от меня просто так не избавиться.

Результат – вполне ничего. Осталось поработать над его осанкой и манерой речи. Не скалиться, не шипеть, не горбиться.

Две недели противостояния, и вскоре на смену Носферату пришел крайне необычный гибрид ковбоя из дикого запада и опустившегося аристократа с явными садисткими наклонностями. М-да, лоск маньяка из него никак не вышибешь.

Ну, хоть так. К чему, в итоге, мои старания приведут, мы скоро узнаем.

А я задалась целью окончательно истребить в себе следы канувшего в никуда двадцать первого века. Оставив рыжие волосы, срезала полосу в несколько сантиметров с левой стороны. Еще я завела привычку обвязывать вокруг головы кожаный шнур – мера практическая, чтобы усмирить мои буйные локоны и не дать челке закрывать глаза. Вкупе с двумя кольцами-сережками из червленого серебра, неожиданно подаренными мне Кошичем, я стала выглядеть как заправская атаманша. Не хватает только парочки пистолетов за поясом, ну да ничего, это дело наживное.

Сережки эти непростые и еще сослужат мне добрую службу, а пока скажу, что они выглядят потрясно – грубой чеканки, с тонкой вязью рун по всей окружности. Кольца Саурона на ушах. Понимаю, есть в этом что-то цыганское, но только на первый взгляд. Здесь, в этом богом забытом краю, я с ними выгляжу вполне себе аутентично.

Содержание рун пока остается загадкой, как и то, откуда у него эти игрушки, и для чего он берег их. Единственное, Кошич заверил меня, что ничего плохого в них нет. Наоборот, это своего рода оберег.

Ладно, я отвлеклась.

Спустя пару недель после приключения в той деревушке, где верховенствовал Петро, уже глубокой осенью, в морозный сухой денек мы отправились в противоположную от тех краев сторону. Втроем. Пешком.

Есть ли там какие населенные пункты, мы не знаем. Они, конечно, существовали, до недавних пор, но ведь по соседству каменоломни… Одна из причин, почему мы не решались идти в том направлении, как раз в этом и заключалась. Но потом подумали – была не была!

Спустя два дня мы набрели на поселение, живописно раскинувшееся на склонах гор. Крепкие бревенчатые дома, мостики, подпираемые шестами, три полуразвалившиеся сторожевые башенки в самых высоких точках, и порожистая речушка, пробегающая в самом низу ущелья.

Я сразу обратила внимание на крепкий забор с вышками с только одной стороны, с северной (мы явились с юга, где была простая оградка из прутьев).

Деревня звалась Волчьей Глоткой, а местного старосту (тут его именовали шульте́йком) – Во́лож.

Волож был кряжистым деловым дядькой, на досуге подрабатывавшим самогоноварением. Он ходил в меховом жилете, валенках, постоянно хмурился и во владении его водилась конюшня с двумя десятками лошадок – таких же приземистых и крепких, как и хозяин. Что за порода, не знаю, но они отлично приспособлены для горных переходов.

Нам бы такие точно не помешали.

Кроме того, у Воложа, как и у всякого порядочного семьянина, имелась жена, трое сыновей и дочка-лапочка, едва-едва вошедшая в возраст.

Нас встречают неприветливо. Я бы сказала – очень даже неприветливо. А местные не чета грязнулям из Жури (или Дури). Местные – парни высокие, статные и вооружены мечами и топорами. Когда мы говорим, что промышляем истреблением чудищ, что мы, дескать, спецы в данной области, нас поднимают на смех.

– Идите отсюда, бродяги, пока целы, – отвечает нам детина метра два ростом. Почти клон Чоша, только моложе и самоуверенней. И бороды нет, только юношеский пушок. Впрочем, Чош тоже когда-то был таким. Пока я ему не показала, где раки зимуют. Придется и этого проучить.

– Как тебя зовут, дорогой мой? – интересуюсь я.

– Тебе какое дело, дрянь? – скалится мне в лицо парень.

Чош сжимает кулаки и делает шаг вперед, но я жестом останавливаю его.

– Понимаю, сначала надо представиться, – подчеркнуто вежливо говорю я. – Итак, мое имя – Лео, а это…

– Ты что, дура? – перебивает меня парень. Остальные посмеиваются. – Я сказал: пошла вон и хахалей своих прихвати. Не поняла? Еще повторить?

– Лео, – шепчет мне Пегий. – Покажи им пару приемчиков из своего арсенала, вмиг спесь пройдет. Да и главный наблюдает, надо полагать, выводы сделает. – Пегий глазами указывает на того самого шультейка, о котором я уже упоминала. Стоит на верандочке над нами, смотрит со всем вниманием.

– Мы вообще-то пришли помогать, а не бить им морды, – говорю я. – Да и потом, я тебе что, циркачка, номера откалывать на потеху публике?

– Кто-кто?

– Никто! Не собираюсь я их бить.

– Пока не покажешь силу, – весомо замечает Чош. – Ничего не получится.

– Ну так покажи силу! – злюсь я. – А то, чуть что – так я крайняя. Нашли тоже девку…

– Да не вопрос! – говорит Чош, отцепляет ремень, отдает Пегому секиру, снимает стеганку.

– Ты что делаешь, дядя? – насмешливо интересуется парень.

– Я один, – говорит Чош, засучивая рукава, – против вас всех. Побьемся на кулаках. Сколько вас тут? Пятеро? В самый раз! Ну?

– Спятил, дядя? Ты бы хоть рыжую на подмогу взял, она хоть часть оплеух на себя возьмет! А там ребятки и вообще на нее переключатся, за округлости потрогают, на сеновал отведут…

– Нет, это будет нечестно. Вдвоем мы с Лео не оставим вам никаких шансов. Хоть сотню выставляй. А так хоть что-то. Ну? Так и будешь языком трепать, или что?

– Что скажете, ребяты? – спрашивает парень.

– Покажи им, Гурк, – смеются его товарищи. – Разбей ему шнобель и пусть катятся, откуда пришли.

– Гурк, вот как тебя зовут, – говорит, принимая боевую стойку, Чош. – Меня – Чош. Побьемся, Гурк!

– Ты сам напросился, дядя!

Моими стараниями Чош очень даже неплохо поднаторел в умении махать кулаками. Мог бы и с Емельяненко потягаться в лучшие Федины годы, говорю со всей ответственностью.

Но эпичного боя не случается. По причине всё той же: насколько я могу судить, исторически драка на кулаках здесь ограничивается бесхитростным забоем противника. Сила – наше всё. Бездумный напор характеризует тебя как отчаянного смельчака, а всякие там хитрости – для трусов.

Так и воспринимают мужики защитную стойку Чоша. Его увороты и отскоки вызывают у них прямо-таки конский смех.

– Точно так и моя уворачивается, когда я хочу засандалить по ее дурной роже, – усмехается Гурк.

– Ага, – отвечает здоровячок. – А вот так она умеет?

…и вырубает противника с двух ударов: по печени, а следом – в челюсть, вернее в скулу. Замечаю, что Чош двигает Гурка аккуратненько, приложив не с корпуса, а просто махнув кулаком –ни к чему калечить потенциальных клиентов. Но и этого вполне достаточно.

Падает Гурк очень громко. Стонет. Мгновенно воцаряется тишина. Местные так и разевают рот, ибо им явно невдомёк, что оказывается можно так просто вывести из строя противника – два быстрых и точных удара в самые болезненные части тела.

– Что встали, дурни? – раздается зычный голос шельтейка. – Отделайте его, раз сам просит!

Повинуясь приказу, остальные наваливаются… толпой. Никакой тактики, только свирепость. И это им только вредит, так как они банально мешают друг другу.

Первого Чош бьёт окованным стальной пластиной мыском сапога по голени. Примитивный, но крайне эффективный прием – когда тебя херачат по косточке таким сапожищем, боль просто адская.

Следующего Чош встречает плечом, отталкивает, и пока тот пытается удержать равновесие, вышибает из него дух ударом в живот. Третий просто перелетает через вовремя пригнувшегося здоровяка и хлопается спиной о каменистую землю. Последовавший за этим стон ясно свидетельствует, что посадка прошла не по плану.

Последний, самый здоровенный и толстый, тупо решает пободаться с Чошем. Решает, представьте себе, ухватить его и задушить. Или ещё что, я, если честно, не поняла, что за маневр такой – двигаться на неприятеля как танк с распахнутыми руками. Заключить его в объятия и задушить?

Чош просто всаживает ему по яйцам. На дебильный прием – соответствующее противодействие.

Отлично! Я довольна. Видно, что здоровячок бился с расчетом, контролировал себя, наблюдал, думал. И не затягивал – вот что главное.

Уроки не прошли даром. Минута и пятерка корчится от боли.

Шультейк мечет молнии. Неизвестно, куда привела бы нас демонстрация нашей силы, если бы не супруга местной головы. Степенная матрона выплывает на веранду, окатывает нас холодным взглядом, чуть задержавшись на мне, и что-то шепчет побагровевшему муженьку. Он огрызается, но женщина стоит на своем.

– Ладно, – скептически глядя на постепенно приходящих в себя бойцов, говорит шультейк. – Поговорим, раз так они хочят.