Ростислав Левгеров – Зови меня Лео. Том II (страница 12)
У Козьи начинает заплетаться язык, она с трудом встает со стола, дед Акведук тут как тут – подает руку, но бабка не удерживается на ногах, и чуть было не падает, но ее подхватывает…
Я, Чош и Пегий вскакиваем с мест, хватаемся за оружие. Тельга смотрит на нас с недоумением.
– Ты, ублюдок! – орет, побагровевший Чош, сжимая кинжал. – Да я тебе сейчас горло перережу, предатель!
В последний момент мы с Тельгой скручиваем Чоша, не даем случиться резне. В зале тут же воцаряется тишина.
Колбаса – да, это он и есть, тот сукин сын, отдавший меня в лапы Буна с Рейшо, – отталкивает от себя комендантшу, и пытается бежать, но далеко ему уйти не удается. Тотчас пришедшая в себя Козья сама хватает его за куртку.
– Держи вора! – не своим голосом вопит она. – Держи черта!
Толпа накидывается на Колбасу, валит его на пол и начинает пинать.
– Слыхали, чё сказала Лео? – прыгая вокруг толпы линчевателей, кричит она, потрясая саблей. – Он – предатель! Вот же шкура, так и знала, так и знала! Как жопой чуяла, а у меня жопа такая – сразу всю гниль выявляет! Нашу голубку предал, чертило! Я так и знала – гнилой кирюха, гнилой! Вздернем его, тащите веревку! Тащите веревку, братцы!
– Нет, нет, пожалуйста! – причитает, закрываясь от ударов, Колбаса.
Куча пьяных и еле держащихся на ногах молодцев пытается зацепить веревку за свисающее с потолка тележное колесо со свечами, но оно падает прямо им на головы. Свечи рассыпаются, бандиты давят их сапогами, поскальзываются, падают друг на друга – куча-мала, проклятия, смех.
В конце концов один ретивый парень, забравшись на спины товарищей, перекидывает веревку через крюк, к которому колесо было прикреплено.
– Вот-вот – вешаем! – орет Козья. – Сейчас вздернем подлеца! Так его! Ну-ка все вместе! Навалились! Тянем-потянем!
Народ тянет веревку, удавка на шее Колбасы стягивается…
Я выхватываю у ближайшего бандита пистолет и выстреливаю прямо в крюк. Связанный по рукам и ногам Колбаса шлепается. Все оборачиваются и глядят на нас с удивлением.
– Ты чего это, милая моя? – недоумевает Козья.
– Оставьте его, – говорю я.
– Да он же предатель, ты сама сказала!
– Да, Лео, – хмурится Чош. – Из-за него ты чуть…
– Он меня предал, а не вас, – отрезаю я. – А значит, мне решать, будет он жить, или нет. И я решила – пусть живет.
– Почему? – спрашивает Козья. – Предателю и собачья смерть…
– Не ваше дело. Это мое решение. И точка. Развяжите его. Ну, чего встали? Развяжите, я сказала!
– Нет, Лео, – качает головой Козья, – ты не права. Так дела не делаются…
– Не тебе судить, что так или не так! – окончательно выхожу я из себя. – Мы пришли вам на помощь, а вы что устроили? Бедлам! Весь вечер мы просим – дайте нам поспать, дайте нам отдохнуть! Это что, уважение? Пошли вон отсюда! Все – пошли вон, пока я вас не поубивала! Спросите Колбасу – он вам скажет, как я умею!
Козья пару секунд осоловело смотрит на меня, а затем падает. Всё, готова бабка. Не меньше литра местного пойла всосала, паскудница старая. Слуга, всё время пребывавший в тени, подходит к ней, берет под мышки и уносит. Народ начинает потихоньку расходиться.
Колбаса подползает ко мне, хватается за сапог, и, проливая крокодильи слезы, причитает:
– Спасибо, Лео! Спасибо, спасибо!.. Век буду благодарен, век! Спасибо, спасибо…
– Отвали, падаль! – пинаю его и бедолага, хватаясь за бока, плача, кланяясь и моля о прощении, уходит прочь.
Через несколько минут заведение пустеет.
– Наконец-то, – говорю я и плюхаюсь на лавку. – Прости, Чош, я и правда привела вас фиг знает куда…
– Да ладно тебе, – говорит он, искоса поглядывая на Васальгу, хмуро убиравшую со стола. – Почему ты помиловала Колбасу?
– Как тебе объяснить… Не могу я так. Просто не могу.
– Если один раз предал, предаст еще раз.
– Если уж на то пошло, он мне на верность не присягал. Да и вообще, может оставим этот разговор? Я не хочу лишней крови на руках, вот и всё. Если есть возможность оставить кого-нибудь в живых, даже такого мудака, как этот Колбаса, я буду это делать. Это… дарит мне какую-никакую надежду. Вот так.
– Понятно, – соглашается Чош, не сводя глаз с внучки Козьи. Она замечает его пристальный взгляд и смущается.
– Присядь, Васальга, – прошу ее я. – Присядь, пожалуйста. Не бойся, твоя бабка спит, и нескоро проснется, походу.
Васальга устало садится рядом с Чошем. А я гляжу на них обоих, и не пойму – не то искорка меж ними пробежала, не то мне просто мерещится. От усталости и отвращения. До сих пор в голове крутится отборнейшая похабщина безумной атаманши.
Мы переглядываемся с Тельгой и она незаметно кивает. Тоже просекла. Пегий усмехается, смакуя во рту полоску мяса.
– Скажи, Васальга, – спрашиваю я. – Как получилось, что вами заправляет эта старушка?
Васальга вздыхает.
– Она друг Бунды Горелого.
– Кто такой Бунда Горелый?
– Он из ближайших сподвижников Хораца Черного.
Мы снова переглядываемся. Давненько о нем ничего не слышно. Когда поняла, что местный Горацио не имеет ничего общего с демиургом, что водворил меня в эту всеми богами забытую дыру, я к нему полностью охладела. Оказывается, разбойник жив. Жив, курилка!
– Кем тебе приходится Бунда?
– Никем. Был отчимом, пока… пока мать не умерла.
– Я так полагаю, она умерла от…
– От песты, три года назад.
– А, понятно. Сочувствую. С тех пор ты мыкаешься с ними?
– Ну, – теребя передник, отвечает Васальга, – Бунда еще ничего. Я для него как бы не существую, а вот бабка…
– Родная бабка?
– Нет, она тетка Бунды. Мне она вообще никто. Чтобы она сдохла поскорее, ведьма проклятая!
– Не ругайся, Василиса, не надо. Так, теперь о том, что здесь произошло. Куда подался Бунда и почему? Зимовка вроде не самая худшая, учитывая сегодняшние реалии.
– Он ушел. Хорац его призвал. Хорац вроде как объединяет под своими знаменами всех, кого только можно. На борьбу со злом, как говорят. Горелый сомневался, ему здесь нравилось, и он уж больно деловой – не любит ни от кого зависеть, но, с тех пор как здесь завелся мохнач, он принял решение уйти.
– Мохнач? – переспрашивает Пегий.
– Тот, кто портит нам жизнь.
– Я так понимаю, – интересуюсь я, – с Горелым ушли лучшие?
– Да.
– Остались одни дураки, пьяницы и прочий подобный народ?
– Да.
– Поэтому Козья и верховодит? Больше некому? – Васальга кивает. – Хорошо. А почему тогда оставшиеся не ушли?
– Не знаю. Большинству плевать – они люди опустившиеся, хоть мы и теряем по паре, а то и больше, человек каждый день. Но потом этот… которого хотели повесить…
– Ты о Колбасе что ли? – хмурится Чош.
– Да, – робко взглянув на него, отвечает девушка. – Он рассказал о… вас. О Лео. И все – особенно Козья – загорелись идеей позвать вас на помощь.
– Вот оно как? – удивляется здоровяк.
– Только зря вы пришли, – торопливо говорит Васальга, подняв голову и посмотрев мне в глаза. – Мохнача вам не одолеть. Лучше уходите, не рискуйте. Идите к Хорацу, я слышала, он вас ищет. Хочет познакомиться. Хорац странный человек, но в душе он хороший. Извините, мне пора, боюсь Козья проснется, она может. Ваши комнаты наверху – по коридору налево, первые две, найдете. Я их приготовила. Спокойной ночи!