Ростислав Левгеров – Бог дураков (страница 14)
Давайте начистоту: кто я такой? Прежде всего — одиночка, оказавшийся во враждебном мире. Никак не бог. А то, что пристало богу, не пристало человеку и прежде всего — ерепениться. Меня честно предупредили — не лезь, но я не послушал.
«Глупость торжествует!» — как говорил мой учитель Ковыль.
«Amen!» — воскликнул внутри меня бог дураков.
Бог хитрости и коварства промолчал.
Внезапно рядом раздался знакомый ядовитый смех. Обернулся — Беллона. Вернее, ее призрак. Встала, прислонившись к дубу. Взгляд традиционно презрительный.
— Ну, что ты стоишь? — поинтересовалась Беллона. — Вперед! Покажи всем, кто ты есть.
— Ханнита? Что ты тут делаешь?
Нет, правда, что?
— Не твое собачье дело, нищеброд.
— Тогда чего тебе надо?
— Дядя послал справиться о тебе. Твой папаша просил передать привет и еще он сказал…
Беллона вдруг запнулась. Смутилась? Или мне показалось? Несвойственная черта.
— Давай, говори!
— Да так, ничего.
— Говори сейчас же!
— А то что? — с вызовом спросила она.
— Ничего, дура проклятая! Или выкладывай, чего нарисовалась, или исчезни, не мешай дела делать!
Беллона пожала плечами, затем сказала, причем другим, доселе незнакомым мне тоном:
— Ты далеко забрался, нищеброд.
Это похвала? Да чтобы эта безжалостная бестия и похвалила меня? Что здесь происходит?
— И еще, — приблизившись, произнесла богиня войны. — Первый просил передать, что ему очень жаль…
* * *
У самого уха раздался звук взведенного курка.
— Не двигайся, сукин сын! — услышал я.
Проклятие! Последние слова Беллоны совершенно выбили меня из колеи, я на некоторое время застыл истуканом и, в итоге, спалился.
Скосив глаза влево, увидел долговязого парня в вороненной кирасе и шишковатом шлеме. Долговязый выглядел, как пугало огородное, даже рожа была землистого цвета. А редкие волосы, покрывавшие щеки, походили на нитки, выступившие на изодранной мешковине.
— Руки! — угрожающе сказал он. — Руки, я сказал!
Делать нечего, поднял.
— Послушайте, уважаемый… — начал я, но долговязый грубо оборвал меня:
— Еще слово и получишь пулю в лоб. Усек? Знаю я таких как ты, как облупленных. Ничего не получится — я стреляю быстро. Гораздо быстрее, чем ты думаешь. Усек? Скажи — усек.
— Усек.
— Вот так-то лучше! Иди и смотри без шуток! Секунда — и в твоей башке окажется заряд пороха размером с мой большой палец. Как тебе такое, ворюга? Пристрелю, так и знай. Так, руки повыше! Еще выше! Шагай!
Долговязый завел меня в дом. Зверочеловек на пороге посмотрел на меня так, словно я насекомое.
Марго, шурша юбками, спустилась с бельэтажа по лестнице.
— Ах-ах-ах, — томно сказала она, проведя рукой в алой шелковой перчатке по резным перилам. — Какой сегодня у нас гость, сеньоры и сеньориты! Вы только посмотрите!
Столпившиеся вверху «сеньоры и сеньориты» — стандартные ничтожества, лизоблюды и подхалимы — захихикали в ответ.
— Аркадиньо! — продолжила она, заключив меня в объятия и поцеловав в правую, а затем и в левую щеку. — А я всё думала, когда ты явишься навестить меня! Вы посмотрите на него — приоделся, подстригся, бороду подравнял! Неужто ради меня постарался? Ах, как мило с твоей стороны, Аркадиньо, дорогой мой!
И опять озвучу тот же вопрос: что здесь, черт побери, происходит? Откуда она меня знает? И еще — ненавижу, когда меня так зовут.
— Вы кто такая? — спросил я, безуспешно попытавшись отстраниться от этой дамочки. — Откуда вы меня знаете?
Марго шепнула мне в ухо тем же томным, но в то же время зловещим шепотом:
— Я всех вас, проклятых претендьентес знаю, Аркадиньо. Всех наперечет. И Хуанито твоего в том числе. Не хочешь ли навестить его? Он соскучился. Такой славный мальчик, такой добрый, такой наивный!
Вот тут выдержка изменила мне, и я вскрикнул:
— Где мой кузен? Он жив? Что ты с ним сделала, ведьма?
— Сейчас узнаешь, милый мой, сейчас всё-всё узнаешь. Ласаро, опускай клетку!
Бац! — и меня накрыла ловушка — клетка. Сверху свалилась. Обычная, железная. Долговязый с кривой усмешкой убрал руку с рычага на стене.
Мгновением позже пришло понимание — клетка-то непростая! В железо наверняка примешан какой-то особый состав, полностью блокировавший магию. То есть я, высший маг, primus, черт возьми, magus, в тот момент даже пальцем пошевелить не смог. Голову будто сдавило свинцовым обручем.
— Ну вы как дети, в самом-то деле! — сказала Марго, величаво кружась вокруг клетки, где я корчился от нестерпимых болей. — Ну все попадались в эту ловушку, все! А еще боги, называется.
Эх, Беллона, неугомонная ты фурия… я понимаю, ты всегда недолюбливала меня, но скормить пусть и не родного, но тем не менее, брата, да кому? Демонице! Воистину, ты — чудовище, Ханнита ла Сангвинария!
— …до свиданья, милый мой Аркадиньо, красавчик! — донесся до меня голос Марго. — Я скоро приду навестить тебя. Очень скоро!
* * *
Продрал глаза. Первое, что увидел — влажную кирпичную стену. Следом пришло понимание того, где я нахожусь — в темнице. Глубоко внизу, в сыром холодном подземелье. Щербатая доска вместо лежанки, прутья, толщиной с два пальца, чадящий факел в обруче в коридоре. Я снова бос, в штанах и рубахе. Одна нога — правая — закована. Обруч заперт на обычный замок. А что так? Не нашлось кузнеца поставить заклепку?
Или кузнеца того… Чтобы не проболтался, из какого материала пришлось справить великолепной Марго клетку. И для каких зверушек — вот что важно! Нет, свидетели нам не нужны — так должно быть решила она.
На двери замок побольше, но на него дополнительно возложен сигиллум. От цепей потягивает тем же материалом, чем была пропитана клетка, пленившая меня, только в меньшем количестве. Голова болит, слабость, тошнота — присутствовали, но в меньшей мере. Терпимо.
Вот чего нельзя стерпеть, так это предательства. Отец знал, что мне не выкарабкаться и всё равно отправил сюда. А затем Беллону прислал с издевательскими извинениями. Но сокрушаться о том, какой я дурак, нет смысла — рано или поздно так и так угодил бы сюда. Теперь у меня две дороги — гибель или побег.
Гибель наиболее вероятна — все ближайшие камеры заняты высохшими мертвецами, почти скелетами. Кроме одного, как раз напротив моего узилища. На вскидку ему не больше месяца. Еще пованивал.
Значит, тут обрекают на голодную смерть? Или еще что? Ответ не заставил себя ждать.
— Аркадиньо, ты где?
Явилась не запылилась, бестия.
— Аркадиньо, милый мой, ну что ты молчишь? Я пришла, Аркадиньо!
Да пошла ты!
— Хосе, ну как же тут темно! Не вижу ни зги! Ну посвети, что ли, Хосе!
Кто такой Хосе? Ах да, это же ее ручной зверочеловек. Привела с собой, вы гляньте-ка! Похвастаться? Или в качестве дополнительной охраны? Кто его знает, а вдруг жертва взбрыкнет? А Хосе вмиг усмирит смутьяна. У Хосе сил хоть отбавляй.
Ведь с богами, даже усмиренными, шутки плохи.
— Слушай, Хосе, а может «светлячок» разожжем?
Хосе что-то промычал в ответ.