Ростислав Левгеров – Бог дураков (страница 16)

— Ну что, дружок, — прошептал я, почесав пса за ухом, пока зверочеловек Хосе с мрачным видом отпирал замок, — приступим?

— Гав! — несколько настороженно тявкнул он.

— Не бойся, всё получится.

Между тем Марго, в соответствии со своей скотской натурой, начала юродствовать:

— А где же мой бедненький и несчастненький Аркадиньо? Где же мой славный герой? А вот он — ты только глянь, Хосе — выглядит, по-моему, неплохо, порозовел, округлился. Как думаешь?

Вот Хосе и станет главным героем предстоящего спектакля. Я бывал на его родине, и не раз. Хорошо знаю обычаи, как и кодекс чести. Их понятия о справедливости сродни религии. Эти ребята остро реагируют на всё, что связано с их честью. Поэтому я так удивился его присутствию здесь. А раз Хосе здесь, грех не разыграть эту карту.

— Милостивая сеньорита, прежде позволь мне задать пару вопросов? — спросил я. — Твоему спутнику, не тебе, вот этому величественному рыцарю, что стоит за тобой.

Марго застыла в дверях с уже нацеленным пистолетом. Зверочеловек вздернул бровь от удивления.

— Ты хочешь с Хосе поговорить? — недоуменно спросила она. — Точно с ним? Обычно всех интересую только я.

— При всем уважении, о многоуважаемая сеньорита Марго, — сказал я, — видал я женщин и покрасивее, прошу прощения за откровенность.

«И чудовищ пострашнее», — мысленно добавил я.

— Да что ты говоришь? Красивей меня?

— Я больше светлых люблю, с кудряшками золотистыми, знаете ли. Солнцеволосых, тонких, воздушных, нежных. Чтобы танцевали на залитом солнцем лугу, босиком по росе, в легком платьице, развевающемся на ветру, а когда заводили бы беседу со мной, эдак мило пришепетывали, смущенно опустив прелестную головку…

Вампирша, услышав о солнце, ожидаемо поморщилась.

— Да ты у нас мечтатель! Можно сказать, поэт!

— Поэзия помогает скрасить тяготы неволи, сеньорита.

— Ну ладно, у нас есть время, да и Константино подождет, не переломится, — пожала она плечами. Кто такой Константино, интересно? — Я добрая. Ведь я добрая, правда, Хосе? Аркадиньо хочет поговорить с тобой. Не знаю, о чем, я бы послушала, даже интересно стало.

— Только беседа будет на его родном языке, — добавил я. — Если многоуважаемая сеньорита Марго позволит оказать бедному узнику такую милость.

— Ой, какой ты воспитанный, Аркадиньо! — притворно засмущалась вампирша. — Никто здесь со мной так не разговаривал, никто, представляешь? Только и слышала в свой адрес проклятия, оскорбления, каждый считал своим долгом перечислить, какие наказания меня ждут, ну и всё такое…

— Экая неучтивость! Разве можно с прекрасной дамой? Всем сердцем осуждаю!

— Вот и я о том! Особенно усердствовал твой Хуанито. Ох, чем только не грозился!

— Бог справедливости, эль Хустисьеро Дивино, что с него взять!

— Вот-вот! Ну давайте, только недолго. А то я проголодалась, знаешь ли…

Язык зверолюдей своеобразный, такой, знаете ли, лающе-рычащий. Не знаю, зачем в свое время выучил его, может из-за характерного яростного звучания. Нравилось мне пугать дамочек, особенно в интимной обстановке. Как правило, такие шутки кончались сердитым хлопком дверью, но зато было смешно.

— Приветствую сына гор, гордого и непреклонного! — обратился я к нему по всем правилам. — Да пребудет с нами мудрость бога-отца и мужество сына его, Великого Охотника, тропа которого не зарастет вовек!

Я уселся на лавке, ноги поджал, кулаки упер в колени, рожу скорчил свирепую — классическая поза, свидетельствующая и об уважении к собеседнику, и о собственном достоинстве.

— Чего тебе надо от меня? — спросил он.

— С болью в сердце и грустью в душе я наблюдаю тебя здесь, о янлык! — (янлык — так они себя называют). — В рассаднике порока, среди чахлых людишек и мерзейших тварей, что лакомятся не только отбросами, но и их ядовитой кровью! Нет прощенья презренным, да сгниют их души в геенне огненной, да сгрызут их кости шакалы!

Хосе нахмурился. Марго прислушивалась с любопытством.

— Понимаю, почему ты не хочешь говорить со мной! — сказал я. — По-твоему, я — раб. Я — грязь под ногами. Да, так и есть, я признаю это. Но так ли мы различаемся? Скажи себе, о янлык мужественный и благородный, откуда я знаю твой язык? И я отвечу тебе — меня научил сам Кара архимудрейший!

Хосе вздрогнул. Кара — их верховный вождь. Я бы не сказал, что он был архимудрейшим. Архидурнейшим — да.

Однако, наш голубчик клюнул. А как иначе?

— Я — Аркадио, бог коварства, — сказал я, похлопав кулаком в грудь — тоже важнейший жест. — Коварство же и привело меня на твою родину. Я выучил твой язык, втерся в доверие к архимудрейшему и похитил ценнейший артефакт, настоящую святыню — руну бога-отца, что находилась на священной горе, в древнем храме, построенном самим Великим Охотником. Ты помнишь ту трагическую историю, о янлык мужественный и благородный? Ты помнишь тот позор? Это сделал я, Аркадио!

(На самом деле у меня не получилось — артефакт в последний момент… выпал из рук и навсегда сгинул в необъятных болотах Джарты, пока я утекал от преследователей).

Хосе затрясся и зарычал, пока тихо, но угрожающе.

— О чем вы говорите? — спросила Марго настороженно. — Эй, ну-ка прекратите!

— Не оттого ли твой народ преследуют несчастья, о янлык, скажи мне? — не обращая на нее внимания, продолжил лаять я. — Не оттого ли сердце Кара не выдержало? Не оттого ли твой народ ныне влачит жалкое существование — ведь руна символизировала величие и мощь янлыкчар? И наконец, не потому ли ты, о янлык мужественный и благородный, вынужден ныне прислуживать ведьме и кровопийце, место которой — на помойке? Так задайся же вопросом, гордый и непреклонный сын гор, кто из нас раб? Тот, кто с улыбкой на лице смотрит в лицо смерти, либо тот, кто волочится за безумной порочной девкой, безропотно выполняя всё ее прихоти?

— Прекратить! — взвизгнула Марго. — Заткнитесь сейчас же! Я сказала молчать!

Поздно — искра разгорелась и заполыхала ярким пламенем.

— Так убей же эту потаскуху, что стоит между нами и сразимся в честном бою, о янлык мужественный и благородный! — заревел я не своим голосом. — Пусть бог-отец рассудит нас!

В ответ раздался боевой клич зверолюдей — душераздирающий вопль, от которого у любого застынет кровь в жилах, сопровождавшийся ударом кулачища в грудь. Одним могучим движением Хосе убрал с дороги Марго — та с диким визгом полетела по коридору, шлепнувшись где-то вдали. Конечно, после этого она трансформируется, приняв истинную форму. На это и расчет — обращение требует времени. Главное, не попасться в лапы зверочеловека. Эти парни мощны настолько, что могут запросто башкой проломить стену. Но они медлительны и в бою действуют прямолинейно — лезут напролом. Таков кодекс — увороты и финты для слабаков.

Но я не отягощен ничем подобным, поэтому, прежде чем мохнатый великан приблизился ко мне, всадил в его лапу гвоздь. Последовал еще один вопль, на этот раз — от боли.

— Бежим! — крикнул я псу, схватил склянку забвения с душой кузена Хуана, выскочил в коридор и запер за собой дверь.

На полу валялось колье. Чуть дальше — вот и удача, не так ли? — ее кинжал и пистолет. Сама она лежала в полусотне шагов от меня, стонала, потирая ушибы.

Колье в карман, оружие за пояс, ноги в руки и вперед, со свистом.

Не знаю, задержит ли преграда Хосе — зверолюди в моменты крайней ярости способны на многое, а прутья-то ржавые, некоторые уже расшатались.

А вот озверевшая от злости вампирша обязательно доставит много неприятностей, если я срочно не найду выход.

* * *

К сожалению, выход был заблокирован — я чуть было не наскочил на скутум магикум, преграждавший путь наверх. Не забыла, бестия, принять меры предосторожности. Зачем? Были прецеденты, подобным моему? Или от незваных гостей? Вампиризм — смертельный грех. Во всех известных мне мирах. Если инквизиторы пронюхают…

С другой стороны, если верить мастеру Вадиму, многие тут знали, кто такая Марго. Трудно представить, чтобы пресловутый карающий орган во имя Люкс Деус, чьи соглядатаи наверняка присутствовали в каждом питейном (и не только) заведении, пребывали в блаженном неведении относительно естества вампирики.

Неважно. Надо искать другой выход. Если он имеется.

Пока я в панике метался по однообразным коридорам, Марго трансформировалась. Упаси вас первый увидеть вампиршу во всей своей первозданной красоте! — препротивная тварь, скажу я вам. Уродливая бледная плоть, отдаленно напоминающая безобразную голую женщину с раззявленной пастью, острыми когтями и волчьими конечностями.

Вот такое страшилище и начало преследовать меня. Вампиры имеют особенность — исчезать во время рывков. По этой причине за ними трудно уследить, а уж если она приложится лапой — отчекрыжит голову на раз-два.

Следом из камеры вырвался и Хосе — грохот был такой, что полы содрогнулись.

А мы с псом тем временем наткнулись на тупик. Крошащаяся кирпичная кладка — ни камер, ни ответвлений, ни дыр. Только единственный факел еле горел. Закуток производил впечатление наиболее древнего во всем подземелье.

— Карахо! — воскликнул я. За углом уже раздавалось злобное бормотанье вампирши Марго, а за ней — свирепый рык зверочеловека Хосе.

Пес крутился вокруг ног, жалобно повизгивая.

— Не суетись, дружок, — сказал я ему. — Даже в таком безвыходном положении можно найти выход, прости за тавтологию.