Ростислав Корсуньский – Узник (страница 19)
В столицу племени Чилиры, город Антучан, мы приехали уже в сумерках. Как любой богатый индеец племени, Анхéн Чóхнан тоже имел дом в столице. Находился он в той части, где жили самые зажиточные жители — я так понимаю, местная аристократия. Не заметить, что движемся уже там, было невозможно, поскольку дома здесь были исключительно двухэтажные. Я не знаю почему, но местные жители не привечали многоэтажные здания, и только в столице это можно было сделать. Да и то всего в два этажа. Мой взгляд остановился на зиккурате, который поднимался в небо своими ступенями. Он был значительно выше, чем в городе, где мы жили, и отвращение мое к нему было тоже сильнее.
Ночевал я в гладиаторском доме, ничем не отличающемся от привычного мне. Я и место-то занял такое же — у входа. А вот одеяло было значительно лучше — то ли так положено, то ли просто другого нет. Засыпая, я все время размышлял о своем состоянии, когда ярость поднимается из глубины моего «я». Хуже всего было то, что я почти не мог его контролировать, что уже являлось достаточно большой проблемой. Хотя при потере контроля я начинал действовать на одних инстинктах и вроде как становился немного сильнее. Отец мне про него рассказал только поверхностно: дескать, есть у демонов такое состояние, а более подробно обещал рассказать, когда я в него начту входить. Кстати, книг по нему у нас не было. Но последние события подсказали способ, благодаря которому можно подчинить его себе — состояние гар’са, при котором я осуществлял контроль, когда ярость была не настолько велика. Под эти мысли я и уснул.
Удивительно, но сегодня проснулся самостоятельно, а не от свиста плети. Хотя я почему-то ожидал, что Хáчнок устроит мне тренировку и здесь — наверное, решил пожалеть после полученных ран во время боя с саблезубым карсом. Но про меня не забыли и после завтрака гоняли по хозяйству — в основном, подай-принеси.
— О! У нас новый раб, — услышал я позади себя молодой голос и обернулся. — Это о нем говорил отец?
Передо мной, глядя на меня, как на противную букашку, стояла молодая копия Анхéна, если ее переделать на девичий манер. Мне она, естественно, совсем не понравилась, и я поспешил перевести взгляд в пол, чтобы не выдать своего отношения к ней. Вот есть у калвари, к расе которых принадлежала моя мама, врожденное чувство определения правильности человека. Или надежности. Или вообще все вместе. Вот мне от нее и передалась крошечная толика этой способности. В данный момент сработала именно она. Честно говоря, я даже не знаю, как вести себя с ней, так как за этот год, кроме тренировок и объяснений, что я сделал не так, и как надо было, ничего учитель мне не говорил. На вид ей было лет шестнадцать — семнадцать, на лице то и дело проскакивала капризность, на краткий миг меняющая ее высокомерный взгляд. «Балует ее Анхéн», — подумал я. Это не удивительно, ведь, насколько я понял из разговоров, это была его любимая дочь.
— Взял меня на руки и отнес в мою комнату! — приказала она.
Вот и подтверждение. К сожалению, в моем мире такие тоже жили — причем и у людей, и у калвари, и у демонов. Как правило, это дети богатых людей или даже повелителей. Они мало что представляли собой, зато никогда не упускали возможность показать свое, так называемое, превосходство. Вопрос решался просто: либо из них выбивалась дурь, либо их полностью лишали наследства. У нас предпочитали первый способ, у калвари второй.
— Я гладиатор и не имею права там находиться, госпожа, — я постарался произнести последнее слово спокойно, без иронии, но, видать, не сумел, так как глаза ее сузились. — Мое место на арене.
Развернувшись, направился в сторону арены. Да, на территории была небольшая арена — вероятно, для тренировок и разминки участвующих в турнире бойцов. Эти слова дочери хозяина я перенес легко, но не уверен, что следующие, которые наверняка последовали бы, тоже сумел бы стерпеть. Вот чтобы не сорваться, я и решил, что лучше потренироваться. А наказание? Его можно стерпеть или погибнуть в бою. А если уготовят мне встречу с чем-то похуже смерти — например, связанную с местным зиккуратом, от которого меня так воротит, то попрошу забрать меня к себе Того О Ком Не Помнят. Вдруг он и в этом мире имеет какую-то власть?
Спрыгнув на арену вниз, я, пока никто не видит, начал гимнастику для разработки реакции магических каналов. Сидя на земле, привычно начал напрягать и расслаблять группы мышц, гоняя волны по телу. Мелькнула одна идея, и я перешел в состояние измененного сознания. Контролировать мышцы стало легче, но больше никаких изменений не заметил. Медленно поднялся и начал выполнять то же самое, но уже в движении. Внезапно появилось чувство, что кто-то подходит, и я начал простую силовую тренировку.
— Эй, раб, — раздался раздраженный голос хозяина. — Ты оскорбил мою дочь и будешь наказан.
И меня скрутило болью.
Атáли раздраженно и со злостью, но пребывая в некоем ступоре, посмотрела на ушедшего раба. «Да как он посмел!» — родилась у нее мысль. И большее раздражение вызывал не отказ подчиняться — с таким она нет-нет, да и сталкивалась, а то, каким тоном он произнес «госпожа». Вроде бы, как обычно, но что-то там присутствовало такое, что заставило ее впасть в ступор. А когда поняла, что это ирония, то и родилась эта мысль: «Да как он посмел!» Любой из ее рабов, стоявших позади, был бы рад выполнить ее приказ. Ей захотелось сломать этого раба, унизить, чтобы он ползал у ее ног и просил пощады. Но одновременно с этой бурей у нее появилось и более приземленное желание, которое из искры внезапно вспыхнуло пламенем. Девушка непроизвольно переступила с ноги на ногу.
— Быстро отнес меня наверх! — приказала она одному из своих чернокожих рабов.
Тот подхватил ее на руки и в мгновение ока доставил в ее комнату. Не борясь со своим желанием, она сорвала с себя одежду, с силой толкнула его так, что он упал на пол, и села на него.
— А ты чего стоишь? — она посмотрела на второго раба. — Плетей захотел?
Тот бросился к ним, упал на колени и нежно поцеловал ее в грудь. Полчаса девушка насиловала рабов, пытаясь доказать свое превосходство и успокоиться, но образ непокорного гладиатора так и стоял перед глазами. Наконец-то она сняла напряжение и немного уняла раздражение. Быстро сполоснувшись в ванной, даже не приказав себя помыть, что доказывало, что молодая госпожа пребывает не в духе, она оделась и направилась к родителю.
— Отец, — она влетела в комнату, — надо наказать этого раба! Он меня обидел!
Ее отец в это время разговаривал со своим другом и охранником. За краткий миг девушка успела понять, что разговор серьезный, и ей следовало бы прийти позже, но жажда отмщения превысила.
— Кто посмел? — Анхéн поднялся с кресла.
— Этот раб, гладиатор.
— Что??? — взревел он. — Да я его сейчас… Хáчнок, дай амулет!
— Анхéн, выслушай меня, — спокойно произнес тот, желая передать спокойствие своему другу, чего, впрочем, не случилось. — Ты знаешь, что я очень хорошо разбираюсь в воинах, — он дождался, пока его друг кивнет, и продолжил: — Если ты сейчас его накажешь, то можешь потерять его, и все затраты пойдут впустую. И подумай о потерях через год.
— Но он оскорбил мою дочь!
— Как оскорбил? — Хáчнок повернулся к девушке.
— Он игнорировал мой приказ донести меня в мою комнату и насмехался надо мной, — она чуть запнулась. — Да, насмехался.
— Дай амулет!
Воин повиновался, протянув требуемую вещь. Он прекрасно знал, насколько его друг любит свою дочь, потакая ей во всем. Сколько ее капризов пришлось выполнять, и ему в том числе. Но сейчас ситуация может измениться радикально. Чем больше он узнавал этого Раэша, тем все более склонялся к мысли, что купи его не для боев, а для чего-то другого, тот предпочел бы умереть. Не много встречалось таких детей-воинов — в основном, русские да эльфы, а из других стран попадались очень редко. Правда, последних было всегда очень мало. Он двинулся следом за ними, надеясь, что удастся предотвратить непоправимое. Сам он очень рассчитывал на будущий бой его ученика, решив поставить на него все свои деньги. И потеря такого бойца была ему никак не нужна. А еще у него глубоко внутри притаилось чувство гордости, что он смог воспитать такого гладиатора. И оно тоже хотело, чтобы бой состоялся. Они приблизились к арене, где должен был находиться Раэш, если верить словам Атáли. Там он и был, выполняя упражнения, показанные Хáчноком.
— Эй, раб! — раздраженно крикнул Анхéн. — Ты оскорбил мою дочь и будешь наказан.
И тут же активровал амулет управления. Молодой гладиатор скорчился от боли, затем упал на землю. Но продлилось это всего пару секунд, когда дочь хозяина школы воскликнула:
— Отец! Прекрати! Я сама хочу его наказать, — и, вырвав у него амулет, отключила его, сказав: — Плетью.
Парень быстро пришел в себя и, поднявшись на ноги, посмотрел на них. Полностью спокойное лицо, ни гримасы боли на лице, взгляд… Да, взгляд такой, словно смотрит на каких-то пещерных людей, которые некогда жили здесь. Но буквально в следующий миг он уже не был уверен в том, что видел. Атáли легко спрыгнула вниз и, показав в руке амулет, почти прошипела: