Ростислав Корсуньский – Узник (страница 18)

— Не могу определить, — ответил Чойк. — Либо они сумели снять ошейник, либо вышли за пределы зоны действия амулета.

— Никого с ними не было, — тут же ответил один из армейцев. — Никаких свертков или мешков тоже не везли — мы бы проверили. Все-таки кража раба-гладиатора не такая уж и редкость, хотя и случается нечасто. Если и был кто, то они его спрятали, а затем вернулись. Я покажу место, где мы их встретили.

Проезжая место напротив стоянки на верхней дороге, Хáчнок всматривался в склоны, стараясь хоть что-то заметить, но напрасно. Ни он, ни Чойк не были следопытами. Совсем. Отчетливый след на земле они бы нашли, но определить, когда его оставили, что за человек это был, мужчина или женщина, было им не под силу. Естественно, что и на камнях они ничего не заметили. Воины, предоставленные Ичинхóком, как и должно быть, никуда не лезли и не предпринимали никаких самостоятельных действий в их поисках. В районе места встречи они тоже обыскали все, но также безрезультатно. Маг еще раз попытался определить направление, и тоже тщетно. Поэтому учитель Раэша решил ехать на юг с максимальной скоростью, периодически пытаясь найти его. И только вечером Чойк сумел указать направление. Переночевав в ближайшей рыбацкой деревне, они с самого утра направились дальше.

Теперь маг чаще сверялся с направлением, сказав, что чувство становится все сильнее, а значит, беглец остановился. Вскоре они обнаружили пропажу, но зрелище заставило вздрогнуть всех четверых: на земле в обнимку лежали саблезубый карс и парень. Последний был весь в крови, сейчас не понять — своей или хищника, или их обоих. Его правая рука была засунута глубоко в пасть, а левая обнимала за шею. Ступор взрослых мужчин длился всего пару мгновений — ровно до того момента, как они заметили чуть приподнявшуюся грудь парня. К нему бросились все четверо, даже армейцы, которые не должны вмешиваться в дела людей без их просьбы.

— Что это? — удивленно спросил один из них, разжимая пасть карса, чтобы Хáчнок вытащил руку.

А учитель Раэша и сам смотрел на глаза хищника — точнее, на то место, где они должны находиться. Характерные следы от «кисти демона», как он про себя начал называть этот удар парня, говорили, что тот просто вырвал их. Именно такой удар пришелся на одного из рабов-гладиаторов во время общей проверки новичков. Когда они освободили мальчика, то поняли, что у карса сломана шея. Пока они занимались этим, Чойк уже расстелил циновку и приготовил лечебные зелья и мази. Но первым делом он, используя все свои магические возможности, наложил на него целительские заклинания. Они были слабыми, всего первого уровня, по классификации Ацтекской Империи, но даже они должны помочь организму залечить раны. Однако он заметил еще одну странную, но немаловажную деталь: у Раэша раны уже и сами успели затянуться, так что крови он потерял не так много, как могло показаться. Наверное, именно это свойство его организма и позволило ему сохранить жизнь. После магии они вместе с Хáчноком влили ему в рот восстанавливающее зелье и принялись отмывать тело от крови.

— Возьми, — один из армейцев протянул ему походную флягу с водой. — Ваших запасов не хватит.

Поблагодарив, они окончательно его отмыли, и Чойк начал смазывать раны мазью. И зелье, и мазь делали жрецы, их цена была очень высока, но и эффективность не ниже. Они специально создавались для гладиаторов, получивших во время боя сильные раны. Вот и маг, смазывая парня, периодически бормотал: «Как чувствовал, что пригодится».

— Никогда не думал, что можно в одиночку победить саблезубого карса, — произнес все тот же армеец. — Но, если и можно это сделать, то только так.

И все посмотрели на хищника с переломанной шеей и вырванными глазами. До Сутачлана доехали довольно быстро, хотя и старались не спешить. Правда, случилось это уже под вечер. Парень так и не приходил в себя, не издал ни одного звука, и только равномерное дыхание говорило о его стабильном состоянии. Когда приехали в город и распрощались со своим сопровождением, Чойк заметил:

— Надо его отвезти к жрецам, иначе он еще долго не придет в себя. В зиккурате они это сделают за минуту.

И тут, словно опровергая эти слова, парень застонал.

Глава 7

Южная Америка, территория племени Чилиры, город Сутачлан.

Осознал я себя внезапно — словно открылась некая завеса, но пошевелиться не смог. Вначале запаниковал, но вспомнив наставления отца, заставил себя успокоиться. Постепенно пришло понимание, что я не пришел в себя, а находился непонятно где. Ведь будь это так, то я бы слышал хоть что-то. Пусть не мог пошевелиться, пусть не мог открыть глаза, пусть не мелькали тени в них, но слух должен присутствовать, даже хотя бы в качестве обыкновенного шума. Но сейчас ничего такого не было, вообще. Мое состояние чем-то напоминало период, когда я находился в Капсуле Вечности в период между тем, как меня бросили в портал и когда попал в этот мир. Мне стало интересно, куда же это я умудрился попасть, но подумать над этим не успел. Чувство, что должно случиться нечто ужасное, если я вскоре не проснусь, заставило меня напрячь все силы, чтобы ощутить свое тело.

Это напоминало ходьбу против течения, когда идешь вперед, где русло реки сужается и сам напор становится сильнее. Шаг, второй, третий — нормально, но подняв ногу для четвертого, делаешь шаг назад, не выдерживая напор. Или когда ты прилип к паутине и тоже собираешься вырваться — пару шагов нормально, а затем тебя оттаскивает назад. Но усиливающееся чувство опасности заставило меня преодолеть себя, и я почувствовал каждую часть своего тела — даже, кажется, вырвался стон.

Разговоры, хотя слов еще разобрать не мог или говорившие просто тихо разговаривали. Цокот копыт и в такт мои движения вверх-вниз — меня везут. И словно спала последняя завеса — я в полной мере почувствовал красоту жизни. Особенно это касалось запахов, которые я буквально мгновение назад не различал.

— Раэш, ты меня слышишь? — услышал я голос учителя.

Другой бы обрадовался, что спасен, но для меня было бы лучше умереть в бою с хищником, чем вернуться в рабство. Решил не отвечать, пока не пойму свое состояние. Он тоже меня спрашивать больше не стал. Но буквально спустя пять минут я почувствовал мощный прилив сил и решил больше не притворяться. Зашевелился, но подняться не смог, и только сейчас сообразил, что мои ноги и руки связаны. Понял, что это было сделано для того, чтобы я не свалился с лошади: руки вокруг шеи, ноги держала веревка, пропущенная под животом моего скакуна. Как только зашевелился, тут же остановились, и меня не только быстро развязали, но даже поставили на ноги.

— М-да, — произнес Хáчнок, оглядев с ног до головы.

И мы, удивительное дело, направились на рынок выбирать мне одежду. Купили, конечно, самую дешевую, но мне как-то без разницы — главное, чтобы был прикрыт низ. Пока туда шли, я рассказывал свои приключения, причем Хáчнок слушал очень внимательно и очень огорчился, когда я сообщил, что ни одного похитителя не видел в лицо. На ночь мы, естественно, никуда не поехали, а остановились на постоялом дворе. И снова меня удивил мой учитель, сняв номер на троих. На самом же деле оправдались мои самые пессимистические прогнозы: я настолько ценное приобретение, что со мной возятся, несмотря на то, что я, по сути, раб. Теперь он меня от себя не отпустит. Во всей этой ситуации радовало то, что у меня и в самом деле есть большие шансы выиграть у чемпиона, иначе и возиться не стоит. Понимание этого в очередной раз подстегнуло меня в изучении искусства боя и доведения его до идеала. Когда сидели за столом и ужинали, учитель спросил:

— А почему ты пошел на юг?

Наконец-то он задал этот вопрос, над ответом на который я раздумывал все то время, когда не рассказывал о своих приключениях. Понятное дело, что я пытался сбежать, но не буду же я говорить об этом? В голову не пришло ничего, кроме одного ответа, и я буду придерживаться этого варианта.

— А куда же еще? — я постарался удивиться как можно естественней. — Мы ехали на юг, меня похитили — значит, должны везти на север. Я не знаю, сколько был без сознания; думал, что не меньше дня, вот и побежал в другую сторону.

— А почему решил, что тебя должны везти на север?

— Ну, как же? — я снова выдал удивление. — Раз похитили, то должны везти в другую сторону, чтобы не нашли.

На мое такое заявление Хáчнок только хмыкнул и больше ничего расспрашивать не стал. В обеденном зале мы не стали задерживаться, сразу пройдя в комнату. На меня уже какое-то время назад накатила слабость, и спать захотелось, но я знал, что так и будет. Как я понял, меня напоили каким-то восстанавливающим и заживляющим зельем, действие которого закончилось, вот и наступила слабость и жажда сна.

Ночь прошла спокойно, и мы, позавтракав, отправились на турнир. Со слов Хáчнока, мы успеваем к финальной части. В столице три гладиаторских арены, и сегодня пройдут первые схватки, после которых в финальную часть выходят только шестнадцать бойцов. Завтра день отдыха, а послезавтра финалы, где из них определится чемпион. У хозяина, как владельца гладиаторской школы, имеется своя ложа, откуда мы и будем смотреть поединки.