Рори Пауэр – Сожгите наши тела (страница 37)

Я бы усомнилась, что нам сюда, если бы не кучка людей у входа, одетых так же, как мы. Отец семейства на тротуаре, мать за что-то отчитывает маленькую дочь в пышном платьице. Рядом с дверью несколько парней моего возраста в синих пиджаках и брюках цвета хаки передают по кругу сигарету. Вокруг одни незнакомцы, и, кажется, их тут больше, чем я встретила в Фалене за все это время. Знают ли они, кто я такая? Заботит ли их мое происхождение так же, как тех, кого мне уже приходилось встречать?

Я получаю ответ, когда бабушка ведет меня внутрь, крепко придерживая за локоть. Парни смотрят на нас во все глаза, и, когда мы проходим мимо, ближайший к двери что-то шепчет остальным, выпуская дым изо рта.

Вера Нильсен собственной персоной.

Я понимаю, чтό они чувствуют.

Бабушка не обращает на них внимания. Она пропускает меня внутрь и ведет по обшарпанному бежевому вестибюлю, ориентируясь на приклеенный к стене лист бумаги со стрелкой. Я успеваю разглядеть, что из холла ведет в офисы несколько дверей, прежде чем мы оказываемся на бетонной лестничной площадке и начинаем подниматься в тишине, которую нарушает только стук бабушкиных каблуков.

– Что от меня требуется? – спрашиваю я и поправляю складки подола. – «Не устраивай сцен» – довольно размытая формулировка.

Преодолев второй лестничный пролет, мы выходим на небольшую площадку, освещенную мигающей лампочкой. Из-за вздувшейся от сырости бордовой двери доносятся голоса и музыка.

Она разворачивает меня к себе лицом.

– Как ты считаешь, вас с Терезой можно назвать подругами?

Я не знаю, кто мы после нашей ссоры. Не знаю даже, кем были до нее. Я познакомилась с ней два дня назад, и, возможно, мне стоило быть осторожнее, держаться в стороне, но я была напугана, а Тесс поддержала меня, и я наплевала на осторожность. А теперь – возможно, все это закончилось. Как будто замкнулась цепь со слишком высоким напряжением и что-то перегорело.

– Подругами? – повторяю я. – Может быть.

Только предполагать мне и остается.

Бабушка поправляет мне лежащий на плече локон.

– Хорошо. Нужно, чтобы люди видели тебя на приеме, видели тебя с ней. Мне предстоит серьезный разговор, и не один, а семья Терезы может значительно упростить дело. – Она улыбается, тепло и серьезно. – Я обращаюсь к тебе как ко взрослому человеку, Марго. Мне нужна твоя помощь. Ты сделаешь это для меня?

Такому соблазну я сопротивляться не могу. Она делится со мной планами, приглашает меня стать их частью. Стать ее частью. Как будто знает, что ради этого я готова на все.

– Да, – вырывается у меня, прежде чем я успеваю все взвесить, – да, конечно.

Бабушка отступает на шаг, решительно кивает.

– Тогда пойдем, – говорит она. – В логово льва.

В зале не протолкнуться. На полу, покрытом линолеумом, расставлены круглые столы, в дальней части зала накрыто два фуршетных, а у столика поменьше с воткнутыми в телефон колонками, из которых льется жизнерадостный джаз, стоит со скучающим видом парень моего возраста. На стенах развешаны детские рисунки и мотивационные плакаты – такое впечатление, что зал украшали в последний момент чем придется.

Не удивлюсь, если тут собрался весь Фален: матери шикают на непослушных детей, отцы топчутся вдоль стен, в центре зала медленно танцуют две пожилые пары. За ближайшим столом сидят несколько подростков – если бы я училась в местной школе, скорее всего, мы были бы одноклассниками. В передней части зала собралось, наверно, почти все отделение полиции, один из полицейских устанавливает ящик для пожертвований.

Купленное бабушкой платье обтягивает мне ребра, молния впивается в поясницу. В стороне я замечаю Илая, но он один, без Тесс. Он тревожно озирается поверх толпы – похоже, тоже ее ищет.

Мне нужно с ней поговорить. Я должна извиниться, должна все исправить.

Я перехватываю взгляд Илая и машу ему. Секунду он явно размышляет, не сделать ли вид, что не заметил, но потом поднимает руку и машет в ответ с такой улыбкой, как будто изо всех сил старается быть вежливым.

– Можно мне… – начинаю я, но бабушка не дает мне договорить.

– Встречаемся в шесть в машине, – говорит она. – Веди себя прилично, невеличка. – И она почти крадучись направляется через зал к группе мужчин, которые вполголоса что-то обсуждают.

Невеличка. Я почти чувствую себя счастливой. Почти.

Только бы избежать общения с полицией. Я поспешно подхожу к Илаю, который сосредоточенно сооружает две башни из ломтиков сыра на своей бумажной тарелке.

– Привет, – говорит он, не поднимая глаз. – Погоди. У меня тут процесс.

– Без проблем. – Наверное, стоит сказать спасибо, что он вообще разговаривает со мной без побудительного тычка от Тесс.

– Готово, – наконец говорит он. Насаживает квадратик сыра на зубочистку, сминая яркий целлофановый плюмаж. – Чеддер?

Я закатываю глаза.

– Нет, спасибо. Ты не видел Тесс?

Илай мотает головой. Он держится от меня на почтительном расстоянии, словно хочет показать окружающим, что общаться со мной ему не по душе.

– Нет. Но, думаю, она скоро будет.

Я оглядываю зал, но люди сливаются в одну массу, из которой отчетливо выделяется темная форма полицейских. Андерсон и Коннорс наверняка тоже тут. Я уже успела забыть, что полицейское отделение Фалена состоит не только из этих двоих, но тут узнаю третьего полицейского с места пожара: он стоит у стола и складывает себе что-то вроде сэндвича с пастрами.

Ни Тесс, ни ее родителей. Я снова поворачиваюсь к Илаю.

– Ты вообще с ней сегодня разговаривал?

Илай снимает с тарелки верхний слой сыра и отправляет его в рот.

– Она мне писала вечером, – говорит он. – Но я толком ничего не понял.

Может, она рассказала ему, что не так.

– Можно взглянуть?

Пауза затягивается. Ответ – нет.

– Ладно, как хочешь. – Готова поспорить, речь шла обо мне. – Пойду ее поищу.

Он смотрит поверх моего плеча, и у него округляются глаза.

– Можешь не утруждаться, – говорит он.

Двадцать три

Я оборачиваюсь. Тесс в сопровождении родителей захо- дит в зал. На ней легкое платье в полоску, с пышной юбкой, облегающим верхом и приспущенными на плечи бретелями. Волосы убраны в пучок, и издали кажется, что над ее прической тщательно поработали, но, когда она поворачивает голову, демонстрируя непривычно пустой взгляд и красные глаза, я вижу, что волосы кое-как прихвачены кислотно-зеленой резинкой.

Мистер и миссис Миллер по обеим сторонам от Тесс выглядят не в пример лучше. Оба одеты с иголочки: он – в полосатой рубашке и свободных летних брюках, она – в бледно-голубом платье в одном стиле с Тесс. В отличие от дочери, они подчеркнуто собранны, но, присмотревшись, я вижу, что глаза у них такие же красные, а плечи так же напряжены.

Ерунда какая-то. Да, вчера Тесс показалась мне немного подавленной, но не настолько же. Не говоря уж о миссис Миллер.

Илай тоже наблюдает за ними, плотно поджав губы.

– Не нравится мне это, – говорит он.

Они проходят мимо нас в переднюю часть зала, где собрались полицейские. Я замечаю, что рука миссис Миллер лежит у Тесс на спине, не давая сойти с курса. Ее взгляд останавливается на Илае, и я невольно вздрагиваю от холода в ее глазах. Ни приветствия, ни дружелюбной улыбки для лучшего друга ее дочери.

– Зашибись, – бормочет он. – Видимо, снова наломала дров и свалила все на меня. Как обычно.

Не исключено, что так оно и есть, но я вспоминаю, какой напряженной она была вчера.

– Я в этом не уверена, – говорю я. – Мне кажется, дело не в этом.

– Скоро узнаем.

В зал заходит еще один полицейский в форме, он снимает фуражку и озирается. Это Коннорс. На секунду наши глаза встречаются, и я поспешно поворачиваюсь к Илаю. Он кривится.

– Чего ты такая дерганая? – говорит он. – Ладно, я пойду. Возьму еще сыра.

– Погоди!

Если я останусь одна, Коннорс обязательно подойдет и попытается вытрясти из меня информацию – информацию, которой у меня нет. Слишком поздно. Илай уже на пути к фуршетному столу, а Коннорс подошел слишком близко, чтобы притворяться, будто я не заметила его приветственного жеста.

– Отличный вечер, – говорит он, занимая освободившееся рядом со мной место. Я опускаю глаза и замечаю на его пальце кольцо. Интересно, кто из присутствующих его жена, как она выглядит? Обсуждает ли Коннорс труп или Веру, когда приходит домой по вечерам? Насколько реально все это для других людей? Или это происходит только со мной?

– Да, – говорю я. Жаль, нет бокала или чего-нибудь еще, чтобы занять руки. За неимением лучшего я тереблю кончики завитых волос, поглядывая на Тесс. Она сидит между родителями за столом и смотрит прямо перед собой. Она не шевелится и почти не моргает. Не знаю, что с ней случилось, но это здорово ее подкосило.

– Не видел тебя вчера в городе, – продолжает Коннорс. – Как тебе в Фэрхейвене, порядок?

Я отвожу взгляд от Тесс и смотрю на него.

– Да бросьте, – говорю я и слышу голос бабушки, ее интонации. – Спрашивайте уже. Вы хотите знать, не передумала ли я. Не созрела ли рассказать что-нибудь про бабушку.