Ронни Траумер – Ты мой огонь (страница 20)

— Ты изменился, — заявляет, как и ожидалось.

— Не выспался, — небрежно пожимаю плечами и всё же подхожу к длинному столу и занимаю один из стульев.

— И кто виновница твоих бессонных ночей? — спрашивает с улыбкой, бросив короткий взгляд на меня через плечо.

— Великий и ужасный алкоголь, — раздаётся на всё помещение голос отца.

Закатив глаза и вздохнув, я делаю глоток обжигающего напитка. Тепло от кружки не доходит до меня, а слова отца, сказанные нарочито громко, звучат так, словно он специально ждёт моей реакции. В этой семье ускользнуть от подколов невозможно.

— То, что я в клубе каждый вечер, не значит, что я там напиваюсь, — ровным тоном проговариваю.

— Никита, у тебя проблемы с алкоголем? — мама задаёт вопрос, прожигая меня своим фирменным взглядом.

— Нет, мам, у меня нет никаких проблем, — отвечаю, едва сдерживаясь от вздоха.

— Давид, что ты на ребёнка наговариваешь? — хмурится на отца.

— Ребёнок, — фыркает папа и, налив себе кофе, присоединяется ко мне. — Макс сказал, что предложил тебе долю в бизнесе.

Дядя Макс — это лучший друг отца, они познакомились в детском доме, вместе оттуда сбежали и пробились наверх так же плечом к плечу. И, да, он присел мне на уши, чтобы я принял от него подарок в виде половины его автобизнеса.

— Есть такое, — киваю, не вдаваясь в подробности.

— Ты должен отказаться, — заявляет отец, ни капли меня не удивляя.

— Почему? — строю удивлённое лицо. — Не думаешь, что мне достаточно лет, чтобы самому решать? — спрашиваю, потому что интересно, как он отвертится.

Я и не собирался принимать предложение дяди Макса по одной простой причине: он занимается незаконными делами, а я не готов подвергать риску свою свободу. Да, у него всё устроено, свои люди в нужных местах, но меня это мало утешает. Влезать в такое совсем не тянет. Возможно, окажись я когда-нибудь в положении отца, я бы сделал тот же выбор. Но именно потому, что много лет назад он связался с криминалом, у нас сегодня есть всё, о чём многие только мечтают. В итоге именно он когда-то поставил на карту свою свободу, чтобы я сейчас мог не рисковать своей.

— Пока в твоей жизни есть я, тебе никогда не будет достаточно лет, — отвечает спокойным голосом.

— И всё же, я соглашусь, — почему-то продолжаю эту бессмысленную игру с поддразниваем зверя.

— Ты чем слушаешь?..

— Да шучу я, — прерываю, не дав ему разозлиться. — Я пока побуду студентом. И к тому же ещё не решил, чем хочу заняться.

— Никита! — наш разговор прерывают девичьи визги, а через секунду ко мне прижимаются с двух сторон.

— Доброе утро, малявки, — бросаю с улыбкой и обнимаю своих сестёр.

— Мы готовы ехать, — произносит Уля.

— Никуда не пойдёте пока не позавтракаете, — подаёт голос мама и ставит в центр стола тарелку с блинами. — И это не обсуждается, —добавляет, закрывая рот Миланы, которая явно собралась возмущаться.

— Мама всегда права, — разводит руками отец на молчаливую просьбу о помощи близняшек.

— Льстец, — усмехается родительница и, закончив накрывать на стол, садится напротив отца. — Как дела у Дани? Почему не взял его с собой? — смотрит на меня вопросительно.

— Я с ним не живу, и я точно ему не нянька, — отвечаю и тянусь к тарелке с ароматными блинами. — На ужин точно будет, — добавляю и набиваю рот.

Насытившись теплом дома и разговорами за столом, я позволил себе полчаса побыть ребёнком рядом с родителями. А потом стал взрослым братом и повёз сестёр в торговый центр, слушая всю дорогу, как они поют в один голос. Которого у них, к слову, нет, как и слуха, так что бедные мои уши, но этим двум козявкам можно всё, даже если это повреждение моих барабанных перепонок. И весь путь я только улыбаюсь, потому как знаю, что именно в такие моменты они счастливы, а значит, и я тоже.

— Итак, с чего начнём? — задаю вопрос, когда переступаем порог пятиэтажного здания.

— С фильма, Никита, мы тебе уже сказали, — закатывает глаза Уля.

— Старый он уже, память не та, — вздыхает Милана.

— Пошли, козявки, — усмехаюсь и направляюсь в сторону лифта.

Поднимаемся на последний этаж, покупаю билеты на какой-то детский мультик, и направляемся к бару за попкорном и напитками. Вокруг толпятся семьи с детьми, парочки, запах карамели щекочет нос. Слуха касается заливистый смех, настолько знакомый, что по позвоночнику ток пробегает. Я мгновенно напрягаюсь, словно весь мир вокруг стих и остался только этот звук.

Повернувшись к источнику, застываю столбом, потому что у дверей соседнего кинозала вижу Снежинку в компании какого-то мудака. Почему мудака? Да потому что любой парень рядом с ней мудак, если это не я, конечно. В груди что-то неприятно сжимается, кровь приливает к вискам.

Не отдавая себе отчёта, я несусь в сторону парочки. Значит, я звоню, пишу, но натыкаюсь на стену, а с другим она в кино припёрлась!

Глава 15. Ревность по венам

Самое страшное — осознать, что ты становишься таким же, как те, над кем всегда посмеивался

Ник

Чем ближе я к парочке, тем больше становится моя ярость, и меня самого это удивляет. Я не должен так реагировать на какую-то девчонку. Да, вроде как уже смирился с тем, что, когда дело касается Снежинки, логика меня покидает.

Но… я чувствую, как внутри всё закипает, словно кровь стала гуще и горячее. Каждый шаг отдаётся в груди ударом, и всё равно я иду, и с каждым метром злость только раздувается. Хочется остановиться, но я не могу. Меня тянет к ней, как магнитом, и это злит ещё больше.

Но всё же это не нормально и что-то напоминает, а если точнее, кого-то, и речь о моём брате, который ведёт себя как неандерталец, стоит кому-то появиться рядом с Ксюшей. И ладно он, там всё понятно, Даня её любит, а меня-то какого чёрта так корёжит?

Меня трясёт от того, что я вообще сравниваю себя с ним. Я всегда считал себя умнее, сдержаннее, взрослее несмотря на то, что он старше. А сейчас веду себя точно так же — ревную, злюсь, готов вцепиться в первого встречного. В горле пересохло, ладони мокрые, и всё тело готово рвануть в драку.

Так, мне надо убавить пыл, успокоиться и вести себя адекватно, несмотря на дикое желание разбить нос этому пацану, а Снежинку закинуть на плечо и унести к себе домой. А там уже раздеть, уложить её животом на свои колени и хорошенько отшлёпать, чтобы неповадно было.

Эта фантазия бьёт в голову слишком ярко, слишком реально. От неё меня пробирает дрожь, смесь злости и желания, которую невозможно спрятать. Я сам себе кажусь сумасшедшим, но в этот момент плевать.

Я обязан держать себя в руках хотя бы потому, что со мной сёстры, и не стоит их пугать. Они у меня, конечно, не из пугливых, но, если сюда прибежит охрана и вынесет меня вон из торгового центра, хана нашему общему выходному. Вцепляюсь в эту мысль, как в спасательный круг. Только она и держит меня на месте. Я стараюсь дышать ровно, но внутри всё равно колотится буря, и я чувствую, что ещё шаг и я сорвусь.

Держа эти мысли на повторе в голове, я сосредотачиваю взгляд на Софии, у которой глаза на лоб лезут, стоит ей меня заметить.

— Добрый день! — произношу слегка охрипшим от злости голосом.

— Здравствуйте, — отвечает парень и поворачивается ко мне лицом.

Ростом с меня, плечи широкие, хорошо развитое телосложение, видно, что ходит в спортзал. Но удивляет то, что он в костюме с галстуком, а на груди светится бейджик с именем Виктор.

— Привет, Снежинка, — перевожу взгляд с охранника, а это именно он, на побледневшую девушку.

А в чём дело? Откуда такая реакция, словно муж застал жену за изменой?

— Угу, — только и выдаёт одногруппница.

Губы поджимает, тяжело дышит, пальцы заламывает и сглатывает с трудом, словно у неё в горле что-то застряло. Наверное, чувство вины, по крайней мере, я надеюсь на это.

— Как поездка? — спрашиваю, склонив голову к плечу.

— Нормально, — отвечает, прочистив горло и выпрямившись.

А затем словно бьёт под дых, когда едва заметно кивает парню, чтобы они отошли подальше от меня. Снежинка первая разворачивается и шагает прочь, а я, быстро среагировав, впиваюсь в локоть охранника, удерживая его на месте.

— Что у тебя с ней? — задаю вопрос в лоб.

Виктор не реагирует ни единой эмоцией, лишь его равнодушные глаза проходятся по мне незаинтересованным взглядом.

— Не твоё дело, — ровным тоном произносит и вырывается из моей хватки.

— Ошибаешься, — бросаю, снова вцепившись в него. — Всё, что касается неё, моё дело, а если ты тронешь её хоть пальцем, я тебе сломаю руку, — таким же спокойным голосом проговариваю.

— Отвали мужик, — вздыхает Виктор, и я убираю свою конечность с его локтя, периферическим взглядом заметив приближение сестёр.

— Ник, мы опоздаем, — говорит Милана.

— Иду, — отзываюсь, продолжая прожигать взглядом охранника. — Я пойду, и надеюсь, что ты меня понял.

— Конечно, — ехидно хмыкает, чем выводит из себя за миллисекунду.

— Витёк… — цежу сквозь зубы, сделав шаг вперёд и встав почти нос к носу с ним.

— Ник, что ты творишь? — раздаётся сбоку голос Снежинки. — Прекрати немедленно, — требует, будто имеет на это право.