Ронни Траумер – Ты мой огонь (страница 21)
— А то что, Снежинка? — поворачиваюсь к ней и вижу её испуганное лицо.
— Пожалуйста, — просит дрожащим голосом, а глаза покрываются прозрачной пеленой.
Она что, плакать собирается? Из-за этого мудака? За него боится? Нет, правильно делает, я его сломаю и глазом не моргну, но, твою мать, это… обидно.
— Ник? — голос Ульяны выводит из оцепенения.
— Мы ещё поговорим, Снежинка, — шиплю девушке, обхожу её и, подойдя к сёстрам, обнимаю их и веду в сторону кинозала.
Полтора часа я нервно дёргаю ногой и крошу собственные зубы. Понятия не имею, что показывают на большом экране, потому что все мысли крутятся вокруг Снежной королевы. Меня буквально трясёт изнутри, будто тело не знает, куда деть это напряжение.
В какую игру она играет? Что у неё общего с этим охранником? И какого чёрта не отвечала на мои звонки? Это глупо, мы всё равно бы встретились в институте, не думала же она, что я не потребую разговора.
Со свидания сбежала на другой конец страны, не буквально, но не суть. У меня такое впервые, я в принципе отказов не получал. Вот вообще никаких. А с ней словно оказался в параллельной вселенной, где я не пользуюсь спросом.
Внутри поднимается злость, но под ней прячется обидная, тягучая пустота и слабость, а я ненавижу чувствовать себя слабым. Лицо горит, буквально пылает от злости, ладони вспотели, временами ловлю себя на том, что сжимаю кулаки до боли, чтобы не сорваться и не выйти вон из зала. Но я пока что адекватен и мысленно приказываю себе выдохнуть.
Я так ничего не решу, нужно понять, что происходит, какого, мать его, хрена, Снежинка так нос воротит. Пусть скажет мне в лицо, что я ей вот прямо настолько не нравлюсь, тогда, может быть, отстану. Но она не сможет, я слишком хорошо помню, как она отвечала на поцелуи. Когда нет чувств, и реакции такой не бывает.
15.2
Ник
После кино мы пошли к фудкорту и заказали вредных бургеров, пиццы, газировки и ещё кучу десертов.
— Вы всё помните? — спрашиваю, взглянув на девочек.
— Всё, что происходит в торговом центре, остаётся в торговом центре, — отвечают одновременно.
— Молодцы, — отзываюсь и протягиваю руки так, чтобы они обе дали мне пять. — Тогда приятного аппетита, — киваю на ломящийся от блюд стол.
Я знаю, что они и половины не съедят, как знаю и то, что мама об этом точно узнает. Потому что под её взглядом очень сложно выдумать какую-то ложь, а если и получится, то она всё равно поймёт, что ты врёшь. Понятия не имею, как она это делает, я бы тоже хотел уметь так мастерски распознавать ложь, но, увы, мне достались гены отца, а именно махать кулаками при любом возможном случае.
За обедом я немного забываю о Снежинке, наслаждаясь компанией близняшек и кайфуя от того, как они разговаривают, словно один человек. Всегда удивлялся этому, они будто мысли друг друга знают наперёд.
А Снежинку я завтра прижму к стенке и потребую от неё ответов. Главное при этом самому не поплыть, а то её близость и этот восточный аромат могут меня подставить. Странное, всё же, это состояние. Ощущение, словно ты зависишь от чего-то и без этого существовать не можешь. И, да, я категорически отказываюсь называть это любовью. Меня всего лишь штормит от её отказов, от того, как она от меня бегает, шарахается, мозги пудрит. Ладно, с последним я не прав, она мне ничего не обещала, наоборот, сразу сказала, что я ей не интересен.
— Но там не будет отца, который палкой парней от нас будет отгонять, — доносится до моих ушей голос Ули.
— Каких парней? — хмурюсь, мигом возвращаясь в реальность.
— Гипотетических, — отвечает Милана.
— Не понял, о чём речь? — мотаю головой, отгоняя от себя всё лишнее, чтобы сосредоточиться на сёстрах.
— Мы говорим о Тропе надежды, — вздыхает Уля.
— Опять двадцать пять, — закатываю глаза.
У нашей семьи есть закрытая школа, и вот эти две девчонки хотят уйти туда учиться. Всем уже уши прожужжали об этом совершенно нелогичном желании жить и учится там, где в основном сироты и дети богатых родителей, у которых нет времени на собственных чад. Они не входят ни в первую, ни во вторую категорию, но почему-то им кажется, что там ой как весело.
— Они все против нас, Лан, — надувает губы Уля и откидывается на спинку стула.
— Никакой поддержки, — повторяет её движение Милана.
— Это бессмысленно, — бросаю и, отпив кофе, смотрю на часы. — Если поели, то поехали.
Слышу фырканье, а затем какие-то шепотки, в которых различаю только «не будем сдаваться», и усмехаюсь. И ведь получится, они упёртые как барашки, и всегда получают, что хотят. Стоит только отцу на уши присесть, пару раз сказать, какой он хороший и как сильно они его любят, и всё, тот поплывёт и разрешит им всё, что угодно. Мы с Даней тоже пользовались этим трюком, жаль, это работало до определённого возраста.
— Какие люди, — восклицаю, едва переступив порог дома и наткнувшись на брата. — Тебя отпустили погулять? — спрашиваю, наигранно удивляясь.
— Зависть — это грех, брат мой, — отвечает с умным видом.
— Чему завидовать? Тому, что ты больше не принадлежишь себе? — посмеиваюсь, но внутри происходит маленький взрыв.
Память тут же подкидывает собственные раздумья меньше часа назад — «ощущение, словно ты зависишь от чего-то и без этого существовать не можешь». Разве не об этом речь? Учитывая, что все мои мысли крутятся вокруг Снежинки, думаю, можно смело приписать себя к тем, кто больше не принадлежит себе. Нет! Ну нахрен! Я завтра же поговорю с этой пигалицей и поставлю все точки.
«Вот бы ещё и самому понять, чего ты хочешь решить этим разговором», — ехидничает голос в голове.
— А ты сам кому принадлежишь, если так и водишь хороводы вокруг Снежной королевы? — шёпотом интересуется, сдерживаясь от улыбки, и добивает меня этим вопросом.
Конечно он знает, в каком котле я варюсь последнее время. Он мой брат, лучший друг, часть меня и один из самых родных людей, кому я могу рассказать абсолютно всё.
— Пошёл ты! — шиплю в ответ, и он, не выдержав, громко смеётся.
— И я тебя люблю, — произносит сквозь собственный ржач.
— Что там встали? Пошли во двор, — раздаётся голос отца.
— Никакого гостеприимства, — цокает языком Даня.
— Это ваш дом, и вы здесь не гости, хотя могли бы и чаще приезжать, — проговаривает появившаяся в холле мама.
— Обойдёмся, — фыркает отец.
— Пицца и бургеры, Никита? — впивается в меня укоризненным взглядом родительница.
— Не понимаю, о чём вы говорите, госпожа Грозная, — бросаю с серьёзным видом и спешно удаляюсь.
— Это не работает сынок, — кричит мне вслед.
— И пяти минут не продержались, — шиплю на затаившихся в углу сестёр.
— Ты бы тоже не выдержал, — прилетает в ответ.
Годы идут, а в доме Грозных ничего не меняется. Но я люблю свою семью и мне искренне жаль тех, у кого не так. Мы всегда подкалываем друг друга, умеем смеяться над собой и, стоя за спиной, подавать патроны, если это необходимо.
К себе в квартиру я возвращаюсь поздно вечером и, приняв душ, ложусь спать, чтобы завтра быть с ясной головой и сделать всё грамотно. Завтра всё решится, и если на мой вопрос я увижу в глазах Снежинки ложь, то хрен от неё отстану.
Глава 16. С ног на голову
Иногда одна новость способна перевернуть весь мир и уже никогда не вернуть его на место
София
Утро встречает меня тёмными мешками под глазами и скверным настроением. Горькое послевкусие вчерашнего свидания так и ощущается во всём теле.
Я всё испортила!
И отрицать не буду, что сама виновата. Потому что видно было, что у Ника не было никаких плохих намерений. Чувствовала это каким-то седьмым чувством и всё равно сглупила. Если честно, то и сама не знаю, зачем я это ляпнула и почему не следила за своим языком. А он обиделся, не как девчонка или незрелый парень, ему по-мужски было неприятно, я видела. Слышала по его тону с горькими нотками и язвительностью.
Меня полночи грызло чувство вины, я порывалась взять телефон и написать ему извинения, но притормозила, решив, что утром позвоню, сама приглашу его на кофе и извинюсь за резкость. Конечно велик шанс, что меня пошлют далеко и надолго. Я прекрасно понимаю, что задела его достоинство. Он постарался, устроил максимально романтическое свидание, помог мне в актовом зале, а я поступила как избалованная девица.
— Судя по твоему серому лицу, свидание прошло не очень, — вырывает из мыслей сонный голос Эльки.
— Угу, — только и мычу в ответ, оставшись сидеть под одеялом, покусывая ногти.
Меня окутывает дикое волнение, когда я беру телефон с прикроватной тумбочки. Кручу его в руке несколько минут, мысленно репетируя слова, которые я скажу Нику. По факту, мне нужно поздороваться и пригласить его на кофе, но я даже в мыслях сбиваюсь, из-за чего начинаю злиться и швыряю сотовый обратно на тумбу.
— София? — привлекает к себе внимание Эля.
Она больше ничего не говорит, но, посмотрев в её лицо, понимаю, чего подруга от меня ждёт. И я начинаю выговариваться, рассказываю про вчерашнее свидание от начала и до конца. До того момента, когда я всё осознала и хотела извиниться, но Ник попросил меня выйти из машины, не желая слушать.
— Я не считаю тебя в чём-то виноватой, — выносит вердикт подруга. — Мы все знаем его репутацию, он успел за короткое время показать себя, и твой выпад в его сторону вполне логичен, — проговаривает, оправдывая меня по всем фронтам. — Возможно ты была слишком резка, наверное, можно было мягче, — а, нет, не по всем.