Ронни Траумер – Ты мой огонь (страница 18)

— У моей мамы встроенный детектор лжи, она любое враньё просекает, так что врать я особо не умею, — пожимаю плечами, открывая бутылку.

— Удобно, — хмыкает Снежинка и подаёт мне бокалы.

— Это как посмотреть, — улыбаюсь, наполняя стеклянные ёмкости шипящим напитком. — Нас, конечно, учили не врать, но, например, когда отец готовил ей какой-нибудь сюрприз, он всегда с треском проваливался.

София тихо посмеивается, пока я мысленно отмечаю, насколько легко даётся наше общение. Да, рано пока судить, это только начало свидания, но мне уже в кайф, словно знаю её всю жизнь.

— За нас, — протягиваю бокал, чтобы стукнуть его о её.

Снежинка молчит, в глаза мои смотрит и нижнюю губу прикусывает. Не знаю, что у неё в голове творится, в моей же ветер воет, потому что всё моё внимание обращено к её розовым влажным губам. Из короткого оцепенения меня выводит лёгкий стук стекла.

Сделав глоток шампанского, я ставлю свою тару на землю в траву. Я выпил ради приличия, больше одного глотка не буду, так как я за рулём.

— Расскажи о себе, — произношу то, что вроде принято спрашивать на первом свидании.

— Ты всё знаешь, — ведёт плечом и отворачивается.

Мне кажется, что на её лице мелькает тень грусти, но она через мгновение улыбается, и я списываю это на игру света от гирлянды.

— Я хочу узнать тебя, и не то, что известно всем, — проговариваю и снимаю пиджак, чтобы накрыть хрупкие плечи девушки. — Ты живёшь в общежитии, откуда приехала? — решаю задавать вопросы, может, так будет проще.

— Из Краснодара, — отвечает с искренней улыбкой.

— И как тебя занесло в Питер? — откровенно удивляюсь.

— Не знаю, если честно, — пожав плечами, она устремляет взгляд в пустоту. — Мы приезжали с классом на экскурсию, и мне здесь понравилось, — добавляет и при этом выглядит как-то необычно.

Словно внутри она совсем другая, и эта маска Снежной королевы — всего лишь защитная реакция. Может, так и есть, возможно в прошлом у неё печальный опыт в отношениях, как, собственно, и бывает. Но я заставлю её забыть о плохих опытах, заполню её память только прекрасными моментами. Неожиданно, наверное, но я смотрю на неё и понимаю, что хочу видеть её каждый день. Вдыхать этот её аромат с восточными нотками, смотреть в серо-голубые глаза, зарываться пальцами в шелковистые волосы и держать её в объятиях.

— Ты очень красивая, Снежинка, — вылетает из моего рта, перебивая её рассказ, из которого я не слышал ни одного слова.

София замирает, поджимает губы, почему-то тяжело дышит.

— А что насчёт тебя? — спрашивает после небольшой паузы, явно сделав вид, что не услышала меня. — Какой ты на самом деле? — отворачивается, опустошает бокал, который держит так крепко, что пальцы побелели.

В голове мелькает мысль, что она ведёт себя немного странно. Такое ощущение, что мои чувства взаимны, но она почему-то сдерживает их.

Ладно, не буду давить, но мне не помешало бы покопаться в её биографии.

— Я всегда открытый и говорю прямо, чего хочу, — отвечаю на вопрос, и Снежинка понимающе усмехается, наверняка вспомнив наше знакомство, когда я прямым текстом заявил, что мне от неё надо. — И, нет, я не участвую в нелегальных гонках, — напоминаю о её словах про «мажорские дела». — И к боям без правил влечения не испытываю.

— Но, чуть что, лезешь в драку, — комментирует по факту, тут не поспоришь.

— Вспыльчивый просто, а так я сущий ангел, — на последнем строю максимально милое лицо.

— Ну конечно, — хихикает и подставляет бокал, когда я беру бутылку, чтобы наполнить его.

— Я с детства такой, мама говорит, что я в отца, мол, он таким же был, всегда всё кулаками решал, но она его перевоспитала, — проговариваю и ухмыляюсь, вспоминая своих родителей. — Чтобы не дрался просто так, меня отдали в спортивную секцию, а там я сам выбрал бокс, — пожав плечами, поворачиваюсь к ней и едва не лишаюсь воздуха от её взгляда.

Второй раз уже смотрит на меня этими заинтересованными глазами. А я тону в них, как булыжник в озере, и понимаю, что готов всё отдать, лишь бы она всегда на меня так смотрела.

— Расскажи ещё, — тихо шепчет.

Наши лица до возмущения близко, я чувствую её тёплое дыхание на себе, и мне достаточно на пару сантиметров податься вперёд, чтобы овладеть этими пухлыми розовыми губами.

— Что? — так же тихо задаю вопрос, только мой голос ещё и охрип.

— Что угодно… о себе, о твоём детстве, — ещё тише отвечает, так, что я скорее читаю по губам, чем слышу.

— У меня есть старший брат и младшие сестрёнки-близняшки, — на автомате проговариваю. — Семья у нас большая, и все друг за друга горой. Я четыре года жил и учился в Лондоне, вернулся несколько месяцев назад, и я очень хочу тебя поцеловать, — озвучиваю мысль в голове.

— Тогда целуй, — даёт согласие или просит, не понимаю, да и не важно.

Наклоняюсь к ней и прижимаюсь к её губам своими. В груди что-то взрывается, сердце пускается вскачь, по венам будто кипяток пустили.

Снежинка сначала замирает, но уже через секунду её губы начинают отвечать моим, и от этого у меня сносит крышу. Я будто проваливаюсь в бездну, из которой совсем не хочу выбираться.

Её пальцы сначала в нерешительности скользят по моей руке, потом цепляются за рубашку, и, обняв одной рукой тонкую талию, я тяну её ближе. Она в моих объятиях такая хрупкая и в то же время сильная в своём молчаливом сопротивлении всему миру.

Гирлянда вокруг расплывается мутными пятнами, звуки ночи стихают, и весь мир сводится к одному единственному моменту, к её дыханию и её губам.

Поцелуй становится глубже, увереннее, а сердце бьётся так громко, что я уверен, его слышно на всю округу. Она осторожно прикусывает мою губу, и я глухо выдыхаю, чувствуя, как остатки самоконтроля улетают в ночь.

Я отстраняюсь ровно на пару сантиметров, чтобы увидеть её лицо, как щёки вспыхнули, как блестят глаза, и как сбилось дыхание.

— Ты сводишь меня с ума, — вырывается почти шёпотом.

Она смотрит прямо в глаза, и на её губах появляется лёгкая улыбка, настоящая, тёплая, впервые не прячущаяся за холодной маской.

— Тогда не останавливайся, — отвечает тихо, и я снова накрываю её губы своими, уже не сомневаясь, что это взаимно.

13.2

Ник

Мы целовались бесконечно долго, прерываясь лишь на короткие вдохи, и эти мгновения казались пыткой. И всё равно мне было безумно мало. Никогда раньше я не чувствовал такой жгучей жажды, такой неутолимой потребности в женских губах.

Но Снежинка… она сводит меня с ума. Она безумно вкусная, сладкая, нежная и тёплая. Отзывается на каждое моё движение так искренне, так живо, что в груди разгорается пожар. Я тянусь к ней снова и снова, словно зависимый, будто единственное, что может насытить меня — это её дыхание, её вкус, её нежность. И всё равно мучительно мало, и это настораживает.

Кажется, скоро начну понимать своего брата и его дикую одержимость Ксюшей. Стоит один раз попробовать и подсаживаешься на пожизненное. Ладно, может, я преувеличиваю, просто сейчас меня охватила эйфория. Слишком всё хорошо, настолько, что даже странно.

Меня прёт от её тонких пальчиков на моей шее, от того, как она жадно зарывается ими в мою шевелюру, будто пытается удержать. Меня штормит от её тёплого дыхания, в котором смешался лёгкий вкус шампанского и что-то её собственное, пьянящее, сводящее с ума. Каждое её прикосновение будто проходит электричеством по коже, оставляя после себя сладкое головокружение.

Её губы снова находят мои, и я забываю, где мы, кто мы, что будет завтра. Есть только это мгновение, эта девочка, моя Снежинка, такая хрупкая снаружи и такая дикая внутри. Я чувствую, как она отдаётся поцелую полностью, это разрывает меня на части, и хочется больше, глубже, сильнее.

— Ты дрожишь, — отмечаю вслух, оторвавшись от неё.

На улице осень, и ночи уже не такие тёплые, а мой пиджак вряд ли спасает её от вечернего холода. Считаю, первая часть романтического свидания прошла на отлично, теперь можно и перебраться в другое место и продолжить в тепле. Мозгов мне хватило, чтобы забронировать столик в ресторане, не слишком пафосном, а то меня и так считают избалованным мажором. Обычное заведение с нормальными ценами недалеко отсюда. Не был уверен, что дойдём туда, но я почему-то посчитал, что будет неплохо устроить что-то типа пикника с лёгкими закусками, а потом и поесть нормально.

— Пойдём, — встаю на ноги и протягиваю ей руку.

— К тебе домой? — спрашивает, смотря на меня снизу вверх.

Вопрос застаёт меня врасплох, и на пару секунд я впадаю в ступор. В голове моментально включается штурм, перебирая все сказанные мною слова, пытаюсь найти что-то про «поехать ко мне», но не нахожу.

— Что? — непонимающе смотрю на девушку, которая игнорирует мою протянутую ладонь и поднимается сама.

— Да брось, Ник, разве не такой сценарий? Романтическая атмосфера, ты весь такой хороший, вежливый, ни одной тупой шутки за весь день, наверняка любая девушка после такого тает и готова идти с тобой куда угодно, — её слова проезжаются по мне как хлыстом.

Обидно, между прочим, я впервые в жизни постарался для кого-то, а не для себя. У меня не было намерения склонять Снежинку к чему-либо. Я единственный раз был собой и постарался, чтобы девушке понравился вечер. Ей, а не мне, и всё равно зря. Тогда на черта стараться, если итог один тот же?