Ронни Траумер – Ты мой огонь (страница 15)

Во-первых, если бы я сейчас отпрыгнула в сторону, они бы сразу поняли, что меня можно пугать. А во-вторых, я не боюсь, или это можно в первую очередь? А, не важно, в любом случае, я не из пугливых.

— А то что? — усмехается парень и, сделав шаг, оказывается передо мной.

Высокий, с заметно спортивной фигурой, не перекачанный, но достаточно крепкий, чтобы без труда врезать кому-нибудь по лицу. Белая футболка подчёркивает загорелую кожу и рельеф груди, синие джинсы сидят на нём так, будто сшиты под заказ, подчёркивая дерзкую расслабленность. Лицо симпатичное, скулы резкие, нос прямой, губы чуть припухшие, будто только что кого-то целовал… или его ударили.

Кучерявые светлые волосы небрежно падают на лоб, создавая почти ангельский контраст с насмешливой ухмылкой на губах. А в глазах тот самый блеск из смеси вызова, наглости и чистого удовольствия от происходящего. Красивый, проблемный и абсолютно не способный держать себя в руках, если судить по драке, из-за которой он тут оказался. И, конечно, именно он тянется проверить границы. Потому как уверен, что не ответишь, не дёрнешься и не рявкнешь.

— Глаз на жопу натяну, — громыхает голос Ника на весь зал.

Не успеваю даже повернуть голову на звук, как сильные руки обхватывают меня за талию и резко прижимают спиной к твёрдой, горячей груди — так резко, что из лёгких почти вышибает воздух.

Его хватка — не просто жест. Это уверенное и однозначное заявление, что тут его территория. И почему-то в этой безумной сцене именно его реакция ощущается самым безопасным из всего, что сейчас происходит.

— Ещё вопросы есть? — периферическим зрением вижу, что Ник вопросительно дёргает головой.

В его голосе слышится сталь, такая холодная и пугающая, что, если бы не знала его, тут же сорвалась на бег. Но этот тон обращён не ко мне, и его руки на моём теле чувствуются как что-то обыденное. Словно своё, словно им там и место, будто так и должно быть. И я даже не делаю попыток выбраться, потому что ловлю себя на мысли, что мне приятно быть настолько близко к нему.

— Вопросов нет, — цедит сквозь зубы блондин.

— Тогда развернулся и шагом марш к своим обязанностям, — бросает приказным тоном и громким уверенным голосом.

— А ты кто такой? — парень было дёрнулся, но его тут же кто-то схватил за локоть.

— Не надо, Дим, — в поле зрения попадается парень в толстовке.

— А что? — судя по всему, Дима, не понимает намёков друга.

— Здорово, Грозный, — тот вместо ответа делает шаг вперёд и протягивает Нику руку.

У блондина меняется лицо от неприкрытой дерзости до открытого удивления. Видимо, слава Ника Грозного идёт впереди него. О той драке, в которой один парень раскидал троих спортсменов, говорил весь институт.

Ник не торопится ответить на рукопожатие, смерив всех присутствующих тяжёлым взглядом.

— Извини, Димас не знал, что девка твоя, — бросает один из сидевших в первом ряду.

— Девки у тебя в деревне, а у меня девушка, — сказав это, он прижимает меня ещё ближе, и я едва сдерживаюсь от всхлипа. — Что они должны делать? — спрашивает совсем другим тоном.

— Зал украшать, — отвечаю и понимаю, что мой голос звучит хрипло и сдавлено.

По телу бегают мурашки, по венам течёт жидкий огонь, а сердце так колотится, что рёбра трещат. Ох и плохи у меня дела, Ник Грозный залез не только в мысли, но и под кожу.

Глава 11. Не оступаюсь

Она рушила его планы не словами и не поступками, а простой тишиной, в которой он переставал играть и становился собой

Ник

Снежинка подрагивает в моих руках, и мне непонятно — от страха, или от того, что я её обнимаю. Надеюсь, второе, потому что самого потряхивает, словно мне опять пятнадцать, и я впервые обнял девушку. И это пугающе странно. Ещё никогда меня так не штормило, а ведь это даже не возбуждение. Взволнованность, предвкушение, необъяснимое тепло внутри.

Всю неделю я не приближался к ней, сидел на галёрке и просто смотрел. Или, наверное, будет честнее сказать, что любовался. Пялился на неё и едва слюни не пускал. И поймал себя на мысли, что думаю о ней двадцать четыре на семь, не как об объекте вожделения.

За пределами института я вспоминал её глаза, волнистые волосы, восточный аромат её тела и такие редкие улыбки, делавшие её лицо сияющим.

И мне эта чертовщина не нравится. Я не планировал так плыть от девушки. Я слишком молод, чтобы увязать в любви до гроба. Нет, я не говорю, что влюбился без памяти, но беспрерывно крутящиеся вокруг неё мысли выбивают почву из-под ног.

В отличие от своего брата, который к браку относится абсолютно нормально, я планировал связать себя этими узами где-нибудь к сорока годам. Мне нравится моя разгульная жизнь, мне по вкусу пробовать каждый вечер новое блюдо и совершенно точно не вставляет подсесть на одно.

Да только все мои настройки полетели к чертям, потому что уже неделю я даже смотреть на других не могу. Снежная королева так и стоит перед глазами, куда бы я ни пошёл. И мне так понравились её отклики на мои букеты, что впитывал их каждый день. Пусть она старалась делать вид, что её не трогают эти цветочные композиции, я видел, что они ей нравились.

Я изучил каждую эмоцию на её лице за эти дни, потому что глаз от неё не отрывал. Видел, как она непонимающе хмурится, читая что-то в учебнике. Как удивляется, радуется, грустит и смеётся. И сам так кайфовал, что решил, всё, у меня крыша потекла.

Снежинка улыбается — мои губы растягиваются. Она морщится, и я тоже. Озадаченно кусает губы и… ладно, в те моменты я мечтал сам их прикусывать.

Всё же вожделение присутствует, одного без другого не бывает. Она мне определённо нравится не только как девушка на одну ночь. Я хочу её себе надолго, насколько именно, не знаю, но совершенно точно дольше, чем я привык.

И вот, записался в волонтёры, кому скажешь — не поверит. Ник Грозный и волонтёр — это из области фантастики. Но, как понял, что несколько дней не увижу её, меня передёрнуло, и вот я тут, очень кстати. Шакалы нарисовались, на лакомый кусочек набросились. Моя она, и каждому хребет вырву, кто трогать вздумает.

— Ну, что стоим? — рявкаю этим соплякам, и борзый Димас окидывает меня недовольным взглядом.

Шёл бы ты отсюда, малыш, пока я ещё в хорошем настроении. Глазами он решил меня пугать, это даже смешно. Я ему кости переломаю и зубы выбью даже без особых стараний.

Видимо, прочитав в моих глазах все мои мысли, парень разворачивается и подходит к своим друзьям, которые уже возятся с коробками на краю сцены.

— Отпусти меня! — шипит Снежинка, вцепившись тонкими пальчиками в мою кисть на её плоском животе.

Вырядилась опять в короткие шорты, и топ этот облегает её грудь, как вторая кожа, а накинутый сверху длинный кардиган вообще не меняет ситуацию. Но сегодня она без каблуков, головой едва до моего плеча дотягивает и вообще кажется совсем маленькой в моих руках.

— Конечно, — произношу и убираю руки.

Снежинка удивляется, повернувшись ко мне, смотрит так, словно хочет мысли мои прочитать. Я же остаюсь с непроницаемым лицом, ни тени насмешки и никаких признаков моего влечения к ней.

Да, Снежинка, я буду хорошим парнем, потому что с тобой надо только так. Не напирать, не соблазнять, а завоёвывать, влюблять и покорять интеллектом. К слову, таким я буду заниматься впервые, обычно у меня совершенно другие методы. Но я люблю новое и сложное, а с этой девушкой просто не будет, и я не отступлю.

Отворачиваюсь и двигаюсь в сторону сцены, где стоят коробки и уже разворачивают бурную деятельность борзые оборванцы. Я собираюсь заняться делом, а не крутиться вокруг Снежинки без повода. Во-первых, отец учил, что, если дал слово, нужно его держать. А во-вторых, Снежинка не справится сама. Нет, это неправильная формулировка. Мне кажется, она с чем угодно справится, только это займёт больше времени. А я знаю, что она и так всю неделю пашет на благо универа, а сегодня выходной, наверняка даже не выспалась.

Ну всё, Ник, ты уже думаешь о её здоровом сне и как бы освободить девушку от работы. Попахивает тем, чем ты точно не планировал обзавестись, — чувствами. И дело совершенно не в сексуальном влечении.

София присела на корточки возле коробки с программками, раскладывая их стопками. Я рядом, сортирую плакаты по размерам, чтобы потом развесить, и то и дело взгляд скользит к ней. К коротким шортам, из-за которых мне сложно смотреть на что-то ещё, к кардигану, что всё время норовит соскользнуть с плеча, и я уже три раза подмечал, как она его поправляет.

— Этот на сцену? — уточняю, поднимая яркий постер.

— Да, второй такой же с другой стороны, — отвечает, не отрываясь от работы.

Киваю и, не торопясь, ухожу к лестнице. Ставлю стойку, проверяю крепления, чтобы не болталось. София подходит с другой стороны, и мы одновременно подтягиваем ткань, закрепляя её ровно по линии. Ни намёка на её привычный колючий тон, только деловое «ещё чуть выше» или «подержи тут».

Через несколько минут, когда с первой задачей покончено, она, не глядя, протягивает мне связку гирлянд.

— Можешь проверить, работают? Я боюсь включать, тут провод странно закреплён, — проговаривает уверенно, при этом толком на меня не смотрит.

— Без проблем, — спокойно отвечаю и иду к розетке.

Когда лампочки загораются тёплым светом, она впервые за весь день улыбается, и я, довольный этим, быстро справляюсь с креплением гирлянды вокруг сцены.