Ронни Траумер – Ты мой огонь (страница 13)
— Господи! — восклицаю на облегчённом выдохе. — Слава богам, — слетает с губ, а по щеке ползёт одинокая слеза.
— Химия помогает, результаты хорошие, — проговаривает сквозь тихий плач.
— Я очень рада, Ди, на этой неделе обязательно прилечу, — улыбаюсь, чувствуя, как надежда наполняет меня с головой.
Когда несколько месяцев назад маме поставили страшный диагноз, на нашу семью обрушилось тучное небо. Это был самый страшный день в моей жизни. Я плакала, наверное, неделю без перерыва, правда, в своей комнате, лицом в подушку. А при маме я старалась быть молодцом и не унывать. В тот момент ей не нужны были наши слёзы и боль в глазах. Мы поддерживали, держали за руку и помогали, как могли.
Были с ней на всех сдачах анализов, на получении неутешительных результатов и на первых курсах химии. Больно! Ей больно, и нам, что не можем ничего сделать, кроме как быть рядом. Я категорически не хотела продолжать учёбу. Как я могла уехать за полторы с лишним тысячи километров, когда у неё такой период в жизни? В конце концов, диплом уже имеется, а магистратура не так уж и важна. Но мама не дала мне отказаться от своих целей. Потребовала, чтобы я обещала ей, что доучусь, как и планировала, во чтобы то ни стало. С мясом оторвала себя от семьи и приплелась обратно в Питер, выполнить мамину просьбу.
Сердце обливается кровью каждую минуту, и пусть я делаю вид, что всё хорошо, стараюсь жить как все, быть студенткой наравне со всеми, но только мне известно, что творится в моей душе. И Эльке. Она рядом со мной уже много лет, она моя лучшая и единственная подруга. Та, с кем я могу делиться своей болью, радостью и проблемами. А проблем у меня много, одна и вовсе размером с земной шар.
Поболтав немного с сестрой, прощаюсь как раз, когда выхожу из автобуса на университетской остановке. Бросив взгляд на часы, понимаю, что опаздываю, и ускоряю шаг. Однако всё равно в аудиторию захожу уже после преподавателя.
— Простите, — расплываюсь в улыбке и на цыпочках, чтобы не стучать каблуками, иду на своё место рядом с Элькой. — Что это? — едва присаживаюсь, как мои глаза округляются на красную розу, лежащую на моём столе.
— Угадай с трёх раз, — усмехается подруга, кивнув на свёрнутую бумажку, привязанную к стеблю без шипов.
«Прости дурака, Снежинка» — читаю на листке и на автомате бросаю взгляд назад, где на галёрке сидит мажор и подмигивает мне, словно только и ждал, когда я к нему повернусь.
9.2
София
Так продолжалось всю неделю, каждое утро на своём столе я находила цветы, причём каждый день разные. Словно тот, кто их дарил, ожидал какой-то реакции на тот или иной букет, чтобы выяснить, какие мне больше по вкусу.
Кто их дарит, я, конечно, знаю, он не особо и скрывает этот факт. Мало того, в один из дней курьер припёрся посреди лекции с огромной корзиной голубых роз, посыпанных каким-то средством, которое в темноте создаёт мерцающий эффект. Что они светятся, я заметила вечером в общежитии.
У меня дыхание перехватило от такой красоты, на лице сама собой расплылась улыбка, хоть я и клялась себе не реагировать. Но я ведь девочка, и как бы ни старалась оставаться холодной и равнодушной к этим букетам, у меня не получилось. В каждой композиции была карточка с посланием.
Стишок из сегодняшнего букета, и он отличается от других не только тем, что цветы другие, но и тем, что между красных бутонов в коробке в виде сердца лежат конфеты из белого шоколада.
— Пора дать ему шанс, — шепчет на ухо Эля, и я слышу в её голосе насмешливые нотки.
— Меня цветочками не купить, — фыркаю, но всё равно кошусь на эту красоту.
Вру и не краснею, потому что, конечно, меня подкупает его внимание. Повторюсь — я девочка. Однако, Ник своими выходками нажил мне врагов, и в их главе стоит звезда нашего потока, Света. Она не упускает ни одного шанса меня задеть. Словом, поступком, плечом.
Не буду отрицать привлекательности неадекватного мажора. Он действительно красивый. Причём не в стандартном понимании этого слова, а какой-то дикой, хищной красотой. Он не как актёры с обложек, он как опасность, от которой невозможно отвести глаз. Высокий, с этой своей фирменной походкой, будто мир принадлежит ему, и он не сомневается в этом ни на секунду. Плечи широкие, спина прямая, движения уверенные, но расслабленные. И всё в нём цепляет. Особенно серо-голубые глаза, холодные, но живые. Словно смотрят внутрь тебя и выискивают слабые места.
И эта его улыбка, которая появляется редко, но, когда появляется, становится ясно, почему девочки теряют от него голову. В ней слишком много власти, слишком много намёков. Ни капли доброты, но всё равно хочется смотреть. Хочется понять, что там у него в голове, когда он вот так улыбается. Иногда я ловлю себя на том, что жду этой улыбки, даже когда злюсь. Особенно когда злюсь.
Смешно, конечно, после всего, что было. Но, чёрт возьми, эти цветы, эта настойчивость. Эта странная смесь из дикости и тонкости, которую он демонстрирует сейчас. Он будто перестроился, будто читает меня, находит подход. Цветы не повторяются, послания короткие, но в точку. Стишок вообще выбил из равновесия. Потому что мне нравится, и самое страшное, что он это понял.
А я всё твержу себе, что не поддамся, что не верю и не хочу. Только сердце, гадина, предаёт. Оно ёкает каждый раз, как только его вижу. И стоит отметить, что он не напирает как в первый день знакомства. Не прижимает меня к стене, не заявляет, что всё равно паду к его ногам. И опять же, такое поведение подкупает, наверное, даже больше, чем букеты цветов. Но первое впечатление сложно стереть из памяти. Не могу забыть, как он раскидал тех парней в коридоре института, как избил моего друга и что он говорил тогда в кафе.
После последней лекции я неспешно собираю свои вещи, предвкушая заветный отдых. Сегодня пятница, нас всех освободили от работы в профкоме, и я смогу лежать и ничего не делать. Буду читать и даже с места не сдвинусь. Завтра уже с утра придётся прийти в университет и заняться предстоящим мероприятием, но сегодня никаких лишних телодвижений.
— Привет, — раздаётся над головой бархатно-хриплый голос, и я вздрагиваю.
Он слишком близко и внезапно. Поднимаю взгляд и, конечно, встречаюсь с его глазами. Серо-голубыми, пронзительными, точными. Я не успеваю сказать ни слова, он присаживается рядом, и воздух вокруг меня меняется. Становится плотным, насыщенным его запахом. Этот аромат я узнаю с первого вдоха, смесь чего-то тёплого, пряного, с лёгкой горчинкой. Как мужчина, который умеет владеть собой, но иногда, теряет контроль. Этот запах окутывает меня, проникает под кожу, и мне становится жарко.
Сердце вздрагивает, будто кто-то нажал на пусковую кнопку. Оно не просто колотится, оно мечется, будто не знает, убегать ему или выбрасываться вперёд. Я злюсь на себя за это. За то, что реагирую на него, на его близость, на эту почти ленивую, но внимательную улыбку, которой он награждает меня, как будто знает, что сейчас внутри меня всё спуталось.
Я быстро отвожу взгляд, будто спасаю себя. Но вижу, как его рука тянется к моим книгам, как он берёт один из сборников Есенина и рассеянно листает. Делает вид, что просто интересуется, но пальцы у него слишком уверенные, а взгляд слишком внимательный.
— Чего тебе, Грозный? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, но даже я слышу, как он дрожит.
Он смотрит на меня чуть дольше, чем нужно, и я чувствую, как в груди всё сжимается. В его взгляде нет привычной хищности, нет насмешки. Там что-то другое, и от этого мне ещё страшнее. Вернее, от моей реакции на него.
— Хотел вдохнуть твой аромат и сойти с ума на несколько минут, — отвечает с таким серьёзным видом, что я теряюсь в пространстве.
Резко отворачиваюсь, мне срочно нужно вдохнуть. Очистить лёгкие от его запаха, вытолкнуть из головы его голос, сдержать сердце, которое давно перестало слушаться. Но он всё ещё рядом, не касается, не навязывается, просто сидит и смотрит, а я будто растворяюсь.
Если он не уйдёт сейчас, я сломаюсь.
Глава 10. Он под кожей
Он путал её мысли, стирал границы, превращая холодную уверенность в хаос из чувств, которых она не хотела признавать
София
Вчера мне так и не удалось отдохнуть. А всё почему? Потому что этот чёртов мажор не давал мне покоя. Так и стоял перед глазами, куда бы ни пошла. Улыбался искренне своей с ума сводящей улыбкой. Смотрел так, словно… словно… я что-то нереальное, несуществующее, но безумно желанное. И в этот взгляд он вложил вожделение, азарт, собственническую тягу. Словно я его личная галлюцинация, которую он не просто видит, а хочет потрогать, удержать, не отпускать. И в тот момент я едва не позволила. Потому что внутри всё вспыхнуло. Горячо. Жадно. Безумно.
Я чуть ли не сдалась ему на растерзание, почти что капитулировала. Одному богу известно, чего мне стоило оставаться холодной и не улыбаться в ответ. Как те дурочки, которые смотрят на своего кумира, а в глазах сердечки вместо зрачков.