Ронни Траумер – Ты мой огонь (страница 10)

— Слезай, — выдыхаю, не глядя на неё.

Она притихает, поднимается, надевает трусы и опускает полы платья. Пока я привожу себя в порядок, Света подходит к зеркалу, поправляет макияж и возвращает помаду на губы.

Снежинка снова мелькает перед глазами, как наваждение какое-то. И я начинаю понимать, что чем больше стараюсь от неё избавиться, тем сильнее в ней застреваю, и это за гранью моего понимания.

7.2

Ник

Выходим из комнаты, Света пытается взять меня под локоть, но я ловко уворачиваюсь.

— Ты иди, я догоню, — говорю, притормозив возле охранника.

— Хорошо, — широко улыбается и, поднявшись на носочки, дотягивается до моего рта.

— Ну ты и идиот, Ник, — бормочу себе под нос, когда она уходит, и вытираю губы тыльной стороной ладони.

Зря потраченные ресурсы и никакого кайфа. Дожидаюсь, когда Света скроется из вида и беру маршрут к другой ВИПке, к той, которая всегда свободна, потому что записана за нами.

Заваливаюсь на полукруглый диван, заказываю выпивку покрепче и ухожу в себя. Какого хрена происходит? Какие черти не дают мне покоя? Что такого особенного в Снежинке, что я не могу ни о ком думать вторые сутки?

Красивая, дерзкая, строптивая, ну и что? Вокруг столько девиц, бери не хочу. Вон, даже та, на противоположном от меня балконе. Выписывает восьмёрки округлой задницей, головой крутит в такт музыке, от чего длинные волосы развеваются, словно в полёте.

Стоп!

Приподнимаюсь и прищуриваюсь, подавшись вперёд. Да нет! Этого не может быть! Ей неоткуда здесь взяться, она ведь хорошая девочка и прилежная студентка, а такие по ночным клубам не ходят. Она должна видеть десятый сон или просиживать в библиотеке, а не танцевать так непристойно.

— Виски палёный, или что? — произношу и, схватив бутылку, кручу её в руке. — Да что я несу, отец не стал бы продавать херню, — с грохотом ставлю тару на стол.

Нет, у меня не глюки, на другой стороне Снежинка в ультракоротком платье трясёт задницей.

Твою же мать! Вот какого чёрта меня это так бесит? У Светы юбка ещё короче, и меня это не волновало. А в этот момент меня разрывает, что вокруг столько мужиков, которые могу вот так же пялиться на мою Снежинку.

Чего это она моя? Моя, пока не получу её, к ней никто не должен прикасаться.

— Так, ты сходишь с ума, Ник, — проговариваю и взъерошиваю волосы. — Это ненормально, — мотнув головой, набираю брата.

— Слушаю, — раздаётся в трубке после пары гудков.

— Компанию не составишь? — озвучиваю цель своего звонка.

— Планы на вечер накрылись, почему бы и нет, — отвечает. — Ты где?

— В Драйве, — бросаю и отключаюсь.

Устраиваюсь поудобнее, чтобы мог видеть Снежинку и скрипеть зубами. Прямо девочка-загадка, то она строгая староста, то приходит на лекции в коротких шортах. Работает в профкоме, при этом откровенно двигает своим прелестным телом на потеху чужим глазам. Не знаю, сколько времени проходит, но пока в дверях не появляется брат, я сто раз подрывался с места, чтобы утащить ледяную королеву, которая, к слову, ведёт себя как живой огонь, в укромное место.

— Что стряслось? — спрашивает Даня с порога, закрывая за собой раздвижную дверь.

— Открой! — почти рявкаю. — У меня миссия, — киваю в сторону, и он оборачивается, чтобы увидеть её, и, конечно, узнаёт блондинку, которая сегодня влепила мне пощёчину.

— Смысл? Они всё равно стеклянные, — бурчит и всё-таки захлопывает дверь, на что я вздыхаю, но молчу. — Так по какому поводу пир? — спрашивает, усаживаясь за стол и глядя прямо на меня.

— Скучно одному, — пожимаю плечами, не отрывая взгляда от девушки, танцующей напротив.

Она двигается, как будто знает, что я смотрю, и специально выводит из себя.

— Сдаётся мне, вы пали под чарами любви, — усмехается Даня, нажимая кнопку вызова официанта.

— Пал, — киваю. — Но это точно не любовь, — хмыкаю, осушая бокал. — А дикое желание обуздать это пламя, — усмехаюсь, чувствуя, как по венам разливается азарт.

Она — вызов. И я его принял.

— Взялись бы вы за ум, сударь, — вздыхает Даня, откидываясь на спинку дивана, тоже мне, великий мудрец нашёлся.

— Два дня в отношениях и стал специалистом? — приподнимаю бровь.

Он не успевает ответить. Дверь открывается, и в ВИПку заходит… наш отец.

— Официантом подрабатываешь? — язвит Даня, глянув на него.

— Охрана сказала, что вы тут, — отмахивается и садится напротив. — По какому поводу пир посреди недели? — спрашивает, и я еле сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

— Оригинал пришёл, — бурчу, глядя на Даню.

Сколько помню, я вечно подкалывал его, что он не настоящий, а просто клон отца. Черты лица, фразы, манеры — всё от него. Будто кто-то решил не напрягаться с фантазией и просто нажал «копировать-вставить».

— Отдыхаем просто, — отвечает Даня за нас обоих.

И тут мой взгляд цепляется за какого-то незнакомого типа, который тянет свои лапы к талии моей Снежинки.

— Не понял, это ещё что за хмырь? — бросаю, вскакиваю и без промедления выхожу из випки.

И дальше, всё, красная пелена застилает глаза, а в голове бьётся только одно — сломать руки, посмевшие трогать моё.

Глава 8. Тумблер безумия

Он не знал, что с ним происходит: раньше мысли были резкими, действия точными, а теперь всё путалось, стоило ей оказаться рядом. Снежная снаружи, внутри она выжигала его до тла

Ник

Я отключился. Видел перед собой только врага, а в голове набатом — надо устранить. Кулак раз за разом врезался в лицо какого-то мудака, пока меня грубо не оттащили чьи-то крепкие руки.

— Ты в край охренел! — рявкает отец, а это именно он сейчас вытолкал меня прочь. — Держите его! — бросает кому-то за моей спиной, и мне тут же скручивают руки.

Взгляд медленно проясняется, сердце так колотится в груди, что ещё пара ударов, и оно выпрыгнет нахрен. Сквозь мутную пелену вижу лицо Снежинки и понимаю, как сильно облажался. Не до конца, меня всё ещё потряхивает от гнева, но проблески осознания пробираются в мою мутную голову.

Нет, ну а какого черта? От меня нос воротит, а этому мажору — а он явно из этой категории, судя по брендовым шмоткам — позволяет её лапать.

«Может, парень её, вот какая тебе разница?» — глухо спрашивает здравый смысл.

Большая разница, огромная просто, с КамАЗ, вашу мать! Нахрена? А вот фиг знает, надо, чтобы она мне отдалась, а потом другим.

— Пошли! — рычит отец, вырвав меня из рук охранников.

Спускаемся по лестнице и направляемся в его кабинет. Едва переступаем порог, он толкает меня на диван, а через несколько секунд садится рядом и, грубо дёрнув за руку, прикладывает лёд к моим разбитым костяшкам.

— Сколько можно, я не понимаю, — качает головой, прижав холодный пакет сильнее, чем нужно. — Обязательно всё кулаками решать? Не успел порог института переступить, а уже репутацию себе заработал.

— Уже знаешь, — хмыкаю, не отводя взгляда от того, как тонкие ручейки стекают на пол.

— А ты думал, будет иначе? — бросает на меня укоризненный взгляд. — Кто тебя учил...

— Давай я не буду пальцем показывать, — перебиваю его ровным голосом, но внутри всё кипит. — Ты бы так же поступил, если бы кто-то маму лапал на твоих глазах, — бросаю и вижу, как у него багровеет лицо, словно он уже представил себе эту картину.

— Это девушка твоя, что ли? — прищуривается, наклонив голову к плечу.

— Нет, — отворачиваюсь и оскаливаюсь.

Не моя, но это пока. Давно меня так не торкало, хотя чего это я, никогда. Никогда меня так не цепляли, чтобы до зубного скрежета, до трясучки, до изнанки.

— Ну а какого хрена ты меня тут лечишь?! — рявкает. — Держи сам, — впечатывает пакет со льдом мне в грудь и отходит. — Если мама узнает о твоих выходках...

— А не надо всё маме говорить, — раздаётся голос брата за спиной, и папа тут же сверлит его гневным взглядом.

— У неё встроенный детектор лжи, — вздыхает, опускаясь обратно на диван. — Как с вами ещё разговаривать? — трёт лицо руками, будто пытается стереть раздражение.

— Брось, я буду держать себя в руках, — говорю, хоть и сам в это не верю.