Рональд Четвинд-Хейс – Элементал и другие рассказы (страница 36)

Леди Дануильям медленно вышла вперёд; её пы­лающий взгляд был сосредоточен на бледном лице девушки. На ней был просторный халат с цветочным рисунком; её волосы были собраны в высокий пучок на голове.

— Никаких задержек ! — она выплёвывала сло­ва. — Давай покончим с этим.

— Нет! — голос её мужа был подобен свисту кнута. — Нет. Её нужно подготовить.

— А меня? — женщина пристально глядела на него, ударяя себя сжатыми кулаками по бёдрам. — Когда твой отец поймал меня, была я подготовле­на? Он поставил меня под это стропило... — она указала на обугленный брус, — сорвал одежду с моей спины и.

— Остановись! — прогремел лорд Дануильям. — Она юная и неискушённая.

— А кем я была? — закричала леди Дануильям в ответ. — Самой зрелой женщиной на свете? Мне было шестнадцать лет, я была свежей, прямо со школьной скамьи, и счастлива была внезапно по­лучить доброго отца и красивого мужа. Отца! — она залилась таким безумным смехом, от которого Харриет стала всхлипывать. — Дьявола во плоти. Монстра.

— Он лишь искал знания, — пробормотал лорд Дануильям. — Он пошёл по тёмной тропе и выяс­нил, что ей нет конца.

Леди Дануильям опустилась в кресло и склонила голову.

— Скажи ей то, что должен, — произнесла она низким голосом, — но, во имя милосердия, поторо­пись.

Лорд Дануильям взял со стола маленькую чёр­ную книгу и вручил её Харриет. Она узнала загла­вие: «Неестественные угрозы и избавление от них» Конрада ван Хольштайна.

— Моя жена говорит, что ты умеешь читать, Харриет.

Та кивнула.

— Теперь я хочу, чтобы ты открыла страницу двести семьдесят три и и начала читать с самого верху. Ты это сделаешь?

— Да, — прошептала она.

— Очень хорошо. Начинай, когда будешь гото­ва.

Она пролистала пожелтевшие страницы и на­шла нужное место. Страница глядела на неё, слова безмолвно требовали голоса. Она начала читать.

— Предстоятель Ужаса, или Джим-Попрыгунчик обладает низким интеллектом, будучи низшей формой существования, требующей жизненной сущности и тёплой крови. Пробудившись, он будет скакать с огромной скоростью и проворством, но если то, в чём он нуждается, не попадётся ему в руки, он исчезнет, издав мощный взрыв.

Но если в пределах радиуса в двадцать футов окажется девственница, обладающая правильной сущностью, и если плоть её спины от шеи до поясницы будет оголена, то он запрыгнет на неё и ста­нет как бы частью этой несчастной, как ноги и прочие члены, которыми Господь снабдил человека в своей щедрой доброте.

Как только эта мерзость оседлает своего «скаку­на», от неё никоим образом нельзя будет избавить­ся, пока не отыщется подобная же девственница, наделённая такой же сущностью, которую можно уговорить или силой заставить принять это омер­зительное бремя...

— Этого достаточно, Харриет.

Лорд Дануильям деликатно взял книгу из её об­мякших рук и положил её на стол. Она подняла наполненные слезами глаза; он никогда ещё не выглядел таким красивым, таким добрым.

— У тебя правильная сущность, моя дорогая. Прибор, который усовершенствовал мой отец, рас­сказал нам об этом. Ты, также, являешься девственницей, иначе бы стеклянный экран не изобра­зил тёмную долину. Это был день нашей свадьбы, когда мой отец. Но довольно об этом. Ты понимаешь, что от тебя ожидают?

— Нет, — она неистово замотала головой. — Во имя Бога. Нет.

— Другой дороги нет, — его мягкий голос был настойчив, — потому что мы искали так долго. У одной девушки было слишком мало силы, и эта си­ла ушла, принеся много боли моей жене и покале­чив саму девушку. Но ты — та самая, единствен­ная. Для тебя перемещение будет лёгким, а даль­нейшая жизнь — твоя и твоих родителей — будет беззаботной столь долго, сколько каждый из вас проживёт.

Харриет не могла говорить. Она смотрела на ле­ди Дануильям, которая расстёгивала свою одежду, расслабляла пояс, всё это время улыбаясь, как тот, кто наконец-то увидел врата рая сквозь дымные облака чистилища. Её одежды упали на пол, и она была подобна Венере в её обнажённой славе — видение белых изгибов тела и прекрасно сформиро­ванных грудей. Затем она повернулась; Харриет попыталась закричать, но её голосовые связки отказались её повиноваться.

Горб? Выпуклость? Нарост? Скорее, изгиб, кото­рый шёл от основания её позвоночника и заканчи­вался чем-то вроде угловатого гребня, который неестественно погружался в толщу её плеч.

— Подойди, — лорд Дануильям поднял Харриет на ноги. — Вы должны стать бок о бок.

— Нет! — завопила она, а его лицо стало злове­щим. — Нет... Я...

— Не заставляй меня связывать тебя.

Этой угрозы было достаточно, чтобы добиться её покорности, поскольку ей добавляла ужаса мысль о том, чтобы быть связанной, беспомощной, когда нечто запрыгнет на неё. Она безропотно позволила ему подвести её к леди Дануильям; она содрогну­лась, когда холодная рука схватила её руку, а за­тем она спокойно стояла и ждала. Лорд Дануильям занял позицию прямо перед ними и, закрыв глаза, начал напевать какую-то словесную мешанину. Откуда-то снизу, из глубины, раздался звук трес­кающейся древесины, но трое людей, находящихся в комнате, не обратили на него внимания.

— Темнота, тени, текущие в чёрном потоке, слу­шайте меня. Пусть тот, кто питается другим, поя­вится и получит пищу от другого. Пусть тот, кто пришёл из нижнего мира и не вернётся туда, при­мет плоть поедателя мяса, увидит свет дня и за­прыгнет в поджидающий сосуд.

— Да, в поджидающий сосуд, — повторила леди Дануильям.

— Она молода и обладает большой силой, — лорд Дануильям возвысил свой голос до предела, — и у неё правильная сущность...

Леди Дануильям начала корчиться и стонать. Она всё сильнее сжимала руку Харриет, так что девушка автоматически повернулась, когда вне­запная боль пронзила её руку. Горб стал двигаться. Кожа вздымалась, дрожь пробегала по её натяну­той поверхности, и на похожем на скалу хребте появлялись мелкие выступы. Возникали маленькие неровные отверстия, и это сопровождалось звука­ми лопающейся кожи. Голос лорда Дануильяма торжественно звенел.

— Плечи белы, да, а спина сильна, кровь густа и сладка, и сама девушка наполнена сущностью.

Кожа лопнула, когда леди Дануильям завопила, и маленькая сморщенная голова выглянула из сво­его кокона — вроде цыплёнка, готового выбраться наружу из расколотого яйца. Она была, скорее, вроде сморщенного розового шарика, и она дёрга­лась, ища Харриет своими микроскопическими красными глазами. Девушка издала хриплый крик и вырвала свою руку из ослабшего захвата леди Дануильям, после чего стала яростно метаться по комнате, пытаясь убежать. Когда она это сделала, женщина упала лицом вниз, и в то же время нечто подпрыгнуло к стропилам, а затем снова спрыгну­ло на пол: чёрное с розовым нечто, которое двига­лось так быстро, что представляло собой размытое пятно, которое сновало вверх и вниз по комнате. Прижавшись спиной к дальней стене, Харриет ви­дело, как оно зигзагами направлялось в её сторону, продвигаясь высокими прыжками, подскакивая к стропилам и снова вниз; мельком можно было за­метить сморщенное, сдувшееся лицо, длинное ро­зовое тело и четыре многосуставчатых ноги; потом Харриет схватила ближайший стул и запустила им прямо в надвигающийся ужас. Стул и нечто столк­нулись, и из этого получился розовый шар, кото­рый покатился по полу и стукнулся о ближайшую стену.

Он лежал там, пульсирующий пляжный мячик, украшенный чёрными полосками, там, где ноги были плотно свёрнуты вокруг его сверкающей окружности, и оно начало слегка раскачиваться, как будто бы выбирая момент для нового прыжка.

Лорд Дануильям положил свою жену на спину, прежде чем затащить её под стол, где она лежала и тихонько стонала. Он обернулся к Харриет и закричал в ярости и страхе.

— Ты должна позволить ему залезть на тебя, иначе он снова вернётся к моей жене. Здесь нет двери или стены, которая бы сдержала его...

Его слова были внезапно и яростно прерваны. Дверь сначала стала подрагивать, затем расколо­лась от мощного удара; следующий удар повалил её внутрь комнаты, и преподобный Дэйл стоял на по­роге с толстой деревянной дубиной в одной руке и распятием — в другой. Он был облачён в белый стихарь и свирепо улыбался.

— Дануильям, час расплаты настал, — он вошёл в комнату, держа распятие высоко над собой. — Ты издевался и практиковал мерзости, но ад изголодался по твоей душе, и я пришёл положить этому конец. Да. — он склонил голову в одну сторону и посмотрел сверху вниз на Харриет. — . положить конец тебе и той гнусности, которая приняла чело­веческую форму.

Дануильям стоял с ним лицом к лицу; чистопо­родный жеребец против бешеного быка.

— Пошёл вон. Здесь не место для разглагольст­вований, безумный дурак. У тебя нет ни малейшего представления о том, что...

— У меня есть глаза, — пастор указал на голую фигуру леди Дануильям, а затем на Харриет. — И они говорят всё, что мне нужно знать. Когда ты отправил своих слуг паковать вещи на этот день, куда, как ты думаешь, они пошли? А? В деревню, где они болтали о той мерзости, которой ты преда­ёшься со своей девкой. Ты проклят, Дануильям, ты и твоя дьявольская потаскуха-жена.

Дануильям ударил по белому лицу, затем вце­пился в не очень белый стихарь и стукнул священ­ника кулаком по туловищу. Всё это время он из­вергал непристойности в своей безумной ярости. Поскольку преподобный Дэйл яростно сопротив­лялся, раздался звук рвущейся одежды, он отлетел назад, стихарь был разорван от шеи до талии, об­нажив его тощую спину. Дануильям отступил на несколько шагов и посмотрел вниз на своего по­верженного противника. Неописуемый ужас изо­бразился на лице у священника; ошеломлённый взгляд. Его рот был открыт, и булькающий, рвот­ный звук вырвался из его суженного горла. Он медленно и болезненно перешёл в слова.