Рональд Четвинд-Хейс – Элементал и другие рассказы (страница 33)

— Что ты здесь делаешь, девочка?

— Я должна вычистить ковёр, — Харриет под­няла голову, не особо впечатлённая парчой или па­риком, зная, что статус этого человека ненамного выше, чем её собственный.

— Тогда продолжай, — наставительно заявил он, — и не шуми. Её светлость всё ещё спит.

Она высунула язык вслед уходящей фигуре, за­тем опустилась на колени и начала чистить ковёр. На самом деле, он не требовал особого внимания, и эта работа доставляла ей удовольствие после мытья посуды, выскребания кухонного пола и прочей чёрной работы. Она дошла до середины площадки, когда спокойный голос спросил: «Кто ты?»

Харриет боялась поднять глаза. Голос был низ­ким и хорошо поставленным, что говорило о благо­родстве его обладателя. Голос зазвучал снова.

— Встань, девочка, когда я разговариваю с то­бой.

Харриет отложила в сторону совок и щётку, за­тем послушалась и обнаружила, что стоит лицом к лицу с самой красивой женщиной из всех, кого она когда-либо видела.

— Я леди Дануильям.

Если бы она сказала, что она королева Англии, Харриет не почувствовала бы удивления, посколь­ку прекрасное лицо со светлой кожей было царственным, даже высокомерным. Густые, вьющиеся, пепельно-белые волосы ниспадали на её плечи ве­личественным каскадом, до которого Харриет хо­телось дотронуться. Её глаза были самыми порази­тельными из всех черт лица, поскольку они были тёмно-карими и драматично контрастировали с ослепительной белизной кожи. Но всю эту красоту разрушал уродливый горб, который выступал плавным изогнутым пригорком от её поясницы к самым плечам и возвышался над ними. Вес, или, возможно, неуклюжая масса этой ужасной выпук­лости мешала леди Дануильям стоять прямо, и она сутулилась, напоминая Харриет угольщика, соби­рающегося опорожнить свой мешок в отцовский подвал. Тёмные, прекрасные глаза были полны го­речи, и страдальческие чёрточки обрамляли её рот.

— Может показаться, что ты глухая, — сказала леди Дануильям. — Я спросила, кто ты такая.

— Харриет, то есть — Джейн, моя госпожа. — Кухарка, если вы не возражаете.

— Это мне не нравится, — заявил холодный го­лос. — Я теряюсь в догадках — что кухарка делает на этой лестничной площадке. Ты, несомненно, должна скоблить горшки или что-то в этом роде.

— Нора, горничная, заболела. И миссис Брау­нинг сказала...

— Пустяки, — рука с длинными пальцами от­махнулась от этого объяснения, и в то же время гримаса боли пробежала по прекрасному лицу. — Оставь эту работу и пойдём со мной.

Она быстро развернулась и направилась в сто­рону спальни. Харриет последовала за неё и оказа­лась в очаровательной голубой комнате, в которой царил беспорядок. Предметы одежды валялись на полу, висели на спинках стульев и даже на туалет­ном столике. Кровать была неприбранной; просты­ни и одеяла были перевёрнуты, а одна подушка разорвана: огромная зияющая рана, из которой перья вылезали, как черви из брюха дохлой лоша­ди.

— Приведи это в порядок, — приказала леди Дануильям, а затем сама уселась на туалетный стул, откуда мрачным взглядом смотрела на де­вушку. Харриет начала собирать одежду и склады­вать её на стул.

— Как долго ты здесь? — спросила леди Дану- ильям.

— Неделю, моя госпожа.

— Ты можешь оставить «госпожу». «Мэм» будет достаточно.

— Да, гос... Да, мэм.

Примерно минут на пять установилась неуютная тишина, после чего леди Дануильям заговорила снова.

— Тебе нравится работать на кухне?

Харриет подумала, что с её стороны было бы ра­зумно выразить удовлетворённость своей работой.

— О да, мэм.

— Значит ты либо сумасшедшая, либо дура, но ты не выглядишь ни той, и ни другой, — её свет­лость говорила резко, и Харриет вздрогнула. — Начищать кастрюли, скрести полы. Быть затравлен­ной замечательной миссис Браунинг. Я уверена, что тебе это доставляет удовольствие.

Харриет ничего не ответила, но сосредоточила своё внимание на кровати, с которой она продол­жала снимать бельё, чтобы затем взбить матрас. Когда она наклонилась, то заметила книгу. Она быстро прочитала заглавие. «Неестественные уг­розы и избавление от них» Конрада ван Хольштай­на. Вероятно, он стала задыхаться, или её выдал тяжкий вздох, который она издала, потому что ле­ди Дануильям тут же спросила: «Что с тобой, дитя?»

— Ничего, мэм.

— Не ври. Это из-за книги? Ты умеешь читать?

— Да, мэм.

— Необычное достоинство для кухарки. Кто тебя научил?

— Моя мать. Она была в услужении в доме у сэ­ра Уильяма Синклера, и леди Синклер позволяла ей учиться вместе с детьми.

Леди Дануильям указала на стул.

— Подойди, сядь и возьми с собой эту книгу.

Харриет подползла, сжимая книгу во влажных руках, не будучи вполне уверенной, что ей следует послушаться. Мать особенно возмущалась, когда молочница как-то раз села в её присутствии. Кро­ме того, это приглашение могло быть проверкой того, знает ли она своё место.

— Спасибо, мэм, но я бы лучше...

— Гори оно синим пламенем, девочка, — садись же.

Харриет уселась на самый краешек стула и ста­ла ждать.

— Открой книгу на странице двести семьдесят два, — приказала её светлость.

Харриет обнаружила, что книгу уже не раз от­крывалась на этой странице: бумага была весьма замусолена, и было очевидно, что её перечитывали не один раз.

— А теперь посмотрим, насколько хорошо ты умеешь читать, — предложила ей леди Дануильям.

Харриет прочистила горло и начала.

— Глава Восьмая. Джим-Попрыгунчик .

Мы, как слепые, движемся ощупью в вечном мраке, не зная, кто или что сопровождает нас, или какие подводные камни поджидают наши споты­кающиеся ноги. Множество разнообразных тварей может быть пробуждено теми, кто зачерпнул лож­кой из беспредельного океана знаний и придал им жизнеподобное обличие, так что даже великий Со­ломон не нашёл бы в себе силы контролировать их.

Пусть знают все те, кто собирается идти по тро­пе запретных знаний, что нет твари более ужасной и более адски чудовищной во плоти, чем Предстоя­тель ужаса, или, как его называют неграмотные крестьяне, Джим-Попрыгунчик.

Естественной средой обитания этой твари явля­ется третий нижний уровень, и она может восстать только по мановению волшебника из первого уровня. Но если он обретёт бытие, то, скажу я, горе тому, кто не защитил себя тремя кругами света, или не может произнести слова, записанные в си­ней книге.

У него отвратительный вид, лицо и форма обезьяньего эмбриона, в то же время это устра­шающая пародия на человеческие очертания. Он может подпрыгивать очень высоко и с огромной скоростью, и если тот, кто вызвал его, защитил се­бя, то он найдёт себе другого...

— Этого достаточно, — голос леди Дануильям резко прервал чтение. — Ты хорошо читаешь, ди­тя, благодаря наставничеству своей матери.

Харриет с радостью закрыла книгу и посмотрела на свою хозяйку с нескрываемым удивлением.

— Это очень страшное чтение, моя госпожа, но, прошу прощения, мне непонятно, почему.

— Почему я интересуюсь подобными вещами? — леди Дануильям улыбнулась. — Возможно, кривое тело порождает кривые мысли. Однако это, в любом случае, ерунда. Бедный дурак, который напи­сал это, слушал сказочки, которые лепетали кре­стьяне, когда собирались в кучу вокруг своих ко­стров тёмными ночами. Никто из них не знал правды, да и чего от них вообще ждать?

Она встала и направилась к двери, по пути про­должая говорить.

— Когда здесь закончишь, приходи в мой каби­нет. Там есть ещё одна работа для тебя.

У Харриет ушло примерно минут двадцать на то, чтобы привести комнату в порядок, затем она вышла на лестничную площадку и, увидев откры­тую дверь и короткий проход к ней, направилась в её сторону. В комнате за этой дверью она обнару­жила леди Дануильям сидящей за столом со стран­ной штуковиной из полированного грецкого ореха, лежащей перед ней. У этой штуковины было мно­жество проводов и стеклянных трубок, подни­мающихся с её плоской поверхности и спускаю­щихся вниз по обе стороны и пропадающих из ви­ду. Два перпендикулярных полированных метал­лических стержня были укреплены слева и справа на лицевой стороне, в то время как кусок закоп­чённого стекла, заключённого в металлическую рамку, служил чем-то вроде экрана в задней части.

— Иди сюда и садись рядом, девочка, — прика­зала леди Дануильям, — но сперва сними этот от­вратительный халат, чтобы я могла увидеть, обладаешь ли ты внешностью, подходящей для работы, которую я задумала.

Харриет расстегнула позорную одежду и акку­ратно положила её на спинку стула: леди Дануиль- ям смотрела на неё странно напряжённым взгля­дом.

— Повернись.

Харриет сделала то, что ей было сказано, повер­нувшись спиной к госпоже, которая пребывала в состоянии нарастающего возбуждения.

— Хорошо; белые плечи, — бормотала она, — и сильная спина. — Она повысила голос: — Подойди и сядь рядом со мной . Поторопись .

Как только Харриет уселась, леди Дануильям указала на штуковину и сказала:

— Это изобрел отец лорда Дануильяма; это пред­назначено для проверки способностей человека.

— Простите, мэм?..

— Гори оно синим пламенем! — леди Дануильям готова была заскрипеть зубами, но быстро взяла себя в руки. — Для проверки твоего ума, девочка. Не беспокойся. Я хочу, чтобы ты сделала вот что. Сожми в руках эти металлические стержни и смотри прямо на стеклянный экран. Ну же, давай.

Харриет с некоторым нежеланием схватила ме­таллические стержни, как ей было велено, и почув­ствовала, что они слабо вибрируют. Голос леди Дануильям был довольно грубым, когда она заговори­ла снова: