Роман Злотников – Богатыри не мы. Устареллы (страница 72)
Обустраивал лагерь и разводил огонь дон Проходимес, принцесса в работах не участвовала, да ее и не просили, для этого спаситель был достаточно воспитан, а козлодой – недогадлив.
– Моя леди, а вы уверены, что не желаете выйти замуж за дракона? – спросил дон Проходимес, когда они, наконец, устроились возле огня, – ведь это вполне достойная партия. Драконы, как правило, хорошо обеспечены, умны и при желании занимают видное положение в обществе.
– Пурийская принцесса не может иметь трехглавого мужа, – выкрутилась Перпетуя, решившая не выяснять отношений, пока совместная поездка на гнедой лошади не превысит по времени совместную поездку на лошади масти паломино. – Дон Проходимес, когда мы с вами встретились вновь, вы упомянули своих предков. Я поняла, что вы – побочный потомок некоего сэра Джедая?
– Возможно, – кивнул тот, заканчивая нарезать мясо на порционные куски. – История сия долгая, путаная и печальная. Джедай, с которым, судя по некоторым моим странностям, согрешила моя бабушка, мирно ехал по своим делам… Нет, положительно он был моим предком, иным образом особенности и регулярность наших встреч не объяснить!
– Сэр Джедай ехал, – дрожащим голоском переспросила принцесса, – ехал, и?
– Моя леди, это несколько неприлично.
– Но мне хочется знать. Пожалуйста…
– Извольте. Однажды Джедай увидел повешенную леди в совершенно разорванном платье и не смог отвернуться, как поступил бы всякий воспитанный человек. Леди удалось оживить, и дальше они отправились вдвоем, выдавая себя за брата с сестрой. Через пару месяцев им подвернулся вельможа, который счел несущественным, что леди какое-то время провисела в людном месте, будучи не совсем одетой, и попросил ее руки. Джедай с облегчени… скрепя сердце и со слезопролитием передал спасенную мужу… Простите, мне, чтобы отбить мясо, надо найти подходящий камень.
– Таки зачем? – раздалось совсем рядом. – Давайте ваше мясо сюда и не мучьте ребенка!
– Ты и это можешь? – удивился пока еще не до конца суженый. – Невероятно!
– О, молодой человек, молодой человек. Ваш дедушка, кто бы он ни был, еще ходил пешком под стол и под себя, а имя Моргенштерна уже звучало… – Моргенштерн явно ударился (а что еще может сделать шипастый шар на цепи?) в воспоминания, и блеск его полированной поверхности затуманился. – Тогда я был высок и хорош собой, близкие друзья и подруги ласково звали меня Эскалибуром, а иногда даже Нарсилом, но шо было, то было… Чего вы тянете? Вы хотите ужинать или я? Где ваша свинина и где-таки ваша история?
– Момент. – Блондин быстро переложил куски поближе к Моргенштерну, и тот немедленно принялся постукивать по ним концом цепи. – Господин, столь неудачно повесивший мою бабушку, оказался ее первым мужем и как-то дал о себе знать. Отыскать негодяя, чтобы избавить горячо любимую супругу от проблем, у дедушки не вышло, хуже того, во время поисков он подхватил какую-то болезнь и скончался. Поползли слухи, бабушке это надоело, и она исчезла, поручив моего будущего папу заботам деверя. Лучше б она этого не делала!
– Дядя выбросил племянника на улицу и завладел наследством? – догадалась хорошо знакомая с опекунскими традициями Перпетуя. – А он вырос и отомстил?
– Если бы! Папа с детства мечтал о дальних странствиях, но разве с провинцией на шее постранствуешь? Дядюшка же ни в какую не желал оспаривать у племянника имущество и титул, а потом в дело влез еще и король. Его Величество приравнял покушение на убийство к разводу, причем по вине супруга, и положение отца стало безнадежным.
Мало того, вскоре у короля случились крупные неприятности, и папа поклялся оставаться с ним до самыя смерти. Сформулируй он «до победы или же до смерти», у папы бы еще оставался шанс, но на момент клятвы положение роялистов казалось безнадежным, особенно после гибели дяди…
– Ой, вей! – Моргенштерн отвлекся от свинины, которую отбивал. – И что было дальше?
– К счастью для короля и отечества, на помощь сбежалась куча рыцарей, которым Его Величество когда-то поверил, помог, вернул невесту, одолжил трешку до поступления очередного оброка. Мятеж подавили, но папе пришлось заменить королю убитого дядю и жениться на принцессе.
– Верррность сюзеррену укрррашает! – провозгласил Йорик. Дон Проходимес поморщился, Моргенштерн промолчал, но вид у него при этом был самый что ни на есть глумливый.
– Так вы – принц?! – Не будь Перпетуя столь хорошо воспитана, она бы захлопала в ладоши.
– Я – дон Проходимес, моя леди, и я странствую за себя и за моего несчастного отца. Жаль, у нас нет хлеба…
– Таки нечего было отпускать молодого человека, который вам стольким обязан! – возмутился Моргенштерн. – Диндилдоны для эльфа неподходящая компания, а вы таки сидите без кукуфеля!
– Мне очень жаль, – подала голос все еще находящаяся под впечатлением жуткого рассказа Перпетуя. – Очень жаль… что милорд Картофиэль не с нами и не может нам помочь.
– Прошу меня простить, – стройная фигура, грациозно разводя руками, шагнула к костру, – я внезапно заблудился, утратил ориентацию, не могли бы… О, это вы?! Сколь я счастлив вновь встретить…
– Так и мы счастливы, – обрадовался за всех Моргенштерн, – нам нужен кукуфель, но какими судьбами?
– Прррронзил, – объяснил козлодой. – Пррострранство прронзил! По прризыву!
– Вы хотите кушать? – уточнил Картофиэль, что-то шепча и вглядываясь в землю. – Я тоже.
Здесь мы отметим, что за минувшее время пронзительный эльф немало отточил свои растениеводческие способности и смог предложить дорогим друзьям, помимо уже знакомого им кукуфеля, некую «помидошечку», дающую вместо плодов желтых, напоминающих неприличный обелиск, плоды красные, круглые, похожие на герб одной далекой восточной державы. Ужин удался на славу, кукуфель с помидошечкой были употреблены полностью, однако мяса жареного и особенно сырого осталось много. Картофиэль его не ел, а возможности рыцаря, девы и птицы были ограниченны.
– На сегодня с меня хватит, – дон Проходимес зевнул, что, согласно «Куртуазному языку жестов и намеков», означало готовность спать под одним плащом, – надеюсь, в этих полях больше нет дев.
Словно в ответ, со стороны Свинорощи раздался дробный топоток. Нет, дорогие читательницы, не волнуйтесь, это были не девы.
Из ночной тьмы к костру выбежал крапчатый жеребенок, топнул ножкой и улыбнулся, показав трогательные детские клычки.
– Он хочет кушать, – расплылся в ответной улыбке Картофиэль, – маленький мой, я сейчас!
– Не будет он твою траву есть, – блондин тоже поднялся, – он за мясом пришел.
– Аааааа, – испустив красивейший стон, Картофиэль схватился за сердце, тоже очень изысканно. – Лошадка?!
– Огромное клыкастое сторожевое чудовище. – Вредный дон подмигнул принцессе, это было крайне невежливо, но ужасно приятно. – Моя леди, не хотите покормить лошадку котлеткой?
– О да, милорд. – Дева торопливо засучила рукава сиреневого платья, и те прекрасно засучились. – Я так люблю кормить…
Принцесса все сильнее надеялась, что скоро, очень скоро вместо «кормить» скажет «тебя», хотя умные женщины во множестве миров говорят любимым мужчинам «я так люблю кормить ТЕБЯ», и это отлично укрепляет чувства. Правда, среди упомянутых женщин процент формальных принцесс исчезающе мал.
– Так ты кушаешь мясо? – Картофиэль утер слезу, но желание доставить жеребенку радость превысило непроизвольное отвращение к тому, что эту радость принесет. – Тогда на, мой сладкий!
Лошадка, благодарно взмахнув еще не распушившимся хвостиком, приняла угощение и исчезла в темноте, чтобы через несколько минут вернуться с крапчатой же мамашей.
– Кажется, – совершенно без сожаления заметил дон Проходимес, кромсая окорок, – излишков у нас не останется.
Клыкастые гости думали так же, они встряхивали гривами, дружелюбно фыркали, тыкались носами в плечо и вообще вели себя ужасно мило. Мясо стремительно убывало, эльф, касаясь окровавленных кусков, больше не вздрагивал, и он очень нравился кобыле. Время летело незаметно, но вдруг крапчатая всхрапнула и прижала уши, а жеребенок немедленно оказался за спиной у матери.
– Волки? – не очень уверенно спросила принцесса, придвигаясь к дону Проходимесу, который, в свою очередь, придвинулся к Моргенштерну. Ну почему, когда все хорошо, обязательно приносит кого-то плохого?! Разозлившаяся дева пошарила взглядом вокруг себя в поисках палки, но нашла лишь большую свинячью кость с копытцем. Этим вполне можно было треснуть, а руки у Перпетуи и так были в крови. Принцесса подняла совершенно не подобающее воспитанной воительнице оружие, и тут из темноты донеслось:
– Холеррра! – выразил общее мнение Йорик, а Перпетуе захотелось заплакать. Или убить. Или заплакать и убить.
Глава двенадцатая,
повествующая о ночном броске сквозь Вшивые пустоши, неожиданных встречах, великих тайнах, фатальных ошибках и чудовищных совпадениях
Все обличительные монологи похожи, поэтому мы не станем воспроизводить речь, с коей вышедший из сумрака принц направился к своей сжимавшей свиную кость нареченной. Отметим лишь, что, хотя вид Яготелло имел потрепанный, цвет его одежд вновь стал белым, без примеси буро-зеленого, а плащ со странными символами, равно как и сверкающий шарфик, исчезли. Воссоединение представителей двух династических домов вышло тягостным и неловким. Эльф горестно вздохнул, Моргенштерн нехорошо блеснул, козлодой нахохлился и брякнул что-то неразборчивое, а дон Проходимес принялся седлать гнедого.