Роман Злотников – Богатыри не мы. Устареллы (страница 69)

– Я поняла, – задумчиво произнесла Перпетуя, припоминая, как вздыхал Абессалом Двунадесятый, подписывая счета от лягвоядцев. – Дракон по соседству – это очень дорого, но ведь папа не может его спрятать, значит, он сам прячется?

– Тритию претят навязчивость, глупость и показуха, а драконоборцы в подавляющем большинстве навязчивы и глупы.

– Так о драконе никто, кроме папы и вас, не знает?!

– Ну отчего же, – маг улыбнулся, – о нем знают все заинтересованные лица, но предпочитают сие знание не афишировать. Надеюсь, ты не станешь исключением.

– Я никому не скажу, – пообещала принцесса, – папе и так придется тратиться на приданое, но вот Его Высочество…

– Господин Моралес-и-Моралес, как наследник страны победившего Добра, сообщив о драконе, обязан лично истребить оного, в противном случае он будет предан порицанию и лишится наследства. Кстати, милая, ты имеешь полное право отказать принцу, уклонившемуся от схватки с драконом, но в этом случае тебе придется обещать свою руку тому, кто этого дракона победит. Я знал самое малое трех принцесс, поступивших подобным образом, но две из них желали избегнуть семейной жизни, а третья захотела убить дракона сама. Увы…

– Он ее съел? – дрогнувшим голосом спросила дева.

– Нет, он на ней женился, и это… гм, породило множество проблем. Главным образом в связи с неординарностью и активной жизненной позицией потомства. Еще более активной, чем у родителей, но мы почти у цели.

Дракон обитал в возвышающейся посреди поля одинокой горе, которая отличалась от Жмурдии разве что ухоженностью прилегающих территорий. Когда впереди в яркой зелени забелели овечки, Перпетуя вздрогнула и спросила о народных танцах и парном молоке.

– Не бойся, милая, – успокоил Пегий, – мы здесь инкогнито, к тому же во владениях дракона августейшим путникам предлагаются иные зрелища и напитки.

Успокоившаяся Перпетуя уточнила, не относится ли к таким напиткам галльская чача, узнала, что относится, и тут взор девы по непонятным причинам затуманился. Пребывая в затуманенном состоянии, принцесса не обратила внимания ни на подъездные пути, ни на обслуживающий персонал, ни на открывающийся с горной дороги величественный вид. Исполненную возмущения и осуждения речь Яготелло она тоже не разобрала – Перпетуя незаметно для себя освоила столь необходимое в долгой и несчастливой семейной жизни искусство пропускать мимо ушей чужие бурчание, ворчанье и нудение. Внимание вернулось к принцессе лишь при виде дракона, обедающего по случаю хорошей погоды на свежем воздухе.

«Старина Тритий» восседал за накрытым крахмальной скатертью и отлично сервированным столом, который обслуживали гномы в сереньких комбинезонах и шапочках с козырьками. Шейные и спинной гребни чудовища блестели и переливались, конец хвоста и крылья были аккуратно зачехлены, а на груди белела салфетка с монограммой. Дракон кушал и одновременно читал, что, как было совершенно точно известно Ее Высочеству, во-первых, неприлично, во-вторых, крайне вредно для пищеварения.

Перед правой головой лежало руководство «Как своевременно распознать весьма опасного Георгия и лиц, к нему приравненных, а также наиболее действенные способы защиты от оных», левая же голова изучала нечто географическое или же поэтическое со скромным названием «Кама с утра». Зато средняя была, видимо, воспитана лучше других и думала о своем здоровье – ее глаза скрывала повязка.

При виде гостей правая голова проглотила двадцать одну котлету, дохнула дымом и строго сказала:

– Добро пожаловать, дорогой друг. Располагайся. Будь, как дома.

– Является ли сопровождающая тебя девица принцессой? – вмешалась в разговор левая голова, только что осушившая стакан компота, который (стакан, не компот) мог бы послужить Яготелло стоячей ванной.

– Является, – подтвердил, садясь на специальный подъемный стул, Гамлет Пегий.

– Не зовут ли вашу знакомую Ариадной или же Еленой, а ее суженого Персеем или же Георгием? – вопросила голова с завязанными глазами, которую для удобства мы далее будем называть Судебной.

– А также Жоржем, Джорджем, Егорием, Юрием, Георгом, Ежи или Дьердем? – педантично уточнила левая голова, которую мы отныне, опять-таки для удобства, назовем Законодательной.

– В Верхней Моралии Георгиев нет! – гордо ответствовал Яготелло, ничего не подозревавший об антиматримониальном решении нареченной на свой счет.

– Меня зовут Перпетуя, – на всякий случай уточнила принцесса и сделала книксен, – а моего суженого зовут… не Георгий.

– Мое имя, – принц привстал на цыпочки, – Яго-Стэлло-Бэлло-Пелло-Отэлло-Вэлло-Донатэлло-Ромуальдо Моралес-и-Моралес.

– В таком случае, – решительно произнесла правая голова, которую, следуя логике, следует именовать Исполнительной, – я рекомендую вам, Ваше Высочество, отказать означенному Моралесу и выйти замуж за меня. Я материально обеспечен, принадлежу к хорошей фамилии и к тому же чертовски привлекателен, особенно когда парю в пронизанных утренним светом облаках.

– Это правда, – подтвердил Гамлет Пегий. – Следить за летящим драконом приятно и полезно для зрения.

Дракон, кряхтя, вытер губы, кряхтя, снял салфетку, кряхтя, поднялся из-за стола, кряхтя, отвесил принцессе весьма учтивый поклон и, указав на ранее закрытый его особой зев пещеры, произнес:

– Невеста, пройдемте.

Перпетуя не возражала. Она обещала Гамлету не противоречить, не желала сверх необходимого смотреть на Яготелло, и к тому же ей было интересно взглянуть на драконье жилье. В пещере, несмотря на её размеры, было уютно. Горел камин, у которого стояло несколько глубоких кресел разного размера, на стенах висели картины с котятами, портреты неизвестных в Пурии бородатых мужчин в очках на шнурочках, макраме и коллекция холодного оружия, в углах лежали аккуратные кучи сокровищ, а в прихотливо расставленных кадках росли кактусы-цереусы, пальмы финиковые, олеандры, очитки Моргана и даже одна монстера деликатесная.

– Вам предоставляется слово, – доброжелательно сообщила Законодательная голова, – регламент жесткий, говорите по существу.

Дева задумалась. Дракон хотел по существу, значит, одного «нет» ему будет мало, а формулировки, приводимые в «Справочнике для совершеннолетних принцесс», не годились из-за особенностей милорда Трития. Прецедента, когда пурийская принцесса отказала бы дракону, не имелось, разве что… У дракона были три головы, и, хотя прочие части тела присутствовали у него в единственном числе, могли сказать (и сказали бы!), что она состоит в браке с тремя мужьями сразу, до чего не докатились даже в Нижней Моралии… В Нижней Моралии?! И как только она сразу не подумала?! Спасение накладывает нерушимые узы, а уж двойное…

– Господин дракон, – с облегчением выпалила Перпетуя, – я другому отдана и буду век ему верна.

Исполнительная голова выдохнула облачко дыма, Судебная наморщила лоб, но заговорила Законодательная.

– Подождать один век с учетом хорошего обслуживания и интересной книги вполне реально, – изрекла она. – Попутно следует отметить, что книга не только источник знания, но и лучший подарок. Ставлю на голосование. Я за то, чтобы вернуться к обсуждаемому вопросу через сто лет.

– Я против, – фыркнула Исполнительная.

– Снимите с меня повязку, – пророкотала Судебная, – и поднимите мне веки.

Подбежавшие гномы тут же установили лестницу, и один, на рукаве которого красовалось крылатое огненное око, быстро, однако без суеты, полез наверх.

Принцесса ожидала чего-то страшного и попятилась к выходу, но гном просто развязал и свернул повязку, поднял дракону веки и закрепил их специальными держателями. Глаза у Судебной головы оказались довольно красивыми, и хоть и не цвета морской войны, но определенно с прозеленью.

– Удовлетворительно, – объявила голова, обозрев принцессу, – вполне удовлетворительно. Рост, вес, возраст, происхождение соответствуют требованиям, но, исходя из особенности человеческой натуры, следует предположить, что через сто лет невеста утратит промысловое значение.

– Решение принято, – твердо сказала Исполнительная. – Свадьбу назначаю на третий вторник текущего месяца. Препятствия на пути к браку подлежат немедленному устранению.

– Нет! – раздалось сзади, и в уют пещеры ворвался Яготелло, весь в белом, причем особенно белым казался не виденный Перпетуей ранее длинный узкий шарф. – Не дам! Я буду жаловаться! Не имеете права! Это моя невеста! Я…

– Брысь! – рявкнула Исполнительная голова. – Чебурашка!

– Ваш вопрос не включен в повестку дня, – отрезала Законодательная.

– Приговор окончательный и обжалованию не подлежит, – припечатала Судебная и приказала: – очистите зал.

– Нет! – Яготелло странно и неприлично подпрыгнул, раскидывая руки, словно намеревался обхватить свою невесту сзади. Лицо принца налилось кровью, глаза вылезали из орбит, но семеро крепких гномов в серой униформе с надписью на рукаве «Драгон юбер аллес» и символикой, которую в иных мирах определили бы как военно-воздушную, завели руки негодующего Яготелло за спину и повели вон. Перпетуя с удивлением обнаружила, что ее суженый не так уж и мал ростом – он был выше двух из семерых гномов на целый палец. У двери принц рванулся и проорал что-то экспрессивное и непонятное, как соловьиная трель. Снежно-белым росчерком взметнулся шарфик…