Роман Злотников – Богатыри не мы. Устареллы (страница 65)

– Милорд, – произнесла она ритуальную фразу, – вы спасли мою жизнь и мою честь. Сейчас я запечатлею на вашем челе поцелуй.

– Моя леди, – блондин подался, чтобы не сказать «шарахнулся» в сторону, – своим избавлением вы обязаны случаю и вашему подарку. Если вам нужно на чем-нибудь запечатлеть поцелуй, поцелуйте… мой моргенштерн.

Да, вопреки опасениям дон Проходимес оказался настоящим рыцарем, ведь только рыцарь, отправляясь в странствия, мог принять обет, запрещающий принимать поцелуи спасенных дев. Конечно, меч был бы еще элегантней, но меча у дона Проходимеса не имелось.

Принцесса потупила глаза, как того требовал этикет, и чмокнула моргенштерн в том месте, где к шару крепится цепь. Металл показался теплым и не таким уж и жестким. Дон Проходимес меж тем, как и положено, занялся освобождением примеченных Перпетуей пленников. В первой паре принцесса сразу же заподозрила диндилдонов-с-севера. Диндилдоны были известны тем, что никогда и ни при каких обстоятельствах не мыли голову, по этой примете их и узнавали. В незапамятные времена гордое племя диндилдонов отказалось склониться пред пеномоющими и перхоборющими Проктором и Гэмблусом. В отместку оскорбленные божества смыли с лица земли диндилдонью историческую родину. Уцелевшие были обречены вечно скитаться в чужих землях, и немытость их голов вошла в поговорку в той же мере, что и гномьи бороды. Кстати, среди бывших орочьих трофеев оказались и гномы – старый и помоложе, последним же был красивый старик в пятнистом балахоне. Познакомиться со спасенными поближе не удалось, так как из-за края пропасти раздался неблагозвучный вопль:

– Мама!

– Где мама? – заинтересовался дон Проходимес. – Чья мама?

И, не дождавшись ответа, пошел на звук, благо тот все нарастал и нарастал. Перпетуя двинулась следом, а за ней, сохраняя дистанцию, двинулись освобожденные пленники и часть однорогих и безрогих порождений Зла. Любознательный блондин подошел к обрыву, глянул вниз и присвистнул. Внизу было страшно. Тролль таки выкопал принца и теперь держал его за шиворот. Принц визжал, троллю это не нравилось, он тряс башкой и затыкал свободной рукой одно из ушей, не желая тем не менее выпускать добычу. Дон Проходимес поморщился и сунул принцессе моргенштерн, оказавшийся на удивление легким.

– Постерегите этот кактус, леди, – шепнул он и легко спрыгнул на груду костей. Принцесса даже не успела объяснить, что ничего не имеет против тролля, если, разумеется, ее не будут к нему бросать, и что тролль не плохой, а просто очень голодный. Не успела дева сказать и то, что… Ну, одним словом… То есть в том смысле… Ну, в общем, если тролль скушает ее бывшего жениха, то она, Перпетуя, не так уж и расстроится. Так ему и надо, если он ни разу не выручил свою суженую! То ли дело дон Проходимес, которому за двойное спасение можно простить даже черное кружевное белье. Интересно, станет ли он настаивать, чтобы его супруга включила в приданое такое же, и как она будет выглядеть в черных кружевах?

От размышлений о том, что ей предстоит носить после свадьбы, Перпетую отвлек моргенштерн, задергавшийся у нее в руках с явным намерением вырваться. Такое поведение было верхом неприличия! Пурия по праву считалась цивилизованной страной, где применяли лишь рыцарское оружие, к коему варварское безобразие, именуемое в иных мирах бумерангом, не могло быть отнесено ни в коем случае, моргенштерн же себя вел именно по-бумеранжьи. Он раскачивался, замирал в самых странных позах, взлетал вверх, изображая цепью столь же странные фигуры, – и все это без малейшего усилия со стороны Перпетуи!

Дева судорожно сжала железную цепь, оглянулась и увидела орков обыкновенных, про которых она совсем забыла. Физиогномордцы стояли вроде бы и смирно, однако взгляд четверых или пятерых принцессе очень не понравился. Перпетуя отнюдь не была уверена, что совладает с клыкастыми злодеями, если те замыслят предательство, но тут раздался голос, звучащий вкрадчиво, вежливо и оттого еще более страшно.

– Таки смигно! – сказал голос. – Или вы думаете, что если молодой человек занят делом, вы можете делать ему гадости? Вы себе думаете обмануть стагика Моггенштегна?

Перпетуя ошалело уставилась на цепохвостый шар. Не было сомнений, говорил именно он, и как говорил!

– Подойдите ближе, – прошипел Моргенштерн, и орки робко шагнули вперед, – еще ближе… А теперь слушшшайте!

– Мы слюшать герр Моргенштерн, – заверили исчадья Зла и стали еще зеленей. Моргенштерн дважды свернул и развернул цепь и прошелестел:

– Да будет вам известно, молодые не́люди, что стагик Могенштегн в юности носил фамилию Эскалибугг, а в дгугих кгаях был известен как Нагсил…

При последних словах орки отшатнулись, пусть и не так сильно, как это сделали бы их коллеги из иного мира, услыхав про Элберет. Лишь Орк-оберст Шварцкопф остался стоять, где стоял, поднеся руку к чудом уцелевшему рогу.

– Герр Моргенштерн, – доложил он, – оркен-команден следовать из Физиогноморд с диверсионен рейд на светлый сторона.

– И таки зачем? – сурово вопросил Моргенштерн, а его цепь изогнулась в форме вопросительного знака.

– Их бин Зольдат, – потупился орк. – Я имель приказ.

– Исполнение пгеступных пгиказов, молодой нечеловек, – укоризненно качнул цепью Моргенштерн, – не освобождает от ответственности!

Перпетуя окончательно уверилась, что на старика Моргенштерна можно положиться. В фигуральном смысле, разумеется, попробуйте-ка улечься на здоровенный шипастый шар, который к тому же ни минуты не висит спокойно. Итак, принцесса позволила себе оторваться от орков и посмотреть вниз. Дева ожидала увидеть схватку дона Проходимеса с голодным троллем и хотела объяснить спасителю, что вовсе не настаивает на спасении Яготелло… но слова о равной ценности жизни принцев и троллей бурых, обыкновенных застряли у принцессы в горле, когда она заметила НЕЧТО, поднимавшееся из бездны в клубах всебесцветного дыма. НЕЧТО всплывало медленно и величественно, давая себя рассмотреть.

Оно было огромно, озорно, стозевно, рогато, копытно, покрыто белой блистающей шерстью и совершенно неизвестно Перпетуе, а может быть, и науке. При этом неведомое чудовище лаяло, рычало, сопело, хрипело, свистело наподобие флейты пикколо и распространяло сразу два запаха. Один был солоновато-волнующ, от второго же, легкого пудрового с примесью восточных нот и тонкого аромата мускуса, принцессе стало дурно.

– Ой! Кто есть это? – пролепетал какой-то орк.

– Ббббббарлог! – дрожащим голосом заявил гном помоложе.

– Дурак! – оборвал его гном постарше. – Барлоги не чавкают! Зеленые идиоты разбудили Древнее Зло!

– А конкгетнее? – строго спросил Моргенштерн, звякнув цепью.

– Конкретнее никто не знает, – выдохнул гном. – Свидетелей Оно не оставляет.

– Вот! Новый поворрррот! – прокомментировал Йорик и заткнулся.

– И таки шо он нам несет? – вопросил Моргенштерн, свивая и развивая цепь.

– Ничего хорошего, – предположил первый диндилдон, и второй согласно кивнул.

Между тем тварь, добравшись до уступа, явно вознамерилась закусить троллем бурым обыкновенным. Несчастный прижался к стене, дрожа как осиновый лист и даже не думая сопротивляться. Чудище, грозно рыча и плотоядно облизываясь, неспешно подступало к обреченному троллю, следующим был Яготелло… Бывший от монстра дальше всех дон Проходимес вполне успевал выбраться из ямы, однако вместо этого схватил Яготелло за ворот и, как это ни прискорбно, за штаны и подбросил вверх, но то ли не рассчитал сил, то ли принц оказался тяжелее, чем казалось. Яготелло до края не долетел и наверняка бы свалился назад, если б не молчаливый диндилдон, который умудрился свеситься вниз и ухватить принца за уши, но тоже едва не сорвался, однако был ухвачен Орк-оберстом, в свою очередь зафиксированным обоими гномами. Образовалось неустойчивое равновесие, но было оно недолгим. Козлодой Йорик с непонятным возгласом «Br-rassica r-r-rapka» на полном лету врезался в грудь младшего гнома, тот, не разжимая рук, повалился на спину, увлекая за собой гнома старшего, Орк-оберста, диндилдона и Яготелло. Получилась внушительная куча, кою в иных мирах неизвестно на каком основании именуют малой, и наверху был принц Яготелло.

– Это покушение, – с ходу заявил он, – на нашу особу, и замыслил его…

Обличительную речь самым решительным образом прервал Моргенштерн. Мудрый старик легонько стукнул верхнеморалийца по темечку концом цепи и им же отбросил под ближайший сталагмит, после чего все вновь смогли заняться чудовищем. Вернее, занимался им исключительно дон Проходимес, занявший активную жизненную позицию между монстром и троллем. Остальные просто смотрели, зато все их симпатии были на стороне блондина, и неудивительно. Дон Проходимес просто великолепно управлялся с непонятно где раздобытой резной гномозелландской секирой, раз за разом обрушивая ее на морду гада.

– Так его! – подбадривали бойца диндилдоны. – Знай наших!

– Бей гада! – не отставали гномы.

– Бгаво! – одобрял Моргенштерн.

– Вперред, – требовал козлодой, – отбрросим агррессорра!

Дон Проходимес вперед и лез, хотя чудище сверкало и плевалось огнем, а его хвост, украшенный длинным мантикорьим жалом, яростно колотил по земле, разбрасывая обглоданные кости и песок.

– Это алмазни мантикор есть! – встрял кто-то из орков.