Роман Злотников – Богатыри не мы. Устареллы (страница 64)

Орк-оберст Шварцкопф повернулся к своей спутнице:

– Просить фройляйн меня прощать. Я имель бросать жребий на заловленный трофей.

Принцесса кивнула и высвободила руку, что делать дальше, она не знала. Жених попал в плен вместе с ней и явно не мог справиться чуть ли не с сотней противников, а дон Проходимес… Ах, дон Проходимес уехал, оставался Орк-оберст, каковой щелкнул каблуками давно, а возможно, и никогда не чищенных сапог и, чеканя шаг, направился к неприличному обелиску. Туда же двое орков повлекли в кои-то веки утратившего дар речи Яготелло.

Милорд Шварцкопф оказался не единственным орочьим вожаком, равно как верхнеморалийский принц был отнюдь не единственным пленником. В неверном грибном свете дева разглядела по меньшей мере пятерых. Двое невысоких широкоплечих здоровяков ругались хриплыми простонародными голосами, третий, в пятнистом балахоне, хранил в самом деле гордое молчание, а на четвертом и пятом были такие же плащи, как у дона Проходимеса. Сердце Перпетуи замерло, но потом она заметила торчащие из-под капюшонов неопрятные бородки и сначала успокоилась, а потом – наоборот.

Орки у обелиска что-то обсуждали, затем кто-то снял с головы рогатый шлем, и оказалось, что он лыс, как колено или ряд известных иномировых негодяев и дураков. Принцесса задумалась, является ли отсутствие волос, перьев или шерсти на голове обязательным для всех созданий данного вида или именно этот орк никогда не дарил дамам цветов, из-за чего облысел и утратил потенцию? Задумавшаяся Перпетуя пропустила, что именно делали орки-оберсты, и пришла в себя, только когда вернувшийся Шварцкопф подвел ее к высокой бочке, объяснил, что ей следует сесть, и сел сам. Принцесса послушалась, хотя сидеть на бочках принцессам и не пристало.

Бочка стояла на самом краю пропасти, через которую был перекинут тонюсенький мостик без перил, ведущий в глубь Жмурдийских чертогов, где, по слухам, обитало что-то нехорошее. Хуже всего, однако, было, что стена обрывалась в бездну не просто так, а невысоким, заваленным обглоданными костями уступом, на котором бесновался цепной тролль – одноглазый, огромный и очень-очень голодный. Перпетуя вспомнила, что этот подвид троллей именуется бурым обыкновенным и имеет ускоренный обмен веществ.

Тролль взревел, Шварцкопф поднял руку, и могучий орк (на два, если не на три пальца выше остальных!) схватил упирающегося Яготелло, подтащил к краю пропасти и столкнул вниз, бросив следом щит и меч.

– Мяаааасо! – утробно взревел тролль обыкновенный. – Ням-ням! – и обеспокоенно добавил: – Маааало!

– Мама! – взвизгнул принц. Тролль принюхался, еще раз взревел, но как-то скорбно, и вдобавок сморщился.

Яготелло стремительно вскочил, бросился к небольшому углублению в стене и с необыкновенной скоростью начал закапываться. Во все стороны полетели куски костей. Тролль бросился к исчезающему мясу, орки и гоблины засвистели и затопали ногами. Зубы тролля клацнули над самой пяткой жертвы и схватили давно обглоданную челюсть. Чудовище взвыло – оно хотело мяса, а мясо закопалось. Перпетуя с детства любила животных и совершенно не любила жениха. Ей стало жаль бедного, голодного бурого тролля, но положение принцессы было таково, что она никоим образом не могла прийти к нему на помощь. Ее Высочество взволнованно повернулась к Шварцкопфу, чтобы попросить того облегчить страдания голодающего.

– Милорд Шварцкопф, – произнесла Перпетуя дрожащим голоском, – нельзя его покормить?

– Это есть глюпость, – произнес тот несколько напряженно. Тролль обыкновенный утробно взревел и посмотрел наверх.

К Шварцкопфу подскочил другой орк-оберст и что-то рявкнул, указывая пальцем на Перпетую. Его слова утонули во всеобщем реве. Несколько зеленокожих воителей вскочили со своих бочек и окружили принцессу и ее покровителя.

– Нас на фрейляйн променяль, – выкрикнул какой-то особенно зеленый.

– Сам на морген фрау сталь, – подхватил второй.

– Твой трофей есть закопанный, а мы хотеть зрелищ!

Перпетуя не сразу поняла, что речь о ней. Девушка выросла в окружении всеобщей любви, с ней были вежливы все, кроме комаров. Даже лорд-разбойник и то обращался к ней «Ваше Высочество». Если честно, за двадцать шесть лет по-настоящему Перпетую обидел только ныне закопавшийся жених, теперь же она стояла одна-одинешенька перед толпой злобных орков, которые имели к ней какие-то претензии. Принцесса некстати вспомнила, что к дону Проходимесу орки их (претензии) тоже имели, но коварный блондин куда-то задевался, хотя, будь он настоящим героем и паладином… Эх!

На всякий случай принцесса глянула вниз. Нет, она, разумеется, не ожидала, что Яготелло станет ее спасать, но, может быть, тролль уже покушал и тогда ее не тронут хотя бы до ужина.

Увы, тролль по-прежнему старательно рыл землю, и это было очень плохо. Принцесса с ужасом взглянула на орка-оберста. В ее глазах застыли слезы, орк-оберст это заметил и сам прослезился.

– Дисциплин не есть зер гут, – произнес он дрогнувшим голосом. – Я имель поднимать дисциплин и бросать фрейляйн яма. Я приносиль глюбокий извинений, но я не имель другой выход.

Тролль прекратил выкапывать принца и задрал башку. Вывороченные ноздри раздувались, а из пасти высунулся зеленый растроенный язык, с которого капала оранжевая слюна. Язык облизнул черные губы, скрылся в пасти и вновь высунулся.

– Ямка, ямка, родна матка, – с чувством провозгласил орк-оберст, – зер больша унд широка, не видала ты подарка от зеленого орка́.

Перпетуя не могла отвести глаз от тролльего языка. Что делать пурийской принцессе, которую собираются бросить в яму с троллем бурым обыкновенным, она не представляла. На всякий случай девушка сделала книксен и попросила милорда Шварцкопфа не бросать ее вниз. Тот вздохнул и покачал головой.

– Их бин командир. Как это говорить? Батяня! Батяня орк-оберст. Мои киндер хотеть смотреть кушающий тролль. Я иметь бросать фрейляйн в яма. Я плакаль…

Оберст-орк шагнул к Перпетуе, протянув зеленые руки; принцесса видела слезы, татуировку с Недреманным Носом на запястье и обкусанные когти. Это было омерзительно, и дева отскочила к краю пропасти. Если будет нужно, она прыгнет вниз сама, но не позволит себя трогать этим гадким, зеленым и, без сомнения, немытым порождениям Зла. А напоследок она завизжит, хуже от этого точно не будет!

Перпетуя сделала шаг в сторону, готовясь к последнему в жизни визгу, но тут раздался топот, и в пещеру ввалилось десятка полтора новых орков. Принцесса сразу поняла, что у них неприятности. Воители пыхтели и сопели, из-под рогатых шлемов катился пот и стекал по физиономиям, на которых проступили темные пятна, так что лица вновь прибывших напоминали расцветкой подол брошенного на постоялом дворе прогулочного платья. Камуфляжные орки громко кричали, принцессе почудилось то ли «компот», то ли «капот», но она совершенно не знала орочьего и могла ошибиться.

Лысый орк проорал какой-то приказ. Зеленые воители, позабыв и про деву, и про тролля, торопливо выстроились в шеренгу. Воспользовавшись поднявшейся суматохой, Перпетуя отступила за сталагмит и правильно сделала – вверху что-то просвистело, и на пол пещеры посыпались сшибленные рога.

– Рррррразмахнулся – стррррит, – раздался свыше довольно-таки противный голос, – отмахнулся – авеню!

Сердце Перпетуи часто-часто забилось. Она узнала козлодоя Йорика! Принцесса поправила волосы, торопливо обдернула сиреневое, расшитое мелким жемчугом платье и высунулась из-за сталагмита как раз вовремя, чтобы увидеть, как в пещеру ворвался чуть не опоздавший блондин.

Кто-то из орков что-то рыкнул и не очень уверенно замахнулся плоской железной штукой. Дон Проходимес лениво шевельнул рукой, огромный моргенштерн взмыл в воздух, пронесся над головами орков, сшибая оставшиеся рога, и вернулся к хозяину, который подхватил его изящным жестом.

– Смирно! – рявкнул он, и девушка задрожала от сладостных воспоминаний о том, как дон Проходимес спасал ее от разбойников. А спаситель оглядел притихших физиогномордцев и улыбнулся.

– Добрый вечер, – в грибном свете глаза блондина искрились, как у кошки, – как здорово, что все мы здесь сегодня собрались. Итак, у вас ко мне претензии? Я хочу знать, какие.

В орочьих рядах произошло незначительное шевеление. Перпетуе показалось, что кто-то решил претензии все-таки предъявить, но стоящие рядом сочли это излишним. Повисла гнетущая тишина.

– Я, кажется, задал вопрос, – долгожданный блондин поудобнее перехватил шипастое чудовище, окинул комолых орков глазами цвета морской войны и узрел спасенную деву. Глаза Перпетуи, как и положено, большие и голубые, несколько раз самопроизвольно хлопнули, а рот столь же самопроизвольно приоткрылся, образовав совершенно очаровательную буковку «О».

– Моя леди, – негодяй тяжело вздохнул, – какая восхитительная неожиданность.

Глава восьмая,

повествующая о решении принцессы Перпетуи, битве с Подгорным Злом и появлении великого мага Гамлета Пегого

Пурийская принцесса становится женой своего спасителя, даже если это спаситель со стороны. Папенька и маменька, конечно, удивятся, но они свято чтут традиции и законы. Если спасение от лорда Гвиневра еще могло быть случайностью, то победа над физиогномордцами не оставляла места для уверток – спаситель подоспел в последний момент, и он был тот же, что и в прошлый раз. Будь это кто-либо другой, возник бы серьезнейший юридический казус, а так все в порядке. Перпетуя с восторг… то есть, разумеется, с глубоким прискорбием поняла, что просто обязана выйти замуж за дона Проходимеса!