Роман Злотников – Богатыри не мы. Устареллы (страница 62)

– В то время, как я, спеша исполнить свой долг, подвергся нападению приспешников Тьмы, – зудел принц, – утратил коня, оружие, одежду и товарищей, едва не был съеден верховыми шакалами и спасся исключительно благодаря вмешательству провидения, принцесса Перпетуя допустила вопиющую…

Про «вопиющую» Перпетуя тоже слышала, а вот про то, что на принца напали ездящие на шакалах, – нет. Что делали эти нехорошие создания в стране победившего Добра? А если что-то делали, то почему не съели попавшегося им жениха, неужели он такой невкусный?! Силы Зла проявили вопиющую халатность и пренебрегли своими прямыми обязанностями. Ух, попадись ей эти ездящие, она бы с ними поговорила…

Принцесса так разволновалась, что губы у нее затряслись, а руки помимо воли сжались в кулаки. Как ни странно, этот ее жест возымел действие. Жених прекратил обличать и отступил за спину лорда-разбойника, который, в свою очередь, отступил за незаметно присоединившегося к собравшимся гладковыбритого мужчину в черном платье с очень белым воротником.

– Я ни мгновенья не останусь здесь, средь оскорбителей и оскорбительниц, – провозгласил из укрытия Яготелло и принялся развивать свою мысль. Он развивал ее и развивал, находя горькие, проникновенные, презрительные и клеймительные слова для всех присутствующих, начав со злостно нарушающей режим питания Хойи и продвигаясь по часовой стрелке в сторону разинувшего рот доброго юноши. Своей речью Яготелло удалось посрамить величайшего иномирового страдальца и обличителя Чацкого, однако Перпетуя почти не слушала.

Сердце принцессы бешено стучало, она понимала, что рано или поздно принц обличит всех, после чего ей, именно ей, придется выбирать между Санта-Пурой с мамой, папой, подругами, пажами и лучшими платьями от лягвоядцев, и призрачной надеждой догнать, встретить… найти… Тот, кому приходилось в срочном порядке решать: упитанная индейка в руках или же сокол в небе, причем сокол призрачный, возможно, даже несуществующий принцессу поймет, а остальные пожмут плечами и скажут что-то покровительственно-умное. Ну и черт с ними.

– Ваше Высочество, – Перпетуя сделала шаг и книксен, – нам в самом деле лучше не задерживаться. В моем багаже есть почти все необходимое для продолжения нашего путешествия, включая разделительный меч. Я испытываю сомнения лишь насчет, на предмет…

Дева замялась, не зная, как приличным образом обозначить те неприличные предметы туалета, которых у нее и ее подруг не имелось и не могло иметься, но которых лишился ее суженый, вынужденный вследствие этого обходиться посредством штандарта. Видимо, взгляд Перпетуи был красноречив, потому что человек в черном поднял двумя пальцами упомянутый штандарт, развернул, бегло осмотрел и бросил подбежавшему подавальщику.

– В помойку. Ваше Высочество, в нашем доме хранится комплект белых рыцарских одежд всех известных размеров. Я счастлив предложить один из них вашему спасителю.

– Благодарю вас, добрый человек, – прошептала Перпетуя, перед глазами которой немедленно возник золотоволосый рыцарь в белых одеждах и на гнедом коне. – Не укажешь ли ты нам заодно дорогу в… к…

– Отсюда ведет лишь один тракт, – спокойно объяснил по всем признакам дед доброго юноши, – к Купедонову камню, а дальше на нем все написано.

– Мы выезжаем немедленно, – объявил Яготелло, с некоторым сожалением озирая тех, кого не успел обличить.

– Если вы поторопитесь, – улыбнулась также вышедшая на крыльцо бабулечка-красотулечка, – то к вечеру догоните побывавшего здесь утром молодого человека на гнедом коне и с ушастой птицей. Времена сейчас опасные, в одиночку лучше не ездить.

И опять принцессе померещилось, что из-под добротной полосатой юбки бабулечки показалось что-то черное и зыбкое. Показалось и исчезло. Впрочем, Перпетуя была взволнована, а это способствует видениям и, не побоимся этого слова, галлюцинациям. Взволнованы, впрочем, были все.

– Я не желаю слышать о негодяях на гнедых лошадях, – негодовал Яготелло.

– Он че, взаправду принц? – недоумевал добрый юноша.

– Ваше Высочество, останьтесь с нами, – настаивали сохранившие человеческий облик подруги.

– Ква… – обоснованно сетовали на судьбу жабодевы, о которых Перпетуя совсем забыла!

– Их надо отвезти в Санта-Пуру, – твердо сказала принцесса, – к Лоренцо-Феличе, он поможет.

– О нет! – завизжала девица Аспидистра. – Жабы! Бородавки… Я этого не вынесу!

– Мы этого не вынесем, – подхватили Спирея с Хойей, и Перпетуя подумала, что правильно делает, что уходит. Стань лягушкой она, от нее бы тоже отреклись.

– Их отвезет Гвиневр, – решил белый воротник. – Сегодня же.

Гвиневр Мертвая Голова вышел вперед и с достоинством поклонился.

На этом лорд-разбойник и порученные его заботам лица (или что там у бесхвостых гадов?) исчезают из нашего повествования за ненадобностью. Тем не менее, мы полагаем, читателю будет интересно узнать о дальнейшей судьбе этих во всех отношениях достойных персонажей. Мужчина в черном не ошибся в кандидатуре сопровождающего – разбойник успешно добрался до Санта-Пуры, где гроссмейстер тайных операций Лоренцо-Феличе разобрался-таки в механизме жабопревращающего заклятия (дело было в чисто геометрических ошибках и личности заклинателя). О том, что случилось дальше, рассказывают по-разному.

Есть мнение, что сам Гвиневр, двое или трое его подельников и несколько очарованных лордом-разбойником девиц перебрались с помощью все того же Лоренцо-Феличе в лучший мир, знаменитый тем, что бывшие никем там в сжатые сроки становятся всем, чем хотят. На новом месте Гвиневр за неделю прошел путь от никого до главы организованной преступности в одной империи, одновременно став серым кардиналом в другой. В процессе становления он и его соратницы обрели способность перемещаться по пересеченной местности с огромной скоростью, покрывая за сутки огромные же расстояния, и теперь пронзают пространство и время не хуже козлодоя ушастого, правда, лишь в одном-единственном доступном им мире, в другие их почему-то не пускают. Кстати, юные девы в этом лучшем (для них) мире, оставаясь хрупкими и изысканными, запросто таскают двуручные и даже трехручные мечи, в одиночку побеждают до двух десятков бывалых воинов-мужчин и при этом совершенно не потеют, не пачкают одежду и сохраняют в порядке прическу.

Согласно другой версии, Гвиневр остался в Санта-Пуре и теперь управляет трактиром иномировой галльской кухни (в виду имеется та Галлия, где чачу можно смело называть коньяком и за это ничего не будет). Истинным же владельцем заведения является Лоренцо-Феличе, который поддерживает порядок путем превращения злодеев и лиц, к ним приравненных, в лягушек с последующим изъятием из их голов жабьих камней и передачей остального для кулинарного использования. Гвиневр же лишь из глубочайшего уважения к министру покоя и порядка не становится серым кардиналом Пурии и по-прежнему всеми фибрами своей души ненавидит эйяфьядлайёкюдль, но вернемся к нашему повествованию.

Верный слуга с прожилочным носом, утирая слезы рукавом белой ливреи, привел особым образом оседланного коня масти паломино, чьи грива и хвост были убраны в косички причудливого плетения. Подруги-воительницы заломили руки, а поселяне грозно запели про выплывающие из-за острова ярко разрисованные лодки. Перпетуе стало страшно и захотелось домой, к папе, маме и гроссмейстеру тайных операций. На время, пока лягвоядцы сошьют подходящую обувь, потому что пускаться на поиски счастья в туфлях на высоких каблуках, один из которых сломан, – безумие. Да, она возвращается в Санта-Пуру…

– Ваше Высочество, – бабулечка-красотулечка сверкнула юными, до странности светлыми голубыми глазами и поставила перед Перпетуей пару прелестных сиреневых туфелек на невысоких устойчивых каблучках и с украшенными фиалками пряжками. – Примерьте.

Перпетуя примерила, туфли подошли просто изумительно, и повода для отступления не осталось.

Глава седьмая,

повествующая о встрече с купедоном, о том, как принцесса Перпетуя и принц Яго-Стэлло-Бэлло-Пелло-Отелло-Вэлло-Донатэлло-Ромуальдо подверглись нападению сил Зла, а также о новом появлении подозрительного блондина и о том, какие претензии к оному имели порождения Зла

На развилке дорог стоял огромный камень с таинственными надписями, прочесть которые было невозможно, потому что на камне сидел внушительных размеров купедон и ел блины, а пред ним было разложено несколько искусно составленных букетов гладиолусов и роз.

Раньше Перпетуя с подобными созданиями не встречалась, но ошибиться было невозможно: перед ней был пятнистый, он же блиноядный, купедон, как и положено купедону толстый, желтый, с большими черными пятнами, тоненьким хвостиком с помпончиком на конце и маленькими крылышками. В точности такой, как в «Полном определителе».

При виде путников купедон быстро прожевал очередной блин и ловко слез с камня.

– О милорд, – лоснящийся от масла палец ткнул в сторону Яготелло, – сегодня такая прекрасная погода. Подарите своей очаровательной спутнице цветы! Недорого…

Перпетуя не то чтоб хотела получить букет, ей хотелось избавиться от жениха и отыскать… Неважно! Сердце женщины исполнено загадок и противоречий, и мы не можем исключить возможности того, что, купи моралиец суженой цветы, та стала бы относиться к нему несколько лучше. Яготелло, однако, цветов не купил.